Заметка из журнала «Вокруг света» декабрь 2002 - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Заметка из журнала «Вокруг света» декабрь 2002 - страница №1/1

Джон Рональд Руэл Толкин

http://nickhome2005.narod.ru

Заметка из журнала «Вокруг света» декабрь 2002.

Андрей Фатющенко



Поначалу мне казалось, что писать о Толкинебессмысленно, ведь все и так читали его произведения и, видимо, знают о нем все. А еще раз писать о чем-то, что знают все, — просто дурной тон. Но затем я с немалым для себя удивлением обнаружил, что вокруг меня существуют более чем милые и образованные люди, которые не читали «ВЛАСТЕЛИНА КОЛЕЦ», и вообще ничего не знают про Толкина. Но еще больше я удивился, когда узнал, что сам мало что знаю об этом удивительном человеке.

Отец будущего великого писателя Артур Руэл происходил из семейства Толкинов. Тетушка Толкина (в шутку или всерьез) утверждала, что их родовая фамилия была Гогенцоллерн, поскольку предки их жили на землях, при­надлежавших Гогенцоллернам — одним из правителей Священной Римской империи. При осаде Вены в 1529 году некий Георг фон Гогенцоллерн, сражаясь на сто­роне эрцгерцога Фердинанда Австрийского, проявил не­слыханную храбрость, захватив штандарт самого турецкого султана, за что и получил прозвище «Tollkuhn» — «безрас­судно отважный». Позже семейство породнилось со знат­ными французскими фамилиями и предков Толкина даже стали называть по-французски — дю Темерер. Эта легенда показывает, что мифотворчество было у Толкинов в крови. На счет того, как именно Толкины оказались в Англии, в семье не было единого мнения. Это произошло либо в 1756 году, после бегства из Саксонии от прусских оккупантов, либо в 1794 году, когда один из дю Темереров перебрался в Англию, спасаясь от гильотины. Но как бы то ни было, до­подлинно известно, что в начале XIX века дед писателя Джон Толкин обосновался в Бирмингеме и открыл фирму по производству фортепьяно. Дела его, однако, пошли не очень хорошо, и спустя некоторое время фирма была про­дана и незадачливый предприниматель обанкротился.

Отец будущего писателя Артур Толкин должен был пробиваться в жизни сам. Он выбрал банковское дело, а поскольку в Англии карьерный рост был очень медлен­ным, то он решил поехать в Южную Африку, где совсем

недавно были обнаружены золото и алмазы и где карьеру можно было сделать быстро.

В это же время Артур сделал предложение Мэйбл Саф-филд, девушке, в которую он был влюблен уже три года. Для отца Мэйбл, Джона Саффилда, очень гордившегося своим происхождением из почтенного семейства из Мид-ленда (центральные графства Англии), Толкины были им­мигрантами из Германии, прожившими в Англии всего несколько поколений. Но на тот момент Саффилд, как и отец жениха, обанкротился и вынужден был зарабатывать себе на жизнь, продавая дезинфицирующие средства, а по­тому согласие на брак было получено.

В столице Оранжевой республики, городе Блумфонтей­не, Артур Толкин получил место управляющего в филиале Африканского банка. И там же 3 января 1892 родился его первый сын, Джон Рональд Руэл. А через 2 года в семье Тол­кинов появился второй сын, Хилари Артур Руэл Толкин.

Надо сказать, что Мэйбл Толкин в Африке было нелег­ко. Непривычный климат, постоянная скука и оторван­ность от общества действовали ей на нервы, и поэтому на протяжении всего времени пребывания на Черном конти­ненте Мэйбл стремилась попасть в Англию, хотя бы на не­которое время. Наконец, в начале апреля 1895 года это про­изошло. Артур Толкин должен был последовать за женой и сыновьями при первой же возможности, но дела банка тре­бовали его постоянного присутствия, да к тому же путеше­ствие в Англию стоило очень дорого. Прошло несколько месяцев, но Артур продолжал оставаться в Африке. Осе­нью Мэйбл получила известие о том, что он заболел, и решила ехать к мужу, но в феврале 1896-го пришла телеграм­ма, в которой говорилось, что 15 февраля Артур Толкин умер вскоре после того, как у него пошла горлом кровь...

Мэйбл осталась одна с двумя маленькими детьми и весьма скромными средствами. Пожив некоторое время у своих родителей, Мэйбл с сыновьями переезжает в дерев­ню Серхоул, недалеко от Бирмингема. Четыре года они прожили в этом уютном мире. Это время оставило в душе будущего писателя неизгладимое впечатление. В деревне были и луг, и мельница, и река и огромные деревья.



«Хоббиты неприметный, но очень древний народец; раньше их было куда больше, чем нынче: они любят тиши­ну и покой, тучную пашню и цветущие луга, а сейчас в мире стало что-то очень шумно и довольно тесно.»

Еще в то время у Рональда проявились способности к языкам — латынь, которую преподавала ему мать, очень понравилась. Как все английские дети, он читал английские сказки и мечтал о драконах. И как все дети, в семилетнем возрасте он стал писать свою первую сказку, и как раз про драконов. Позже он вспоминал: «Я ее начисто забыл, кроме одной филологической подробности. Моя мать насчет дра­кона ничего не сказала, но заметила, что нельзя говорить «зеленый большой дракон», надо говорить «большой зеле­ный дракон». Я тогда не понял почему и до сих пор не по­нимаю. То, что я запомнил именно это, возможно, важно: после этого я в течение многих лет не пытался писать ска­зок, зато был всецело поглощен языком».

Внешне Рональд все больше походил на Саффилдов, родственников по материнской линии. «Моя фамилия Толкин, но по вкусам, способностям и воспитанию я — Саффилд», — говорил он впоследствии сам о себе. Саф-филды, впрочем, как и Толкины, помогали одинокой Мэйбл и заботились о мальчиках, и жизнь их текла мирно и размеренно. Но в 1900 году произошло событие, разру­шившее уютные семейные взаимоотношения, — Мэйбл Толкин приняла католичество. Это обстоятельство многое изменило и в ее судьбе, и в судьбе ее детей. Джон Саф­филд, воспитанный методистом и состоявший в унитар­ной церкви, почувствовал себя оскорбленным таким не­ожиданным поворотом событий. В основном Толкины были баптистами и католиков, мягко говоря, терпеть не могли. Таким образом, большинство родственников за­метно охладели к Мэйбл и перестали ей помогать. Это, ко­нечно, не значило, что от нее отвернулась вся родня — Саффилды продолжали общаться с внуками, а дядя Тол­кин платил за обучение Рональда, когда тот поступил в хо­рошую школу. Как раз тогда счастливая деревенская жизнь для него и закончилась. «...Всего четыре года, но сейчас мне кажется, что это была самая долгая часть моей жизни, оказавшая наибольшее влияние на формирование моей личности», — вспоминал Толкин.



Рональд Толкин и его брат Хилари, 1905 г.



Святой отец Фрэнсис Морган

Мэйбл не сиделось на месте, и связано это было с финан­совыми затруднениями и поисками хорошей католической церкви, так как именно церковь стала для нее главным уте­шением. При этом Мэйбл очень трепетно относилась к об­разованию своих детей, и когда поняла, что новая, католи­ческая, школа, куда она их было перевела, ее не устраивает, то забрала сыновей оттуда и стала учить сама. В тот же пе­риод семья Толкинов познакомилась с католическим свя­щенником Фрэнсисом Морганом, которому в скором вре­мени суждено было стать неотъемлемой частью их жизни.

Через некоторое время Рональд вернулся в самое пре­стижное учебное заведение Бирмингема — школу короля Эдуарда. И тут произошло ужасное событие — 14 ноября 1904 года 34-летняя Мэйбл умерла от диабета.



Рональд, 1916 г.



Эдит в возрасте 17 лет, 1906 г.



Эдит и Рональд

В своем завещании опекуном детей она назначила свя­щенника Фрэнсиса Моргана. Надо сказать, что он не толь­ко заботился о мальчиках, но и очень любил их и старался делать все, чтобы они ни в чем не нуждались. Отец Фрэн­сис перевез детей от их тетушки, где их жизнь была уны­лой и однообразной, в дом своей знакомой, которая устра­ивала музыкальные вечера и к тому же сдавала комнаты. Именно в этом доме в 1908 году Рональд познакомился со своей будущей женой. Эдит, которая была старше Рональ­да на 3 года, тоже была сиротой, и это жилье, так же как и братьям Толкин, для нее нашел опекун. К тому же она бы­ла очень симпатичной (это видно и сейчас по старым фо­тографиям) и, кроме того, прекрасно играла на фортепья­но. Так что не влюбиться в нее было трудно. Все было не­винно и трогательно — одним прекрасным днем они от­правились на велосипедную прогулку, где их и заметили «доброжелатели» и тут же все рассказали отцу Фрэнсису. Тот очень разозлился — еще бы, вместо того чтобы гото­виться к экзаменам в Оксфорд, его воспитанник увлечен тайным романом! Отец Фрэнсис потребовал прекратить это безобразие. Рональду было запрещено общаться со своей возлюбленной, пока ему не исполнится 21 год. На­верно, если бы Толкину не запретили любить и даже пи­сать Эдит, первое любовное приключение ничем бы и не закончилось, но когда запрещают... «Быть может, ничто иное не укрепило бы мою волю настолько, чтобы этот ро­ман стал для меня любовью на всю жизнь (пусть даже эта влюбленность с самого начала была совершенно искрен­ней)», — писал позже Толкин.

Рональд и Хилари переехали на другую квартиру. Пос­ле нескольких неудачных попыток встретиться с возлюб­ленной Рональду пришлось смириться с вынужденной разлукой. В то время ему было 18, значит, ждать надо бы­ло долгих 3 года! Эдит переехала в другой город.

Для каждого существует свой «Властелин Колец». Когда я читал эту книгу, то был поражен величием про­стой идеи: у тебя есть Кольцо всевластъя — орудие, которое может уничтожить Силы Зла. И есть толь­ко одно «но» — победив их, ты сам станешь плохим. Всем, наверно, известно эта старая восточная сказка, что, победив дракона, ты сам займешь его место. Казалось бы, каждый день мы убеждаемся в невозможности победить зло силой, ан нет, жалко с Кольцом расставаться... Даже сирота Фродо, историей своей жизни по­разительно похожий на автора, и тот не смог его уничтожить. Тогда Средиземье спасла случайность...

...В школе Рональд обзавелся друзьями. К моменту ее окончания они создали «Чайный клуб», члены которого сидели в библиотеке, обсуждали насущные проблемы и тайно пили чай (в библиотеке это было не принято). Ле­том они стали пить его уже на законных основаниях в уни­вермаге «Бэрроу» и переименовали себя в «Барровианское общество». В результате сокращенно они стали называть себя ЧКБО. В это общество входило четверо постоянных членов, которые обсуждали прочитанные книги, деклами­ровали друг другу свои стихи и осуществляли театральные постановки (можно только завидовать англичанам, для которых создание подобных маленьких клубов-компа­ний — явление вполне распространенное и отвечающее глубинным инстинктам нации).

Между тем со второй попытки Рональд получил стипен­дию в Оксфорде. Вопрос, чем заниматься, перед ним не стоял, — конечно, филологией. Свое обучение Толкин на­чал на классическом факультете (античная литература и языки), но затем перешел на английский факультет, чтобы окончательно посвятить себя лингвистике — изучению древне- и среднеанглийского языка. Как раз во время пере­хода с одного факультета на другой в его жизни произош­ло важное событие — закончились 3 года ожидания любви.

В ту ночь, когда ему исполнился 21 год, он написал Эдит: «Когда же мы наконец сможем соединиться перед Богом и людьми?». В своем ответном письме Эдит вежливо сообща­ла, что помолвлена и собирается вскоре выйти замуж за бра­та своей школьной подруги. Толкин в ужасе бросился к ней,

и после долгого разговора Эдит пообещала расторгнуть по­молвку и выйти за него замуж. Более того, Рональд потребо­вал, чтобы Эдит немедленно перешла в католичество. Она сделала и это, за что незамедлительно была выгнана из дому, в котором уютно жила, окруженная любовью и заботой. До самого дня свадьбы с Рональдом, которая произошла еще через 3 года, ее жизнь была унылой и безрадостной.

Между тем началась Первая мировая война. Большин­ство знакомых Толкина по Оксфорду оказалось в армии. Он же остался в университете заканчивать обучение и па­раллельно проходил военную подготовку. В конце 1914-го Рональд встретил своих товарищей по школьному кружку ЧКБО. «Эта встреча помогла мне обрести голос, чтобы вы­разить все, что искало выхода. Я всегда приписывал это то­му вдохновению, что вселяли в нас даже несколько часов, проведенных вместе». Он начал сочинять стихи,. И не только обычные, но и стихи на новом, одному ему извест­ном «эльфийском» языке. Впрочем, братству ЧКБО оста­валось жить недолго — все члены «Чайного клуба» ушли на фронт. Толкин тоже принимал участие в боевых дейст­виях, но вскоре заболел окопной лихорадкой и был отпра­влен из воюющей Франции на родину. И на протяжении всего остатка войны болезни спасали его от вторичной от­правки на фронт. Его друзьям повезло гораздо меньше — двое из них погибли. Один из них написал накануне гибе­ли Толкину: «Мое главное утешение в том, что если меня ухлопают сегодня ночью — через несколько минут мне идти на позиции, на свете все же останется хотя бы один член великого ЧКБО, который облечет в слова все, о чем я мечтал и на чем мы все сходились...». Джон Рональд Руэл Толкин постарался оправдать эту надежду...

После войны началась долгая и плодотворная карьера Толкина-ученого. Он преподавал сначала в Оксфорде, по­том переехал в Лидс, а затем вернулся в родной универси­тет уже навсегда. С 1925 года он жил в Оксфорде со своей семьей — женой Эдит, сыновьями Джоном, Майклом, Кристофером и дочерью Присциллой.

Будучи профессором университета, Толкин помимо преподавательской деятельности участвовал также в соз­дании нескольких литературных клубов. Первый называл­ся «Углегрызы» и был создан для чтения исландских саг в оригинале вместе с другими преподавателями исключи­тельно для души. В это время Толкин познакомился с дру­гим будущим выдающимся писателем — Клайвом Льюи­сом, и когда «Углегрызы» исчерпали себя (все саги были прочитаны), они вместе организовали клуб «Инклинги» (позаимствовав, правда, чужое название).

Про дружбу Толкина и Льюиса написаны книги. Паб «Орел и дитя», где встречались члены клуба, является од­ной из святынь Оксфорда (правда, оказавшись в нем, не сразу и поймешь, насколько выдающимся является это ме­сто — все, что сделали англичане, чтобы увековечить его, это несколько развешанных по стенам старых фотографий, на которых только опытный взгляд может узнать Толкина или Льюиса). Много деталей из их общения мы уже нико­гда не узнаем, но безусловным является тот факт, что Льюис уговаривал Толкина писать «Властелина Колец», и во многом благодаря его поддержке Рональд взялся за этот роман. Впрочем, и Льюис вряд ли написал бы свои «Хрони-

ки Нарнии», если бы не влияние Толкина (последний подо­зревал даже, что влияние это было чересчур сильным, на грани заимствования). Но как бы там ни было, Льюис был лучшим другом Толкина многие и многие годы.

Мифологию Толкина составляют 3 книги — «Сильма-риллион», «Хоббит» и «Властелин Колец». Первой Толкин стал писать «Сильмариллион». Он не напрасно считал ее очень важной, и именно она стала основой для всех его мифов. По странной иронии судьбы при жизни автора она не была ни закончена, ни издана, хотя издать ее Толкин очень хотел.

«Хоббит» поначалу был просто забавной сказкой для детей, которую Толкин начал, да и забросил. И лишь слу­чайное стечение обстоятельств явило эту прекрасную сказку миру. Толкин и не скрывал, что сказка эта про него: «Я на самом деле хоббит, хоббит во всем, кроме роста. Я люблю сады, деревья и немеханизированные фермы; курю трубку и предпочитаю хорошую простую пищу (не из мо­розилки!), а французских изысков не перевариваю; люблю и даже осмеливаюсь носить в наше унылое время узорча­тые жилеты. Обожаю грибы (прямо из леса); юмор у меня простоватый, даже самые доброжелательные критики на­ходят его утомительным; я поздно ложусь и поздно встаю (по возможности). Путешествую я тоже нечасто».



Вышедший в 1937 году «Хоббит» стал очень популярен. Читатели требовали продолжения веселых путешествий. Но вместо этого колоссальный труд длиной в 12 лет поро­дил «Властелина Колец» — тысячестраничное произведе­ние, которое создаст целый жанр литературы и останется при этом его лучшим образцом.

Андрей Фатющенко