Ясная поляна - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Ясная поляна - страница №2/6


15
спиной к спине - которую везли белые быки; на ошейниках их позвякивали колокольчики. На месте возницы сидел индус в крученом тюрбане, казавшемся тёмнозелёным в мерцающем свете фонаря. Мы ехали через деревни к ашраму около трех миль. Очертания глиняных домиков деревни терялись в темноте или вырисовывались силуэтом около костров, у которых, завернувшись в покрывала, спали люди. Собаки вскакивали у костров и бежали за нашей повозкой. Мы ехали по дороге, окружённой эвкалиптовыми деревьями и чинарами. Под ними виднелись стада буйволов. Мы приближались в открытому лугу, перерезанному двумя рядами домиков с плоскими крышами, а дальше, точно белая тень, выступало из темноты большое здание. Первый этаж этого строения, собственно ашрам, был низкий и широкий. Верхний этаж был похож на маленький ящик, поставленный в другой, в пять раз его больший.

В окне комнаты верхнего этажа горел свет. "Бабу ещё работает"- сказал один из молодых людей другому. Мы знали, что "Бабу" - это полный духовного бесстрашия индус Мохандас Карамчад Ганди.


Вот мы с матерью одни в нашей комнате в Сатигра Ашрам, как раз под комнатой, где работает Ганди. Нашей лампой был фонарь, с которым мы ехали со станции. В комнате чистые белые стены, две кровати, большие, похожие на низкие столы, без матрасов. Две полки, заменяющие туалетный столик, и два окна... Всё погружено в глубокую тишину, нарушаемую лишь дыханием спящих снаружи ашрамитов да лаем шакалов на ближайшем лугу.

В 3 часа 30 минут нас разбудил звон колокола, похожий на пожарную тревогу. Надо готовиться к медитации, созерцанию, в 4 часа.

К нашему зданию через луг, точно танцующие светлячки, приближались фонарики. Ашрамиты собирались на большом балконе. Небо было еще усеяно звёздами. Фонарики с убавленным светом стояли в ряд на краю большого балкона около ряда сандалий: ашрамиты не приближаются к месту медитации в обуви.

Тридцать мужчин и мальчиков и восемь женщин сидели полукругом, поджав под себя ноги, против маленького матраса, лежавшего у стены дома. Их худые смуглые плечи были закрыты покрывалами. Они сидели, согнув спины, склонив вперёд головы, закрыв глаза.

На балкон вышел индус, на котором была надета только набедренная повязка. Казалось, тело его не чувствовало холода. Он принёс фонарь, большую истрёпанную книгу и часы с будильником. Он сел и сбоку поставил будильник, а фонарь и книгу перед собой. Это был Винова - управитель ашрама, один из выдающихся индусских знатоков санскритского языка. Два молодых человека положили подушки на матрас около меня.

Человек с очень худой фигурой, закутанный в домотканное покрывало и обутый в сандалии с деревянными подошвами, которые стучали по твёрдому цементу пола, вышел из внутренней комнаты и сел, поджав ноги, на подушки. Я не могла видеть его лица, склоненного и скрытого широкими складками его покрывала. Мне была видна только часть его бритой головы, которая поднималась над большими ушами.

Винова прочил несколько мест из священной книги индусов и под монотонный аккомпанемент покрытых для заглушения звука сукном барабанов пропел гимн приветствия наступающему дню.

После часа медитации мы пошли к колодцу, чтобы принести


16
воды для умывания. Затем ее согрели в больших жестяных котлах на открытом огне. Мужчины предпочитают холодную воду, окатываются ею, разбрызгивая воду, и потом быстро растирают свою кожу цвета меди. Они стирают свою одежду и развешивают её на заборе сушиться. В это время они жуют какие-то короткие палочки и к тому времени, как закончат мыться, сделают из них маленькие щёточки, которыми они чистят зубы.

Их простой туалет окончен. Они готовы к первой еде - кипячёному козьему молоку и пресным лепёшкам ручного помола.

Два молодых человека, встретившие нас на станции, пришли проводить нас к завтраку... Один из них семь лет учился в Оксфордском университете, другой был секретарём Сет Джумналаля Баджои, состоятельного человека, построившего это убежище для Ганди и его последователей. До появления гандистского движения несотрудничества с колонизаторами Сет Джумналаль пользовался своим состоянием для самого себя. С того же времени, как он примкнул к Ганди, он и его семья - жена и две дочери - живут суровой жизнью и отдают все свои доходы от бумагопрядильных фабрик общему народному делу.

Сет Джумналаль был как бы нашим гостам за завтраком в одном из домиков с плоскими крышами, где мы сидели на травяной циновке перед корзиной со смоквами и другими национальными яствами. Мы кончали чай, когда Джумналаль вдруг быстро поднялся и повернулся к двери. Тихо и с благоговением он произнёс: "Бабу идёт". В дверях появился человек, прямое, худое, точно совсем без мяса, смуглое тело которого было только частью покрыто короткой набедренной повязкой и покрывалом. Под длинным носом губы его улыбались. Его глубокие влажные глаза светились добротой.

- Ах, леди, будьте осторожны с тем, что вы здесь едите. Я не хочу, чтобы вы ушли голодными, но мне очень не хотелось бы, чтобы у вас было несварение желудка. - Он смеялся коротким, отрывистым смехом, как смеётся ребёнок, когда его щекочут. - Пойдёмте со мной пройтись по лугу.

Точно старые друзья, встретившиеся после разлуки, Ганди, ашрамиты и их гости шли по дороге, пересекающей поле. Солнце светило нам прямо в лицо, отдаленное позванивание колокольчиков на быках, быстрый ритм наших шагов, влажная высокая трава, пыльная поверхность дороги - всё это в опаловой дымка утра.

- Сладкий запах земли наполняет радостью мое сердце, сказал Махатма Ганди, дыша радостно и глубоко.

Скоро мы были уже далеко в лугах, дорога была покрыта глубоким слоем пыли. Ганди весело, по-мальчишечьи ступал на нее.

- Мне хочется чувствовать ее между пальцами, - сказал он, снимая сандалии. Мы свернули с дороги чтобы перейти на другую, которая вела назад к ашраму. Жёсткие стебли пересохшей травы хлестали нас по ногам и, цепляясь, вытягивали нити из наших шёлковых чулок. Я отцепила лист, запутавшийся в оборванной нитке. "Природа слишком сурова для тонких нитей вашей легкомысленности", - сказал Ганди шутя. Вдруг он остановился, он наступил на колючку. Кровь текла из его ноги. Я предложила ему носовой платок. "Нет, нет, это пустяки. Я не обращаю внимания на боль. Но, может быть мне всё же лучше одеть сандалии, которые дал мне один друг. Они сделаны из шкуры коровы, умершей естественной смертью. Вот эти же как раз такие. Мне отвратительно думать, что я хожу на коже прекрасного животного, которое было

17

зарезано, чтобы потворствовать нашему комфорту. Восток давно считает священной всякую жизнь. Христос не учил этому, но я уверен, что он верил в это.

Мы вернулись в ашрам и остановились у дверей, ведущих наверх в комнату Ганди. Поднявшись наполовину, он повернулся и сказал:

- Будьте осторожны в пище здесь. Я никогда не забуду того, как мне впервые пришлось жить на европейской пище, - он поклонился и ушёл наверх по лестнице.

Мы увидели всю жизнь ашрамитов. Они обрабатывали поля, молотили пшеницу для своего хлеба, работали над выращиванием, над очисткой семян, прядением и тканием хлопка. Они готовились учить жителей индийских деревень делать кхаддар - домотканную одежду, пропагандируемую Ганди. Все эти молодые люди горят этим национальным делом Индии и верят в политику Ганди: несотрудничество с существующим правительствам и бойкотирование иностранных товаров. Одни из них учились за границей, другие вышли из национальных колледжей. Некоторые - сыны бедных крестьян. Как и Ганди, все они живут простой, суровой, возвышенно чистой жизнью.

После обеда мы сидели с Ганди, пока он прял на своей харка - прялке с маленьким деревянным коленом, какие употреблялись ещё две тысячи лет тому назад. Ганди сидел на своей подстилке, служившей ему и кроватью. Мы заговорили с ним о медитации.

- Вопрос в способе,- ответил он. - В вопросах духа есть только один способ обучения, и как раз его-то учителя всех религий часто забывают, они предпочитают иметь дело с обычными способами обучения. Научить же действительно можно только примером.

- В чём по-вашему сущность христианства? - спросила я.

- В величайшем самоотречении, в торжестве духа над телом. И единственный действительный путь усвоения таких высоких идеалов лежит в свободном, незаметной для нас самих, наблюдении учеников за жизнью их учителя, - сказал Ганди.

- Но великие учителя редки, в чём величайшая черта их? – спросила я.

- Да они редки, - ответил Ганди. - Главная черта их - следование словам: "Оставь всё и следуй за мной", исполнение этого призыва.

Когда Ганди окончил заданный себе ежедневный урок работы, он отодвинул прялку, видимо очень усталый.

В час перед сумерками, когда индусы едят во второй раз, люди ашрама собрались с нами для обеда в длинной, низкой комнате дома.

Вечером Ганди медленно ходил со своими друзьями и с нами. Мы шли по дороге через луг. Один из нас нес фонарь, чтобы освещать обратный путь, если нас застанет ранняя индийская ночь. Сумерки, тишина и спокойствие. Никто не говорил много. Когда мы вернулись, Ганди предложил мне пройти в его комнату, чтобы там подождать вечерней медитации. Он устал. В этот день много посетителей приходило повидать его. Скоро должен был собраться Индийский Национальный Конгресс, а план действий на нём был ещё не вполне выработан.

Комната Ганди наверху была слишком велика, чтобы её мог осветить один маленькие фонарь на краю низкой скамьи. Ганди сел за ним на свой тюфяк. Повсюду в беспорядке лежали бумаги. Сче-
16
та и бумаги лежали под скамьей, завёрнутые в кусок зеленой материи. Он увидел что я смотрю туда, и сказал: "Это мой сейф". В головах тюфяка был другой кусок материи, в который были завёрнуты куски сотканной ткани. - "А это мой сундук", - прибавил он, улыбаясь. Я подумала о количестве моего багажа и позавидовала его свободе. Шаль, которую Ганди накинул на прогулке, соскользнула с его худых, смуглых плеч. Я чувствовала всю глубину его усталости, когда смотрела, как он дышит. Плечи его сгибались, несмотря на его усилия держаться прямо. Все его худое лицо как-то ещё более осунулось, и улыбка уже не светилась под его большим носом.

- Что даёт вам религия? - спросил он.

Я ответила:

- То, что открывает мне мой душевный опыт.

- Может быть вы правы, кто знает, - сказал он. - Каждый человек по-своему выявляет истину окончательно, и разве только самовлюблённый человек может сказать: "Я обрёл истину". Разве только самовлюблённый человек может так льстить себе и обманывать самого себя. Одна религия удовлетворяет вас, другая религия удовлетворяет меня. Обе истекают из духовного искания людей, одинаково ищущих истину. Ни одна религия не возвещает истину окончательно. Но если вы следуете своей, вы будете удовлетворены ею, насколько вы способны, и я своей, насколько я способен. Дитя моё, наши конечные цели те же самые, только наши дороги к ним различны.

Так мудрец Востока учил молодую женщину Запада.

Снаружи собрались к вечерней медитации. Фонарики мерцали мерцающим светом, когда их ставили в ряд по краю балкона. Там был Сет Джумналаль, величественный в своей домотканной одежде, там был Винова, принёсший книги и часы. Маленькие мальчики сидели полукругом перед дверью глядя, как секретарь Ганди приготовлял подушки. Когда Ганди вышел, чтобы присоединиться к ним, была полная тишина и спокойствие. Голова его склонилась, глаза, казалось, не видели.

Время от времени лай шакалов заглушал тихое чтение Виновы. Молодой месяц выплыл на усеянном звёздами небе, светя спокойно и нежно. Всё это навевало особое очарование, и душе хотелось следовать за спокойным ритмом гимна Виновы. Безмолвие ночи сомкнулось над утомлённым днем, Ганди сидел среди последователей - молчаливый, величественный, полный глубокого духовного мира.


19
ЗИГРИД ГРАБНЕР
ЧАС ИСКУШЕНИЯ
Он ищет ощупью никелевые часы у своего ложа. Бесконечно долго тянется эта ночь. В комнате слышно только дыхание его спутников. Поворачивает голову к окну. В небе - ясная луна. На нее наползают клочья облаков, они все время сгущаются и гасят её свет.

Он закрывает глаза. Но в промежутке между желанным сном и бдением на него наваливаются кошмарные сны. Пламя костра обуглившимися костями поднимается к небу, он слышит крики...

"Нет!" - со стоном вырывается у него. Он садится на ложе, чтобы избавиться от наваждения. Дрожит всем телом. На лбу выступает холодный пот. Неужели это страх пронизывает его, страх, который, как казалось, он победил в себе? Он тяжело дышит, пытается овладеть собой, но дрожь не проходит, он шепчет: "Рама! Рама! Рама!" Сколько раз обращение к Богу приносило ему мир. Но в этот час слова отдаются в нём точно глухое эхо. Он не может прогнать страшное видение.

Он сидит на обломках дома в Ноакхола, изнурённый ходьбой и удручённый горем, которое видел. К его ногам подползает собака, тихонько толкает его носом и отбегает прочь, но потом возвращается. В её глазах что-то нестерпимо просящее. Он стряхивает с себя усталость, встает и идёт за собакой, которая его приводит к семи обгоревшим трупам. Собака садится возле них, тихонько скулит и смотрит на людей. Один житель села говорит: из всей семьи эта собака одна уцелела от резни.

Заваленные мертвецами колодцы, разрушенные хижины, безутешные женщины. И везде взгляд беспомощного существа, в котором отражается отчаянье обезумевшего мира. "Что же мы делаем сами себе, что же мы делаем ближнему? - бормочет он, - дикие звери в джунглях убивают, когда они голодные. Но люди убивают друг друга в безмерном ослеплении и под Твоим именем, Боже! Что же Бог, какое у Него имя? Правда и любовь. Где же они в этом мире ненависти и насилия? Боже, если Ты сущий, почему же Ты прячешь свой лик от меня, как луна?

Изо дня в день ходит он по опустошённым сёлам Восточной Бенгалии. - До крови колется о шипы, которые ему бросают под ноги, бредёт по грязи и нечистотам, чтобы своими страданиями и своим словом восстановить мир. Но уши людей глухи, глаза слепы, а сердце превратилось в камень.

Всю жизнь он неустрашимо слушал голос своей совести, которая всегда указывала ему путь из мрака. Но теперь его не пробивает никакой свет... Неужели вся борьба, все страдания
Sigrid Grabner. "Potsdamer Kirche" N 18, 1984.

Перевод Алексея Переберина.


20
были напрасными, неужели сатьяграха, сила любви и правды - иллюзия? Неужели и теперь, и в смертный час у него не осталось ничего кроме отчаяния?

"Что же мне делать, что же мне теперь делать?" - шепотом говорит он.

..."Осанна!" и "Распните его!" - эти два клича преследуют его двадцать пять лет. Одни его превозносят, другие проклинают за то, что он проповедует любовь, разум и веротерпимость и этим живет. В каком жалком состоянии находится мир, обожествляющий человечность и страшно хулящий её! Однажды люди последовали его примеру и голыми руками, с мужественном сердцем в груди поколебали господство британцев, вооружённых до зубов. А сейчас в безудержной злобе они рвут друг друга на куски!

Никогда прежде он не чувствовал себя таким беспокойным, оставленным Богом, как в этот ночной час. Те, которые раньше радостно приветствовали его, теперь побивали памятники, которые они ему ставили. Как плохо они его понимают, ведь не затем он боролся против британского господства, чтобы индусы угнетали свой народ. Не в прокламациях политиков родится свобода народа, а в его сердце. Но страх владеет сердцами людей. А страх родит трусость, трусость - ненависть, ненависть - насилие, насилие - страх. Что надо сделать, чтобы разорвать круг смерти? Александр великий разрубил гордиев узел мечом. Он думал, что его нужно разрубить, и не думал о том, как развязать. Поэтому его империя, основанная на насилии, не была долговечной.

Атомная бомба - это огненные языки на стене. Кто сумеет их прочесть, тот узнает, что мир никогда не сможет установиться из вражда, и что человечество уничтожит само себя, если оно этого не поймёт. Но мир настанет, ибо закон любви действует так же, как закон тяготения. Любовь не страшится безоглядно расходовать себя, она не заботится о том, какая ей будет за это награда. Любовь одинаково хорошо борется с миром и сама с собой и в конце концов подчиняет себе все другие чувства. Она сливается с законом правды и с ненасилием и становится законом жизни. Если человечество хочет жить, то у него нет другого выбора, как научиться исполнять этот закон.

Но кто я? - думает он, который хочет видеть исполнение того, к чему человечество стремится тысячелетиями. - Сократ выпил чашу с ядом, Иисус из Назарета умер на кресте. Неужели закон любви утратил силу, оттого что насилие всё время было сильнее его? Разве не светит солнце, когда я его не вижу? Разве не существует Бог, когда я Его не нахожу?

Кровь неожиданно ослабевает.

Мы всегда отклоняемся от цели, - думает он и с облегчением вздыхает. - И если я когда-нибудь узнаю, как далек я от цели, то закон совершенной любви станет для меня законом моей жизни. Пусть меня осмеивают, ругают, бьют или даже будут убивать, я обращу свой разум против ненависти, любовь против яростной мести, я встречу один, бесстрашно смерть от рук кровожадного мира.

Ему кажется, что он слышит, как поёт его друг Тагор. Всё ближе звучит его голос, и он сам начинает петь: ''Если никто не слышит твоего зова, иди один". Если они боятся и молчат в безвыходном положении, открой свою душу и говори наедине. Когда они отвращаются от тебя, покидают тебя, когда ты проходишь глухой местностью, растаптываешь под ногами колючки и оставляешь кровавый след, иди один. Если они ночью, когда бушует буря, не поднимают вверх светильника, зажги от молнии свое собственное сердце и дай ему одному гореть.

Он спускается на циновку, его лицо светло, как утреннее солнце, встающее из-за горизонта.


21
концепции ненасилия
С одной из концепций ненасилия знакомит

предлагаемая брошюра.


= = =

Ненасилие - это философия, образ жизни, средство социальной, политической и экономической борьбы такое же старое, как и сама жизнь. С древних времён и по сей день случалось, что люди отвергали насилие как средство решения споров. Они предпочитали путь переговоров, посредничества и примирения, противопоставляя насилию бескомпромиссное ненасилие и уважение к каждому человеческому существу, без деления на врагов и друзей. Вот об этом повествуют учебники истории. Однако, если этот факт неизвестен или малоизвестен, то только потому, что мы так привыкли объяснять ход развития человечества преимущественно законом оружейного грохота.

Ненасилие - это целый ряд принципов и накопленная со временен практика, тесно связанные с пацифизмом. Пацифизм ведет ведёт нас к отвержению любых войн, любых форм массового насилия, всех структур угнетения, которые преследуют человечество с самого творения. Ненасилие даёт нам позитивные средства противостояния войнам /а также подготовке к ним/ и прекращения их, сопротивления насилию, борьбы против расового, полового и экономического угнетения и дискриминации, стремится к социальной справедливости и подлинной демократии для людей во всём мире. Иными словами, ненасилие - это закваска для хлеба нового
22
общества, свободного от угнетения и кровопролития, для мира, в котором каждый человек может наиболее полно выразить себя.

Любая дискуссия о политической философии ненасилия начинается с простого утверждения: вера в абсолютную ценность каждой человеческой личности. Это же выражено в вере квакеров, что "В каждом человеке есть частица Бога", а также нашло отражение в стихотворении вьетнамского пацифиста Тих Нхат Хинга, в котором он вопрошает: "Если мы убиваем человека, то с кем же нам жить?" Ненасилие старается отделить человека от тех ситуаций и ролей угнетения, в которых он оказывается. Ведь при ближайшем исследовании оказывается, что груз угнетения давит на него так же, как и на угнетаемого.

Священник Мартин Литер Кинг часто говорил, что в основе ненасилия лежит принцип любви. Это та любовь /или агапе, как она определяется в Новом Завете/, которая поддерживает огонь в борцах ненасилия. Когда Ганди говорил о любви как "наиболее могучей силе в мире", это не было сентиментализмом. Он хорошо знал о разрушительном действий насилия, где бы оно себя ни проявляло, - слишком очевидны потери в жизни и благосостоянии. Несколько менее заметно разрушение человеческого достоинства, сострадания и всех тех духовных ценностей, которые отличают человека от "низших" форм жизни. Даже тогда, когда война совершается для "защиты" демократии, то сама демократия - то есть народное волеизъявление, независимость, правда и свободный обмен мыслями - первая приносится в жертву ради цели победы. Не убеждение, а принуждение, не разумные доводы, но грубая сила оказываются в порядке вещей. Принцип созидающей любви противостоит разрушающей сущности насилия в человеческих взаимоотношениях и потому так действенен, что человечество в своей основе доброе.

Именно убежденность в безусловной ценности каждого человека - в том числе и угнетателя - даёт готовность ненасильственным борцам лучше уж самим пострадать от несправедливости в их стремлении к справедливости, чем применить несправедливость и насилие по отношению к угнетателю. Это добровольно принимаемое на себя страдание может означать заключение в тюрьму, гонения, словесные и физические обиды, даже смерть. В индийском ненасильственном движении 1920-х, 30-х и 40-х годов сатьяграхи - или борцы, упорствующие в истине, - принимали на себя смертельные удары дубинок от национальной сикхской полиции и пули от британских колониальных войск, не отвечая тем же. Их мужество завоевало поддержку и симпатии свободолюбивых людей во всём мире и приблизило тот день, когда Индия освободилась от колониального ярма.

В Бирамингеме, штат Алабама, в 1959 году сотни последователей Мартина Лютера Кинга во время кампании за равное для чёрного населения избирательное право и за возможность посещения всех общественных мест встречали тюрьмы, нападения собак и удары дубинками. Однажды движения марша протеста темнокожих к зданию муниципалитета было остановлено отрядом полиции под командованием шерифа Булл Коннора. Было приказано разойтись. Когда, вместо этого, участники марша склонились на колени и стали молиться, Коннор дал приказ своим людям применить дубинки. Невероятно - но они отказались исполнить приказ, даже после того, как он был повторен яростным криком. В конце концов участники демонстрации встали на ноги и проследовали через ряды полиции к зданию муниципалитета, чтобы противостоять отказу сегрегационистов соблюдать права человека.
23
ЦЕЛИ И СРЕДСТВА
Основой любой дискуссии о политической философии ненасилия является вопрос о целях и средствах. Активисты ненасилия отвергают утверждение, что цель оправдывает средства; они рассматривают цели и средства как неделимые, иногда кажется, что насилие ускоряет, но на самом деле как раз замедляет движение к мирному, справедливому и демократическому обществу. Средства неизменно оказываются воплощенными в цель, какая бы благородная она ни была, и извращают её - что часто не осознаётся. Кто-то может много рассуждать о том, как в ходе истории много злого оправдывалось в качестве средства для достижения благородной цели, без малейшей мысли о внутренней непоследовательности.

"Средства - это семена, на которых вырастают цветы и плоды, - писал один американский пацифист в девятнадцатом веке. - Плод всегда будет того же вида растения, что и семя, которое вы посеяли. Вы не можете вырастить розу из семян кактуса". Никто не может привести кого-либо в "возлюбленное общество" посредством насилия и отрицанием гуманности с обеих сторон в неизменной борьбе между угнетенными и угнетателями. В мире, где государства построены и поддерживаемы насилием - как явно, так и завуалированно - возможно, ненасилие является наиболее радикальной политической теорией, если под радикализмом мы разумеем "видение корня" общественной реальности.

Активисты ненасилия хорошо представляют, что конфликт всегда будет, что любая социальная борьба вовлекает в конфликт. Но конфликт - это состояние, предшествующее примирению. И ненасилие не просто старается прекратить конфликт, но старается действовать между противоборствующими созидательным образом, так, что нормой должны быть убеждение и дискуссия, а не насилие. Иногда активисты ненасилия даже обостряют социальный конфликт, решаясь на гражданское неповиновение, например при отказе подчиниться призыву на военную службу или при игнорировании запретов на посещение сегрегированных столовых. Поскольку ненасильственные кампании могут вылиться в насилие и даже смерть, особенно важно, чтобы каждый активист ненасилия - который особый акцент делает на мире и прощении - не допускал применения плохих средств. Мартин Лютер Кинг, отвечая на частые вопросы критиков, говорил, что ненасилие не порождает насилие, но что насилие – может быть, менее заметно - уже существует в учреждённой форме. Ненасильственные действия вытягивают нарушу эти насилие, несправедливость и ненависть, Так что приходится с ними сталкиваться и преодолевать. Во всех конфликтах - в военных или при ненасильственные кампаниях - неизбежны пострадавшие. Но ненасилие стремится разорвать этот порочный круг насилия и привести страдания к минимуму, принимая их на себя. Оно старается вывести на новый путь. Ненасилие предполагает в каждом человеке не средство для достижения некоей предусмотренной цели, но саму цель.

ПРАКТИКА НЕНАСИЛИЯ
Каждая серьёзная политическая философия гордится своим практическим опытом в истории; ненасилие тут не является ис-
24
ключением. Исследуя исторические события, связанные с ненасильственными акциями, замечается различие между теми, кто принимает ненасилие как безусловный принцип, и теми, кто - хотя они могут рассматривать ненасилие как морально более предпочтительней метод борьбы - обращались к ненасилию лишь по тактическим и практическим соображениям. Тактически, ненасилие является политическим орудием, которое, в отличие от насилия, может быть использовано всеми - включая бедных, обездоленных и угнетённых - без потребности в вооружении и амуниции. Но ненасилие - это нечто большее, чем тактика для демонстрации и гражданского неповиновения. Выборы /или отказ от выборов/, забастовки, общественные организации, просвещение, выдвижение кандидатов на общественные должности - всё это примеры ненасильственной тактики для социальных перемен.

Незадолго перед Американской революцией колонисты применяли ненасильственную тактику бойкотирования британских товаров, неуплата налогов и потопления чая в Бостонской бухте. В значительной степени благодаря упорству и смелости участников аболиционистского движения сотни рабов были тайно переправлены на свободные от рабства территории по так называемой Подпольной железной дороге ещё перед Гражданской войной 1861-65 годов, и агитация против рабства способствовала тому, что решение проблемы торговли людьми и подневольной службы стало основной задачей того времени. В первой половине двадцатого века в Соединённых Штатах женщины приобретали право участия в выборах, рабочие - право образования профсоюзов и потребительских обществ главным образом путём ненасильственных демонстраций.

Позже ненасильственное движение с добровольным принятием страданий и бескомпромиссным стремлением к истине изменило лицо американского Юга и расширило юридические и политические права всех американцев, независимо от расы. Опираясь на негритянские церкви движение за права человека в 1950-60 годах достигло успехов деятельным ненасилием там, где предыдущие юридические, а порой и насильственные попытки, терпели неудачу. Объединение сельскохозяйственных рабочих во главе с Сезар Шейвзом образовало в Калифорнии профсоюз для бедных сельских работников, несмотря на угрозы, запугивания и насилие. Они действовали методами, основанными на философии ненасилия, и добились своего, в то время, как выбиравшие иную тактику не достигали своей цели. В течение десятилетия протесты против участия Соединенных Штатов в войне в Индокитае состояли главным образом из мирных массовых демонстраций, гражданского неповиновения и общественного просвещения. Пацифистское лидерство сыграло большую роль в выпутывании страны из этой войны. Теперь тактика ненасилия используется в растущем движении против ядерного оружия.

Есть ещё множество примеров успешной ненасильственной деятельности как здесь, так и в других странах. Некоторые из них известны хорошо, другие - нет. Здесь и гандистская борьба против британских властей за самоуправление Индии и удачная ненасильственная кампания, и удачная ненасильственная кампания, принёсшая независимость западноафриканскому народу Ганы в 1958 г. В течение Второй мировой войны ненасильственное сопротивление нацистам принимало такие формы, как отказ норвежских учителей следовать нацистским указаниям, и переправка евреев из оккупированных стран Европы такими пацифистами, как Андре Трокм во Франции.


25
ОБРАЗ ЖИЗНИ
Ненасилие требует от нас не только обращать внимание на открытые проявления насилия, но смотреть глубже и распознавать более скрытые его формы. Война очень ощутима, очень видна в крушении самолётов, в убийствах, во взрывах, уносящих сразу сотни наших жизней, но когда индейская девочка в Оклахоме или белый мальчик в Аппалачи, чернокожая девочка в Гарлеме или ребенок в какой-нибудь из стран третьего мира лишены нормальной пищи или крыши над головой, медицинской помощи или одежды, образования, - это тоже насилие. Когда за одинаковую с мужчиной работу женщине отказывают в равной оплате или когда она подвергается унижениям и побоям со стороны мужа - всё это примеры насилия. Где бы ни подавлялись правительством голоса оппозиционеров, и где бы ни ущемлялись человеческие и политические свободы или социальные, экономические и культурные права - в Советском Союзе или в Чили, Южной Африке или Индонезии, Соединённых Штатах или Китае - присутствует насилие над человеком.

Многие видят в ненасилии гораздо больше, чем просто рычаг для эффективных и политических перемен в стране и мире; для них это краеугольный камень во всех сферах жизни. Некоторые приходят к опрощению жизни и даже к добровольной бедности, то есть личному примеру сохранения природных ресурсов и приближения к бедным и угнетённым людям. Они стараются жить по убеждению, что если никто из нас не будет брать больше им заработанного, то хватит всем. Другие становятся приверженцами вегетарианства или общинной жизни, третьи отказываются защищаться от личных обидчиков и отказываются от обвинений против нападающих, что является неотделимым принципом их концепции ненасилия.

Другие приверженцы ненасилия - хотя и ценят, уважают и в значительной степени принимают такой образ жизни - практикуют ненасилие в более ограниченных политических рамках, они считают более уместным применение ненасильственных политических акций для социальной борьбы, чем личное осуществление ненасилия через изменение собственного образа жизни.

Два подхода не обязательно взаимоотрицаемы. Так, могут спорить приверженцы двух экономических систем о том, лучше ли децентрализованная экономика или плановая социалистическая, но каждый должен будет согласиться, что нельзя оставаться в статус кво, и необходима демократизация экономики. Различение вездесущего учреждённого насилия должно вести и одних и других к новому международному экономическому порядку для развития всех народов планеты, к борьбе против потребительской этики, которая, например, в Соединенных Штатах и ещё где-нибудь ведет к непомерному потреблению в то время, как миллионы людей страдают от отсутствия самого необходимого.



<< предыдущая страница   следующая страница >>