Xiv. Тюркское племя булгар на территории Западной Украины - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Харьковский коллегиум 7 1308.86kb.
Лекция Ключевые идеи и проблемы средневековой философии 1 156.87kb.
«Туристский потенциал Украины огромен» Интервью Чрезвычайного и Полномочного... 1 32.12kb.
Лекция Основные черты христианского религиозного мировоззрения 1 148.99kb.
Уголовный кодекс Украины 31 2460.76kb.
Вопрос о начале Русского государства интересовал историков-летописцев... 1 30kb.
4 мировые религии 1 198.58kb.
С изменениями от 19. 10. 2010 Содержание Таможенного кодекса Украины 26 2543.93kb.
Статье 8 Общих положений Конституции «Конституция Украины имеет высшую... 1 68.11kb.
Урок географии в 9 классе тема: топливно-энергетический комплекс... 1 224.61kb.
Секция краеведения и туризма Сочинского отдела Русского географического... 2 437.77kb.
Специфические черты литературной истории США в конце 19 века 1 51.49kb.
Урок литературы «Война глазами детей» 1 78.68kb.
Xiv. Тюркское племя булгар на территории Западной Украины - страница №1/2

Глава XIV. Тюркское племя булгар на территории Западной Украины

Как уже нами отмечалось, археологические данные свидетельствуют, что с конца III тыс. до Р.Х. началось проникновение носителей традиций ямной культуры, с которыми мы связываем тюркские племена булгар, на правый берег Днепра. В распространенную здесь трипольскую культуру пришельцы привносили свои собственные элементы. Например, группа усатовских памятников трипольской культуры имеет четкие следы связей с ямной культурой Левобережья. Очевидно, эти памятники были оставлены булгарскими племенами, которые первоначально достигли рек Синюха и Ингулец, а далее продвинулись на северо-запад вдоль берегов Днестра. Скелет человека, похороненного на спине с согнутыми коленями, т.е. в позе, характерной для носителей так называемых «курганных» культур, который был найден неподалеку от села Незвиско Ивано-Франковской области, может свидетельствовать о таком продвижении тюрков. Кроме того, в этих местах встречается трипольская керамика с примесью песка и толченных ракушек, особенностю, отличающей именно ямную культуру (Массон В.М., Мерперт Н.Я. 1982. 211). Антропологическое изучение археологических памятников Северо-Западного Причерноморья дает основание говорить о процессе скрещивания и взаимной ассимиляции трипольского населения и прибывших сюда племен ямной культуры (Алексеева И.Л., 1978, 56)

Вывод о пребывании тюркских народов в Восточной Европе в эпоху бронзы противоречит многим устоявшимся в науке взглядам. Традиционно тюркские языки включаются в состав алтайской семьи на основании типологического родства (сродства) с монгольскими языками. Более того, по свидетельству М. Эрдаля, Поппэ, Прицак и некоторые другие считали, «что булгарско-чувашская ветвь является неким образом промежуточной между тюркскими и монгольскими языками» (Эрдаль Марсель, 2005, 126). Подобные взгляды разделяли далеко не все алтаисты, однако считается, что все тюрки, в том числе и булгары, прибыли в Европу из Азии. Рассматривая чувашский язык в сравнительно-историческом аспекте, В.Г. Егоров пишет:

"Далекие следы пребывания чувашей сначала в соседстве с монгольскими племенами, а потом в верховьях Иртыша и Енисея - в соседстве с алтайскими тюрками и среднеазиатским иранскими племенами хорошо находятся в языке чувашей. В чувашском языке имеется много монгольских слов, и почти все они древнего происхождения" (В. Г. Егоров, 1971, 7).

Однако такие взгляды не являются общепринятыми. Например, Менгес считал, что в чувашском языке очень мало алтайских слов (Менгес К. Г., 1979, 51). Да и выше цитированный автор в той же работе замечает, что монгольские слова имеются «в незначительном количестве» (В. Г. Егоров, 1971, 105). Это лишний раз подтверждает, насколько неопределенны оценки словами "много", "мало" без количественного сравнения с другими родственными языками. Тем не менее, на первый взгляд может показаться, что достаточно даже небольшого количества монгольских слов в чувашском, чтобы свидетельствовать и имевших место контактов между предками современных чувашей и монголов:

"Чувашский язык обладает и рядом монгольских слов, не встречающихся в других тюркских языках. Это прежде всего местоимения… Остальные монгольско-чувашские соответствия немногочисленны, но достатачны для того, чтобы доказать сосуществование прачувашей и монгольских народов в далеком прошлом – задолго до монгольских завоеваний" (Ахметьянов Р.Г., 1978, 119).

Если же не считать местоимений, Ахметьянов в своей работе приводит шесть-семь чувашских слов, которым найдены аналоги только в монгольском языке, но это не значит, что в других тюркских языках их нет или никогда не было, или не было в древнетюркском языке. Аналогичное явление можно наблюдать также татарском и даже в венгерском языке, где имеются сепаратные венгерского-монгольские лексические соответсвия. По этому поводу известный венгерский лингвист Золтан Гомбоц писал: «То, что в некоторых случаях соответствия к венгерским словам можно выявить только из монгольского.., не имеет особого значения, так как древнетюркский словарный фонд известен нам далеко не в полном виде» (Гомбоц Золтан, 1985, 29). С другой сторны, некоторые чувашско-монгольские соответствия абсолютно не могут считаться древними, если исходить из значения слов («олово», «платок»). Заимствования из среднемонгольского языка в значительной степени запутыват картину, будучи принимаемыми за заимствования более древние. Однако о генетическом родстве могут говорить только наиболее употребительные и, соответственно, наиболее древние слова, бывшие в повседневном обращении еще на примитивном уровне развития языков. А именно примеров таких общих слов между чувашским и монгольским языками не приводится.

Венгерский лингвист Андраш Рона-Таш, рассматривая в свете алтайской теории монгольские соответствия в чувашском, на примере трех десятков чувашских заимствований из среднемонгольского, приходит к выводу, что источником заимствования и других слов аналогичного фонетического склада также может быть среднемонгольский. По его мнению, наличие слова даже в трех группах алтайских языков не может быть доказательством его общеалтайского происхождения. Он видит следующие причины, которые могут обяснить факты языковой общности:



  1. исторические контакты;

  2. ареальная конвергенция;

  3. типологические параллелизмы;

  4. конвергенция независимых по происхождению единиц;

  5. случайные совпадения;

  6. генетическое родство.

Как видим причин довольно много и само наличие совпадений в между чувашским и монгольскими языками еще не говорит о генетическом родстве тюркских и монгольских языков. (Рона-Таш Андраш. 1987, 6),

В фонологии чувашского и монгольского языков также имеются соответствия в пользу если не генетического родства, то давнего соседства булгар и монголов. Наиболее значимые из них таковы:

- согласному r в чувашском и в монгольских языках соответствует в остальных тюркских языках в подавляющем большинстве случаев s/z.;

- согласному l в чувашском и монгольских языках соответствует š в большинстве остальных тюркских языках.

Природа фонетического соответствия r/lš/s/z. является одним из самых загадочных феноменов алтайских языков (тюркских, монгольских, тунгусо-маньчжурских) и остается недостаточно изученной:

Наши знания о l/r тюркском языке являются настолько фрагментарными и отрывочными, что лучше не пытаться проследить его историю в деталях, заметив только, что разница между l/r тюркским и стандартными языками была первоначально в произношении определенных звуков и, возможно, не распространялась в сферу структуры слова, грамматики и лексики (Clauson Gerard, 2002, 44-45)”.


В словах одинакового значения и подобных фонетически на одной и той же позиции могут выступать либо звуки r, l, либо š, s, z. Например, во многих тюркских языках название быка звучит как öküz, ögüz, а в чувашском – văkăr. Предполагается, что в пратюркском языке на этой позиции стоял один определенный звук, сонорный или фрикативный, который существовал в алтайских языках, а позднее в части языков сохранился, а в другой же части перешел в альтернативный. Однако многочосленные соответствия r/lš/s/z в тюркских языках все-таки довольно нерегулярны и наряду с r -тюркскими языками сущуствуют также z-тюркские языки. В связи с этим долгие годы тюркологи ведут спор, какой же именно звук был изначальным – сонорный или фрикатиный. В пользу первого и второго предположения говорят или, точнее, трактуются довольно убедительные факты. В соответствии с двумя позициями ученых развились два направления в тюркской фонологии – теория „зетацима” и теория „ротацизма”. Иногда применялся также термин „ротацизм/ламбдаизм”. При этом одни ученые ротацизмом/ламбдаизмом называли сохранение архаичных r/l, другие же под этим термином подразумевали переход первичных š, s или z. в r/l. Соответственно зетацизмом называлось либо сохранение звуков š/s/z., либо переход r/l в эти звуки. Такое разное понимание не способствовало разрешению проблемы, она остается запутанной. В специальной литературе можно найти прямо противоположные выводы о тенденциях развитися взглядов тюркологов по этому вопросу. Одни считают, что становится все больше приверженцев ротацизма, другие то же самое пишут о числе сторонников зетацизма ( Ср. Палло Маргит К., 1985, 87 и Петров Л. П., Егоров Н.И., 1987, 90).

Ниже приводится список соответствий, содержащих чувашско-монгольскую оппозицию r/l к š/s/z в остальных тюркскиих языках. Список составлен по данным международного проекта «Вавилонская башня» (http://starling.rinet.ru/babel). При этом значение чувашских слов было уточнено в словаре.




  1. Чув. çěrě «кольцо», монг. dörü «кольцо» - туркм., карач. jüzük, и под. «кольцо»;

  2. Чув. jěr «след», монг. irağa «желобок, волны» - распростр. тюрк. iz, yz, «след»;

  3. Чув. kěr «осень», монг. qura “дождь» - распростр. тюрк. küz, güz, «осень»;

  4. Чув. var «середина», монг. örü «внутренность, грудь» - распрост. тюрк. üz, öz «внутренность»;

  5. Чув. samărt «откормленный», монг. semž’i «внутренний жир» - распрост. тюрк. semiz жирный;

  6. Чув. šur «болото», монг sirağu «земля» - распростр. тюрк saz «болото»;

  7. Чув. sěr «цедить», монг. sürči «моросить» - тюрк süz, söz «цедить»;

  8. Чув. takăr «ровный», монг tegsi «ровный» - тюрк tegiz, tekiz «ровный, равный»;

  9. Чув. čěrçi «колено», монг. türei «голенище» - тюрк diz, tiz, dize «колено»;

  10. Чув. tar «убегать», монг. tergil «убегать» - тюрк , tas- «убегать»;

  11. Чув. türě «прямой», монг. töre «правило, закон» - распр. тюрк düz «прямой», корень;

  12. Чув. vărax «медленный», монг. urtu «длинный» - распр. тюрк. uzun, uzaq «длинный».

Как видим, список невелик, да и часть соответствий могут оказаться случайными. Таким образом, не может быть и речи об абсолютной закономерности в соответствии чув. и монг. r современному тюркскому z. Тем не менее, даже нескольким бесспорным чувашско-монгольским соответствиям все-таки должно быть дано какое-то объяснение. Поскольку, как это вытекает из наших исследований, в доисторическую эпоху между древними чувашами и монголами языковых контактов не было, но, тем не менее, некоторые факты общих фонетических явлений налицо, можно сделать предположение о существовании в древнетюркском языке специфических звуков, один из которых мог легко трансформироваться и в r, и в s/z, а другой – в l и š. Явление ротацизма-зетацизма известно и в некоторых индоевропейских языках (латинском, германских).

Поскольку формирование тюркских языков происходило в непосредственной близости от территории поселений индоевропейцев в Восточной Европе (см. главу VII - http://alterling.narod.ru/CilaRusBb.doc), можно было преположить, что звуковой состав речи тюрков и индоевропейцев имел общие особенности. Благодаря сохранившимся древним текстам фонетика индоевропейского языка восстановлена значительно лучше, чем тюркского. Одной из его особенностей является наличие аспирированных звуков bh, ph, th, dh и др. Кроме того, в греческом языке имелись африкаты ks (), ps (), dz (). Эти сложные звуки могли расчленяться на более простые звуки современных языков, а некоторые могли просуществовать до нашего времени. В нашем случае гипотетическим звуком, который мог переходить как в r, так и в s/z, является шипящий вибрант rz, существующий теперь в чешском языке (ř) и существоваший в польском (rz), произносимый как ž или š в зависимости от звучности предыдущего согласного. Был ли это исконный праславянский звук, восходящий еще к индоевропейскому, либо он развился в польском и чешском языках под влиянием языка булгар, проживавших определенное время по-соседству с предками чехов и поляков, еще предстоит выяснить науке, но в любом случае в славянском языке должны были сучествовать два r – либо долгий и краткий, либо твердый и мягкий, либо простой и сложный. Таким образом ничто не мешает нам предположить существование в древнетюркском языке звука rz. Но не только в славянском имеется два звука r, то же самое можно сказать и об армянском языке. При этом именно долгий армянский звук соответствует гипотетическому древнетюркскому rz (ř), о чем говорит древняя армянско-гагаузская лексическая параллель: арм. antarr "лес", которому соответствует гаг. andyz "роща, кустарник". Похожие слова для обозначения обозначения леса в армянском и гагаузском языках сохранились еще с тех времен, когда протоармяне и огузы (предки гагаузов) заселяли соседние ареалы, оба они произошли от древнетюркского слова antarz. Неплохим подтверждением этой гипотезы может быть также мар. презе «теленок», не имеющее соответствий в других финно-угорских языках. Чув. пăру является наиболее близким к этому марийскому слову, но не оно могло быть источником заимствования по фонетическим соображениям. Древние марийцы позаимствовали название теленка у других тюрков, у которых оно существовало в форме *bürzäv, из которой развились и чув. пăру , а также туркм. buzav, тур. buzov и другие подобные. Первоначально марийское слово должно было иметь форму *perzav.

Та часть тюрков, которые позднее переселились в Азию, принесла особенности своей фонетики также и туда. Древние предки монголов и тунгусов, позаимствовав много тюркских слов, артикулировали этот звук с самого начала как r, в то время как булгары упростили произношение rz / rs в обычный r значительно позже, но одинаковый результат замены сложного звука на более простой теперь дает основание говорить о мнимых булгаро-монгольських (чувашско-монгольских) связях, которые на самом деле никогда не имели места. Есть еще одно очень интересное соответсвие, подтверждающе существование фонемы rz. Латинскому cursarius, из которого выводится распространенное во многих европейских языках слово корсар, можно привсети такие параллели: чув. xarsăr “смелый”, карач., балк. ğursuz “злой”, тур. hırsız “вор” и другие тюркские слова, происходящие от древнетюркского *ğurzurz. Из тюркских заимствованs укр. харциз, харцизяка “бандит, злодей», но есть еще польское harcerz «скаут», сохранившее до наших дней написание, отражающее существование той фонемы, о которой идет речь. Обычно этимология латинского первоисточника слова корсар обясняется из лат. curare “бежать», но, бесспорно, тюркские слова семантически стоят намного ближе к одному из названий морских разбойников. Латинское, польское и украинское слова были в разное время заимствованы у тюрков, а позднее латинское слово попало в многие европейские языки. Приведенный пример интересен тем, что в нем есть два звука rz, один из которых перешел в z, а другой сохранил прежнее звучание. Однако не исключено, что он тоже перешел в z, если слово kazak (тоже, в принципе, «разбойник») имеет то же происхождение. Возможно также, что звук сохранился в некоторых тюркских языках до наших дней: при каз. узб. tezek, tizak «кизяк» мы имеем также гаг. ders «то же». А чув. тирĕс с редуциравонным ĕ может подтвердить исконную форму ders.



Теория европейской прародины тюрков постоянно подтверждается все новыми дополнительными фактами, что убедительно свидетельствует в ее пользу. Конечно, некоторые тюркские народы пять-шесть тысяч лет назад покинули Европу и продвинулись до Алтая и далее. Здесь, смешавшись с местным монголоидным населением, они приняли его антропологические черты, и это во многом вводит заблуждение ученых. Однако многие тюркские народы не имеют выраженных монголоидных признаков, которые отчетливо дают о себе знать при малейшей метисации. К народам, не имеющим монголоидных черт относятся турки, азербайджанцы, туркмены, кумыки, карачаевцы, балкарцы, гагаузы. Языки этих народов начали формироваться в западной части древнетюркской европейской прародины между Северским Донцом и Днепром. А языковые предки якутов, киргизов, казахов, хакасцев, тувинцев проживали тогда между Сев. Донцом и Доном. Вот именно они и двинулись на восток. В принципе, чуваши и казанские татары тоже не должны были иметь монголоидных признаков, но они появились у них в результате метисации с финно-уграми, имеющими лапоноидные черты, или после прихода татаро-монголов в Восточную Европу. Смешение чувашей и татар с монголами не могло происходить в больших масштабах, тем не менее, монголоидные признаки у части чувашей и татар достаточно заметны. Это лишний раз свидетельствует, насколько трудно от них избавиться. Проживали бы когда-либо предки, например, совеременных турков на Алтае, то их внешний облик несомненно бы об этом свидетельствовал. Таким образом, можно уверенно говорить, что турки, азербайджанцы, туркмены, кумыки, карачаевцы, балкарцы, гагаузы, чуваши и татары либо всегда оставались в Восточной Европе, либо не уходили далеко от Прикаспия. Что-то определенное о миграцях их предков башкир, узбеков и других народов сказать трудно, ибо монголоидный элемент у них выражен достаточно сильно. В каких местах и в какое время проживали указанные народы, еще предстоит выяснить ученым. О чувашах, правда, мы уже можем говорить достаточно определенно. Есть также основания говорить о второй прародине казанских татар на Волге. Однако, если значительные грамматические отличия чувашского языка от остальных тюркских подтверждают развитие булгарского языка вне основной тюркской среды в течение продолжительного периода времени, то больших грамматических отличий татарского языка от остальных тюркских не наблюдается. Логично допустить, что предки булгар утратили языковой контакт со своими сородичами именно после перехода на правый берег Днепра. Остальные же тюрки пребывали между собой в тесном соседстве еще долгое время, в течение которого их языки приобрели много общих фонетических, лексических и морфологических особенностей, несвойственных чувашскому. После расселением тюрков на огромной территории от Северного Кавказа до Алтая большая их часть вступила в контакт с монгольскими народами и их язык оказал большое влияние монгольские. Постепенно какие-то архаические черты были утрачены среди основной массы тюркских языков, но сохранились на периферии тюркского мира. Этим и можно объяснить те общие черты, которыми обладают чувашский и монгольский языки и которые вводят в заблуждение ученых. Чувашский язык, законсервировал в себе архаичные тюркские языковые явления именно потому, что долгое время развивался без прямых контактов с остальными тюркскими, а какие-то из этих языковых явлений могли быть переданы тюрками в монгольские языки, когда они впервые вступили в контакт с монголами. Монгольский язык тоже мог сохранить эти архаичные языковые явления, причинами чего могут быть самыми разные. И если бы чувашский язык имел много соответствий с монгольским, то с якутским, бесспорно родственным генетически, он тем более должен был бы иметь много сходства, но о каких-то особых фактах такого сходства нигде не упоминается.

Во время массового перехода булгар на правый берег Днепра индоевропейцы все еще оставались на местах своих старых поселений и культурный обмен между пришельцами и местным населением способствовал развитию языковых связей. Об языковых контактах булгар с индоевропейцами говорят лексические соответствия между чувашским языком, с одной стороны, и латинским и германскими, с другой. При этом италийско-булгарские языковые связи являются хронологически более ранними, так как из индоевропейцев именно с древними италиками булгары должны были встретиться на правом берегу Днепра прежде всего. Вот примеры латинско-чувашских лексичесих соответствий:




  1. лат. abbas “аббат” - чув. апăс “жрец”.

  2. лат. alga “водоросль” - чув. йăлха “тина”;

  3. лат. amicuc “друг” - чув. диал. ами “друг”, брат”.

  4. лат. arca “ящик” - чув. арча “сундук”.

  5. лат. artemisia “полынь” - чув. армути “полынь”.

  6. лат. cama “ложе, постель” - чув. хăма “доска”.

  7. лат. carta “бумага, лист”, гр.  “папирусная карта” - чув. хăрта “латка”.

  8. лат. casa “дом” – чув. кассă “село, улица”.

  1. лат. cicuta “цикута” - чув. кикен “чемерица”. Оба растения ядовиты.

  2. лат. Cocles, собственно, “кривой” - чув. куклек “кривой”;

  3. лат. cura “забота” - чув. хурал “защита”.

  4. лат. cursarius “пират” - чув. харсăр “смелый”, карач., балк. ğursuz “злой”, тур. hırsız “вор” и др.

  5. лат. fàbulare “разговаривать, беседовать” – чув. павра “болтать, говорить”;

  6. лат. farnus “ясень” - чув. вěрене “клен”,

  7. лат. ius, iuris 2. суп - чув. яшка – общее название первых блюд.

  8. лат. lacūna “болото, углубление, провал” - чув. лакăм “яма”.

  9. лат. lama “болото” - чув. лăм “влага, сырость”.

  10. лат. publikare “публиковать” - чув. пупле “разговаривать”.

  11. лат. sapa “сок” - чув. сăпăх “сочиться”.

  12. лат. sarda, sardina “разные виды рыб” - чув. çăртан “щука”.

  13. лат. scopula “метла” - чув. шăпăр “метла”.

  14. лат. torta “круглый хлеб” (от tortio torqere "крутить") - чув. тăрта “вить гнездо”.

  15. лат. torus “возвышение” - чув. тăрă “вершина”.

  16. лат. usus “использование” - чув. усă “польза”.

  1. лат. vulgus “народ”, “стадо”, “толпа”, лат. vulgaris “обычный” - чув. пулккă “стадо”, “стая”. К этому слову мы вернемся еще ниже.

Следует напомнить, что в чувашском языке не употребляются буквы для звонких согласных в исконно чувашских словах, поэтому чувашское п может соответствовать латинскому b или v. Возможно, что часть из приведенных примеров происходит еще от более древних времен, когда все тюрки находились на территории между Днепром и Доном, но разделить позднейшие сепаратные булгарско-италийские и более древние тюркско-италийские связи пока еще не представляется возможным. Ясно только одно, что из всех тюркских языков более всего связей италийскими языками, хорошо отраженными в латинском, имеет чувашский язык. Этот факт свидетельствует о продолжительном соседстве булгар и италиков до того времени, как последние мигрировали в сторону Апеннинского полуострова. Интересным свидетельством о таком соседстве может быть чув. пăяхам «деверь». Растолковать его при помощи современного чувашского языка невозможно, но если привлечь другие тюркские языки и латинский, то его можно понять как «муж сестры» (лат. homo “человек, мужчина, муж”, туркм. bajy, “сестра мужа”, тур. bacı “сестра”). Правда, деверь – это брат мужа. Неесоответствие сделанному толкованию может быть объяснено тем, что названия родственника может быть разным в зависимости от стороны родства, что нередко приводит к изменению смысла одного и того же слова.

О контактах булгар с италиками могут свидетельствовать и экстралингвистические факты, если поискать их целенаправленно, но пока же можно говорить лишь о случайных находках такого рода. Например, очень интересно, что тема борьбы грифов с людьми и животными, присутствующая на изображениях предметов, найденных в скифских курганах повторяется также в рельефах на саркофагах IV в. до н.э., найденных при раскопках неподалеку от Тарента в Южной Италии (Бонград-Левин Г.А., Грантовский Э.А. 1983, 80).

Отследить конкретные места поселений древних булгар помогают данные топонимики, а также свидетельства об их языковых контактах с индоевропейскими народами, остававшимися какое-то время на Правобережной Украине. Мы предположили, что после того, как италики покинули свою прародину, в их ареале поселились фракийцы, пришедшие сюда с левого берега Днепра. В процессе своей миграции где-то южнее Роси задержалась группа древних греков, в то время как их большая часть отошла на Пелопоннес. Очевидно, еще южнее поселились также древние армяне и фригийцы. В таком случае, булгары должны были продвинуться далее на запад, оставаясь в соседстве со всеми ними. Когда германские племена продвинулись на юг и восток до Днепра, появилась также возможность для языковых контактов булгар с германцами. Поскольку из фракийского и фригийского языков у нас нет достаточного лексического материала, а в армянском языке слова тюркского происхождения могут быть заимствованными из турецкого, убедительным свидетельствам присутствия болгар на Западной Украине могут быть только чувашско-германские и чувашско-греческие языковые параллели.

Для характеристики возможных греческо-булгарских языковых контактов релевантными пока могут быть только заимствования из греческого в булгарский. Заимствования из булгарского не могли попасть в классический греческий язык, поскольку нет свидетельств о новой волне греческой миграции на Балканы. Хотя древние македонцы, язык которых близок к греческому, но в деталях не изучен, могли быть именно теми греками, которые задержались на территории Украины, а позднее мигрировали на Балканы. Греческими заимствованиями в булгарский могут быть следующие:


  1. гр.  “человек”- чув. арçын “человек”. Похожее слово есть и в армянском - aŕn (из древнего arsn), но его форма говорит о том, что чувашское слово було заимствовано из греческого в более позднее время.

  2. гр. "кричать" - чув. авăт "петь" (о птицах), автан "петух".

  3. гр. “сито, решето” - чув. атма “сеть для ловли рыбы, птиц”. Фриск не дает надежной этимологии греческому слову, но оно происходит от  "просеивать через сито".

  4. гр. "звать" - чув. кала "говорить" .

  5. гр. "храмовая сокровищница" – чув. кăрман "кузов".

  6. гр. лат lacus, ирл. loch и др. “яма, лужа, озерцо” – чув. лакăм “яма”,

  7. гр.  “пшеница”, лит. pūraĩ "озимая пшеница", рус. пырей - чув. пăри “полба”.

  8. гр. "грязь" - чув. лапа "грязный".

  9. гр. “желчь” - чув. хăла “буланый” (светложелтый). Слово индоевропейского происхождения, но греческая форма наиболее близка к чувашской.

Имеется также небольшая группа чувашских слов фонетически очень похожих на греческие, семантическая связь между которыми не является бесспорной, например: чув. аталан "развиваться" – гр"юный", чув. кěле "пятка’ – гр."опухоль", чув. мăнас "гордый" – гр. "одинокий". Кроме упомянутой выше чувашско-албанской параллели таковыми могут быть также следующие:

чув. карта "изгородь, ограда" – алб. kurte "двор";

чув. лакăм "яма" – алб. llagёm "яма";

чув. лăм "сырость, влага" – алб. llom "грязь";

чув. валак "желоб" - алб. ulluk "желоб".

Следы бинарных булгарско-германских контактов проявляются в многочисленных лексических соответствиях между германскими и чувашским языками, которых настолько много, что они могут быть темой отельного исследования. Ниже приводятся их некоторые примеры



  1. чув. ăвăс “осина” - д.-герм. *apso, д.-анг. æps, нем Espe “осина”.

  2. чув. авлан „жениться” – др.-анг. ǽwnian, ǽwan “жениться”.

  3. чув. ăтăр “выдра” – д.-герм. *utra, анг. otter , нем. Otter „выдра”, гол. otter, исл. otur "то же.

  4. чув. вак "прорубь" - Wake "то же".

  5. чув. вулǎ “ствол дерева” – OE wala, walu “палка, посох”.

  6. чув. йěкел “желудь” - д.-герм. *aikel, нем. Eichel “желудь”.

  7. чув. кавле “to жевать” – нем. kauen “жевать”.

  8. чув. кěрт “стая” - д.-герм. *herdo, нем. Herde, анг. herd, шв. hjord “стадо”.

  9. чув. мăкăнь “мак” - нем. Mohn “мак” (древняя форма *mæhon). Сюда же гр. "мак" (чувашко-греческие лексические соответствия см. также ниже).

  10. чув. нăкă “сильный”, тат. nyk “сильный” и др. – др.-анг. ge-nàg “быстый, скорый”, лтш. naiks “сильный, быстрый”.

  11. чув. палт “быстро” - герм. *balþa, “смелый”, нем. bald “быстро”.

  12. чув. папак, пепек “ребенок” (др. тюркские bebi, beba, bebek) – анг. baby „ребенок”.

  13. чув. пěçен “осот” – нем. Vesen “полба”.

  14. чув. сăпса „оса” - герм. * wabso «оса» (др.-анг. fs,ps, нем. Wespe), (сюда же сл. osa).

  15. чув. сěре „очень” – ср.-в.нем. sēre, др.анг. sāre, нем. sehr “очень”.

  16. чув. ту “делать” - нем. tun, анг. do, гол. doen “делать”.

  17. чув. турǎ “бог” (из тюркского teŋgri) – герм. þunre “бог грома, Тор”.

  18. чув. урпа (тюрк. arpa) “ячмень” - герм. *arwa, нем. Erbse “горох”.

  19. чув. халтăра "мерзнуть" - нем. kalt, анг. cold "холодный".

  20. чув. хатăр “бодрый, веселый” - д.-анг. hador, нем. heiter “бодрый, веселый”.

  21. чув. хитрен “красиво” - д.-анг. cytren “красивый”.

  22. чув. хÿте “защита” - герм. *hoda, нем. Hut, анг. hood, hat, шв. hatt “защита”.

  23. чув. чěтре “дрожь” (общетюркский корень titr) - нем. zittern “дрожать”.

  24. чув. ытла “лишний” - зап.-герм. *ìdla “ничножный, пустой”, нем. eitel, анг. idle, гол. ijdel.

  25. тюрк. *siŋ (тат. seŋü, каз. siŋdirlu, узб. singdirmoq и др.) „опускать“ – анг. to sink, нем. sinken «опускать, падать».

Факт существования германско-чувашских лексических параллелей ранее уже отмечали некоторые специалисты, в частности Корнилов. В одной из своих работ он приводил несколько германско-чувашских лексических схождений, хотя не дал им убедительного объяснения (А. Корнилов Г. Е., 1973, 88-101). Целенаправленные поиски дают нам все новые и новые примеры.В соответствии с определенным нами ареалом тевтонов, граница между ними и болгарами проходила по водоразделу бассейнов Припяти и Днестра. Поскольку она не была четко выраженной, языковые контакты между тевтонами и скифами были довольно тесными, что и сказалось на многочисленных лексических соответствиях современных немецкого и чувашского языков. Можно также допускать, что лабиализация гласных звуков переднего ряда в немецком языке (ö, ü), неизвестная другим германским языкам, произошла под влиянием древнебулгарского, поскольку такие гласные характерны для всех тюркских языков.

Наиболее интересными является, видимо, два соответствия в названих трав. Первое из них такое: чув. армути "полынь" – нем. Wermut "то же". В этимологическом словаре немецкого языка (А. Kluge Friedrich, 1989) немецкое слово выводится из зап. герм. *wermаda, которому якобы есть далекая лексическая параллель в кельтском - *swerwo "горький". Однако, принимая во внимание чувашскую форму, более близкой параллелью должно быть лат. artemisia "полынь", которое могло быть позаимствованным из др. булгарского с метатезой согласных. Само чувашское слово армути является видоизменением двух чувашских же слов эрĕм (другое название полыни) и утă «трава», т.е дословно «полынь-трава». Тюркское происхождение этого слова бесспорно, поскольку подобные слова имеются и в других тюркских языках: тат. эрем, узб.. эрман, як. эрбеhин – все "полынь". Греческое "запах, аромат", заимствованное позднее во многие языки, тоже имеет тюркское происхождение. Второе соответствие в названии трав: чув. pultăran “борщевник” - нем. Baldrian “валериана”. Латинское название растения Valeriana, внешне похожего на борщевник очевидно изменено под влиянием лат. valere “быть сильным”. Немецкому слову фонетически лучше отвечает тур. baldiran “борщевник”. Название этих растений, безусловно, тюркского происхождения, поскольку подобные слова имеются также и в других тюркских языкках. Когда и в какой индоевропейский язык произошло заимствование, пока не установлено. К названиям трав имеет отношение и следующий пример. Сэр Джерард Клоусон (Gerard Clauson) восстанавливает древнетюркское слово *jarp (jarpuz) со значением “терпкий” на основании узб. jalpiz, каз. žalbyz мята, Xakani- jarp “крепкий, солидный”. К ним относится также и чувашское слово чув. çiрěп “крепкий”, которому может соответствовать анг. herb, герм. herb «терпкий».

Сложной является связь чув. тăм "глина" с германскими словами того же значения. Фонетически чувашскому слову соответствует нем. Ton "глина". Согласно Клюге оно происходит из герм. *þahon в соответствии с др. англ. tа(h)e) и гот. (þаho). Тогда древнегерманское слово может быть заимствованным из тюркских, в которых для обозначения глины распространены такие слова как чув. туйăн, гаг. туйан, тат. дуен. Так или иначе, но подобие названия глины в германских и тюркских языках тоже должна быть принятой во внимание. Есть в чувашском языке также слова, германское происхождение которых хотя и не бесспорно, но возможно. Как пример можно привести чув. еран "межа", которое схоже с нем. Rain "граница", но подобные слова имеются также в иранских языках. Можно принять во внимание и следующую параллель: чув. хěрт "греть", "калить" – зап. герм. *herta "печка" (нем. Herd, англ. hearth, гол. haard). Германские слова относятся к старому индоевропейскому корню *ker, который представлен в многих индоевропейских языках, но имеющиеся только в германских языках расширение -t в словаре Клюге признано как "морфологически неясное". Правда, подобное слово имеется в осетинском языке – k°yrd "печь", которое, безусловно, позаимствовано из какого-то германского языка, но чувашское слово не может быть заимствованным из осетинского, принимая во внимание его звуковой состав, который значительно более приближен к немецкой форме. Особого рассмотрения заслуживает следующая паралель: чув. xĕr “девушка, дочь” (тюрк. – qyz) – англ. girl. О гипотетическом тюркском долгом (шипящем) вибранте ř (rz) речь еще впереди. Пока же укажем, что этот звук мог переходить в звуки r или z в разных языках во время их исторического развития. Звук ř имел также модификацию ĺ (lš), которая могла превращаться в l или š. Не исключено, что древнетюркское слово в праформе qyrz “девушка” было позаимствовано в древнеанглийский язык в еще предысторические времена и позднее развилось в girl, сохранив тенденцию к долгому вибранту в конце слова.

Некоторые германо-чувашские лексические параллели имеют соответствие в греческом и латинском языках. В словаре Клюге допускается связь нем. Harz „древесная смола, живица” с гр.„соты”. В таком случае сюда же относится и чув. карас „соты”. Очевидно, слово индоевропейского происхождения, ибо в других тюркских языках этот корень не зафиксирован. В этом же словаре нем. Volk "народ", которому отвечают анг. folk, шв. volc "то же", стоит с пометкой “Никаких возможностей для сравнения". Между тем, с ним можно сравнить чув. пулккă "стая", "стадо". Bulgar - древнее название тюркского племени, предков чувашей, происходящее от того же корня. Латинские слова vulgus “народ”, “стадо”, “толпа”, vulgaris “обычный”, очевидно, позаимствованы из булгарского языка. Неясно, из какого индоевропейского языка позаимствовано чув. карта “изгородь, ограда”. Слова этого корня есть в греческом, латинском и германских языках: гр.  “загон, изгородь”, лат. hortus “сад”, герм. *gatdon, нем. Garten, анг. garden “сад”. Еще одним примером является следующая изоглосса: чув. мăкăнь “мак” - нем. Mohn (древняя форма *mæhon), гр. (все "мак"). Славянские слова для названия мака, очевидно, в укороченной форме позаимствованы из булгарского. В поисках происхождения этого слова было обращено внимание на арм. makan «стебель, прут». Возможно, название мака происходит от его высокого стебля. Тогда в основе его должно лежать тюрк. baqan «столб», которое ранее могло иметь расширенное значение «стебель, ствол». Поскольку говорить об индоевропейском происхождении слова нет оснований, то оно не может быть свидетельством контактов булгар с теми греками, которые остались на территории Украины после отхода их основной массы на Пелопоннес.

Пребывание булгар в бассейне Верхнего Днестра сказалось и в местной топонимике и проведенный ее анализ подтверждает это (Стецюк В., 2002). Как оказалось, средствами чувашского языка можно этимологизировать очень много топонимов в Западной Украине, как в Галиции, так и в Закарпатье.

Название известной скалистой гряды Товтры в Западной Украине может быть этимологизировано на чувашской основе: чув ту “гора” и тăрă “вершина”. Поскольку во многих других тюркских языках название горы звучит как тау, первичным названием гряды могло быть Таутере. К этой же праформе восходит и название горного массива Татры на границе Словаки и Польши. Товтры тянутся от Золочева на Львовщине до северной Молдавии и выглядят как отдельные известковые выступы и кряжи, которые выразительно выступают над окружающей, большей час довольно равнинной местностью, т.е. перевод «горные вершины» им соответствует очень хорошо. Напротив, название Вороняки для села и особой части уступа Гологор на западной окраине Подольской возвышенности можно перевести как «гладкое, ровное место» в соответствии с чув. чув. вырăн “место” и яка “гладкий”. Такая расшифровка названия хорошо подходит для этой местности и семантически она близка к названию Гологоры.

В системе археологических памятников гальштатского периода Северно-восточного Прикарпатья Л. Крушельницкая выделяет черепинско-лагодовскую группу, которая приходится на раннескифское время (Крушельницька Л, 1993, стр. 158). Многочисленные памятники этой группы сосредоточены в полосе, которая тянется от села Черепин Перемышлянского района Львовской области через Звенигород и Лагодов на восток вдоль Гологор до Маркополя Бродовского района. И именно на этой территории можно найти целое скопление топонимов, которые этимологизируются средствами чувашского языка. Но на восток от Лагодова расположенное село Якторов, название которого тоже можно перевести как “голая гора” (чув. яка “гладкий” и тăрă “вершина”). На юго-восток от Звенигорода есть гора Камула, высочайшая точка Украины за пределами Карпат и Крымских гор (471 м). Чув. камăр чул “каменная глыба” при чул “камень” достаточно хорошо подходит для названия этой горы, хотя имеется и чув. кăмăл “характер, приветливосить”. Камăр хорошо подходит также и потому, что есть албанское gamula “груда земли”. Предки албанцев, фракийцы, как мы помним, были соседами скифо-булгар до прихода киммерийцев. Чув. чул “камень” соответствует общетюркскому taš “то же” и должно было иметь переходную форму тус или туш. Недалеко от Дрогобыча есть высокая каменная скала с загадочным названием Тустань, попытки этимологизировать которое до сих пор не дали удовлетворительных результатов. Это название может быть объяснено при помощи чувашского языка как “каменный холм”, что полностью отвечает действительности с учетом ранней формы тус и чув. тěм “холм, пригорок”. Наличие двух форм для названия камня в топонимике может помочь уточнить хронологию фонетических изменений в чувашском языке

Севернее уступа Гологор протекает быстрая река Полтва, название которой тоже может быть булгарского происхождения (чув. палтла “быстрый”) при типичной замене в украинском языке звука л на в. Происхождение от укр. плот «плетень» (Янко М.П. 1998, 283) невероятно. Западнее Черепина расположенное село Ковяри, а недалеко от Золочева - село Гавареччина. В обоих названиях может быть тот же самый корень (чув. кăвар - “горячие угли”). Гавареччина известна своей черной керамикой, которую изготавливают по древней оригинальной технологии отжига глины. Если принять во внимание чув. ěç “работа”, то название села кăварěç по скифо-булгарски означало бы “гончарство”. С меньшей увереностью можно говорить и о булгарском происхождении названия самой высокой точки Украины - вершины Говерла. Учитывая чув. суффикс -ла, который употребляется при образовании прилагательных, дословно название горы может быть переведено как “пышащая жаром”, что неплохо бы подходило для горы вулканического происхождения, но географы это отрицают (Вулканические Карпаты на ходятся на границе Закарпатской низменности, что совсем близко). Однако каменные россыпи Говерлы летом очень нагреваются на солнце, и это могло быть мотивацией для названия горы. Предполагаемое румынское происхождение слова (Янко М.П. 1998, 99) сомнительно, поскольку рум. hovirla, не имеющее аналогов в других романских языках, само может быть заимствованым из украинского. Недалеко от Говерлы расположено село Воронянка, которое местное население называет Выранянка. Окружающая местность для гор выглядит на удивление достаточно ровной. Как и для Ворняк, для названия села тоже очень хорошо подходит чув. вырăн и яка. Более подробно топонимика Карпат будет рассмотрена ниже.

Поскольку на небольшой территории черепинско-лагодовской группы памятников мы зафиксировали несколько топонимов, предполагаемые булгарские названия которых могут быть мотивированы ближайшими природными объектами, то и другие топонимы неясного происхождения на этой территории мы можем попытаться этимологизировать на базе чувашского языка. На левом берегу Полтвы расположено село со странным названием Куткыр, которое может быть понято как “крепкий ствол”, приняв во внимание чув. кут - “ствол, комель” и кер “крепкий”. В наскольких километрах на юг от Лагодова расположено целое скопление населенных пунктов, с оригинальными названиями. Некоторые из них могут быть расшифрованы при помощи чувашского языка: Коросно - чув. кăрăс - “скудный”, Перемышляны - чув. пěрěм - “моток”, ешěл “зеленый”, Кимир - чув. кěмěр "куча, уйма", Чуперносов - чув. чăпар “пестрый”, маса “внешность”, Ушковичи - чув. вышкал “похожий, подобный”. Ось еще несколько примеров скифо-булгарской топонимики во Львовской области:

c. Верин, южнее Николаева, c. Верини возле Жолквы - чув. вěрене “клен”;

c. Тетельковцы возле Бродов - чув. тетел “рыболовная сеть”;

c. Турады, на запад от Жидачева - чув. турат “ветвь, хворост”;

г. Ходоров, c. Ходорковцы южнее Бибрки - чув. хатăр “живой, веселый”; это слово заимствовано скифо-булгарами из германских языков (др.-англ. hador, др.-в.н. heitar); происхождение от имени Федор исключено ввиду исключительной многочисленности подобных названий в других частях Украины при том, что других форм этого имени (Хведор, Хводор) не зафиксировано. Да и само имя не настолько распространено по сравнению с другими более популяными, чтобы дать название многочисленным населенным пунктам.

c. Цитуля, на запад от Жолквы - чув. çи “есть, кушать”, тулă “пшеница”.

Далее на восток от Львовской области количество топонимов древнебулгарского происхождения постепенно уменьшается, разве что в Винницкой области можно допускать их новое скопление. Однако то, что и далее на восток мы имеем дело с булгарской топонимикой, часто подтверждается как смысловой связью апеллятивов с природно-географическими условиями или логико-семантической связью отдельных частей слов, так и случаями почти полного фонетического тождества. Сравним:

c. Гельмязов, недалеко от Золотоноши - чув. кěлмěç “нищий”;

c. Журжинцы севернее Звенигородки на Черкасщине и c. Журжевичи севернее Олевска на Житомирщине - чув. шăршă “запах”;

c. Колонтаев, на южный запад от Краснокутска Харьковской обл. - чув. хуллен “тихий”, туй “свадьба”;

c. Кацмазов, на юго-запад от Шаргорода Винницкой обл. - чув. куç “глаз”, маса “внешность”;

c. Кретивцы (от Кретел), на юго-восток от Збаража - чув. кěрет “открытый”, тěл “место”; село расположено на ровном, открытом месте;

c. Кудашево, южнее Чигирина Черкасской обл. - чув. кут “зад”, аш “мясо’;

c. Куяновка, в южной окраине Белополья - чув. куян “заяц”;

c. Оздив (от Озтел), на юго-запад от Луцка - чув. уçă “открытый”, тěл “место”; село расположено на ровном месте;

c. Потуторы Бережанского р-на и c. Потуторов на восток от Кременца Тернопольской обл. - чув. пăв “давить”, тутăр “платок”;

c. Тахтаулово недалеко от Полтавы - чув. тăхтавал “прерывать”;

c. Темировцы западнее Галича - чув. тимěр “железо”;

c. Тымар южнее Гайсина - чув. тымар “корень”;

г. Умань Черкаской обл. – чув. юман “дуб”, хотя предлагается также объяснение от др.-р. умания «покинутое место» (Янко М.П. 1968, 366);

c. Урмань Бережани р-на Тернопольской обл. - чув. вăрман “лес” (село окружено лесами);

c. Халаидово на югозапад от Монастирища Черкасской обл. - чув. хăла “рыжий”, йыт “собака”;

c. Цепцевичи на запад от Сарн Ривненской обл. - чув. çип “нитка”, çěвě “шов”;



  1. Шупарка в Борщевском р-не Тернопольской обл. - чув. чăпăркка “кнут”;

c. c. Ялтушков возле Бара и возле Жмеринки Винницкой обл. - чув. юлташ “товарищ”.
При поиске следов пребывания древних булгар в топонимике равнинных областей Западной Украины было обращено внимание на то, что некоторые топонимы в Карпатах и прилегающих районах тоже могут иметь булгарское происхождение. Целенаправленный анализ дал обильные результаты, которые представлены ниже.

Булгарское происхождение названия горы Говерла подтверждается целым рядом других названий горнах вершин. Свершенно необычное для украинцев название горы Дземброня (Дзямброня) может быть объяснено как бревно (возможно дерево) чудовищного вида, принимая во внимание чув. çам „чудовище” и пěрене „бревно”. (Чув


следующая страница >>