Внешняя политика являет собой продолжение внутренней политики, ее распространение на отношения с другими государствами - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Международные отношения и внешняя политика страны 1 167.04kb.
Внешняя политика России в 1801-1812 гг 1 134.13kb.
1. Значение дивидендной политики, её виды Дивидендная политика 1 201.44kb.
Четвертая Внешняя политика Ирана 6 1435.14kb.
30. Финансовая политика. Финансовый механизм как инструмент реализации... 1 163.51kb.
Советская международная образовательная политика в контексте «холодной... 1 160.18kb.
20. Формирование товарной политики и рыночной стратегии 1 34.11kb.
Вопрос №21 Разработка ценовой политики Ценовая политика 1 19.89kb.
Предмет, объект, цель и задачи курса. Определение и соотношение категорий... 1 43.46kb.
6: Финансовая система и финансовая политика государства 1 191.6kb.
Внешняя политика России, 1800-1812 гг. Многоплановые задачи на Западе... 1 17.96kb.
И. А. Калиниченко 2009 г 1 234.42kb.
Урок литературы «Война глазами детей» 1 78.68kb.
Внешняя политика являет собой продолжение внутренней политики, ее распространение - страница №1/2


Введение

Для защиты своих национальных интересов любое государство проводит определенную (успешную или безуспешную) внешнюю политику. Это деятельность государства и других политических институтов общества по осуществлению своих интересов и потребностей на международной арене.
Внешняя политика являет собой продолжение внутренней политики, ее распространение на отношения с другими государствами. Как и внутренняя политика, она теснейшим образом связана с господствующим экономическим укладом, общественным и государственным строем общества и выражает их на мировой арене. Главная ее цель – обеспечение благоприятных международных условий для реализации интересов того или иного государства, обеспечения национальной безопасности и благополучия народа, предотвращение новой войны.
На основе внешнеполитической деятельности отдельных государств складываются определенные международные отношения, то есть совокупность экономических, политических, культурных, правовых, военных и других связей и взаимоотношений между народами, государствами, экономическими, политическими, научными, культурными религиозными организациями и учреждениями на международной арене.
Геополитика-искусство и практика использования международных политических сил. Традиционно, этот термин применяется главным образом для описания воздействия на политику географических факторов, но его употребление в XX веке приобрело более широкий характер[4].
Цель работы – самостоятельное ознакомление с теорией и применение ее на практике.
Задачи - необходимо разобраться в основной терминологии (внешняя политика, международная политика, геополитика и т.д.), выделить специфические черты, направления, этого рода политической деятельности, определить субъектов, объектов политики, методы ее осуществления. Раскрывая тему внешнеполитических отношений с различными странами, следует выделить основные проблемы взаимодействия в области экономики, культуры, военно-промышленного действия, науки и т.п., привести примеры общественно-политической жизни, выразить собственное отношение к поставленным проблемам.


  1. Внешняя политика и международные отношения

1.Внешняя политика государства: сущность, формирование, функции и методы осуществления
Вешняя политика обладает рядом собственных специфических особенностей. Она имеет более широкое пространственное и социальное измерение, так как характеризует собой взаимодействие по меньшей мере с двумя и более странами. Ее функционирование связано не только с какой-то конкретной формой власти, но и с широким спектром международных норм и ценностей, созданных человечеством в ходе его длительного эволюционно-революционного развития.
Специфика внешней политики обуславливается и тем, что в мире существуют различные государства (в настоящее время около 200) с их несовпадающими интересами и программами, целями и задачами. Это вызывает необходимость согласования, стыковки этих интересов, независимо от их государственных различий. Ныне, как никогда, возрастают роль и значение глобальных, а также региональных проблем, особенно в сфере обеспечения безопасности, охраны окружающей среды, развития экономических отношений. Поэтому нужны не только скоординированные действия, но и определенная корректировка внутренней политики государств. Тем самым внешняя политика рационализирует внутреннюю политику, нивелирует ее, приводя в большее или меньшее соответствие с международными реалиями, закономерностями и критериями функционирования мирового сообщества.
Важнейшим средством проведения внешней политики является дипломатия, т.е. официальная деятельность глав государств, правительств, представительных органов власти, специальных органов внешних сношении по защите прав и интересов государства за границей. Внешнеэкономические цели государства реализуются также путем установления и расширения торгово-экономических, научно-технических, кредитно-финансовых и культурных связей. Эти связи поддерживаются как на официальном уровне, так и с помощью общественных и частных организаций и учреждений.
В современных условиях внешняя политика в растущей степени становится искусством ведения переговоров, достижения различных, взаимно приемлемых компромиссов. Одна из главных ее проблем – утверждение принципа мирного сосуществования государств, постепенного внедрения норм нового политического мышления, нахождений путей гармонизации интересов различных государств[1].
Международные отношения

Формирование международных отношений происходит под воздействием следующих факторов:

• достижений общественно-политических наук;

• складывающейся мировой экономической и политической ситуации;

• баланса военно-стратегических сил;

• деятельности международных организаций, учреждений (ООН, ЮНЕСКО, СБСЕ, НАТО и др.);

• влияния отдельных государств;

• состояния природной среды, сырьевых и природных ресурсов.

В современных условиях ведущими тенденциями развития международных отношений являются:

• рост взаимозависимости и целостности мира;

• сохранение социальной неоднородности мира;

• обострение противоречий между новыми реальностями мирового развития и традиционными подходами к решению проблем;

• возрастание роли политических средств в разрешении конфликтов и противоречий[3].


2.Типология международных отношений

В отечественной и зарубежной литературе дается неоднозначная типология международных отношений. Представители марксистской традиции, кладя в основу формационный и классовый критерии, выделяют рабовладельческий, феодальный, капиталистический, социалистический типы, а также переходные типы – от международных отношений господства и подчинения к отношениям товарищеского сотрудничества и взаимопомощи. Последние складывались между бывшими социалистическими странами в рамках СЭВ (Совета Экономической Взаимопомощи).

Иначе подходят к этому вопросу те западные ученые, которые не разделяют марксистской концепции. Одни из них придерживаются типологии, предложенной еще в конце XIX в. юристом-международником Ф. Мартенсом, суть которой состоит в хронологическом подразделении международных отношений на три типа: для первого типа, охватывающего период от античности до Вестфальского мирного договора 1648 г., характерны «разобщенность народов и господство физической силы»; для второго (до Венского конгресса 1815 г.) характерно «политическое равновесие», для третьего (вплоть до наших дней) характерен «принцип национальности», дополненный в XX в. принципом «господства права».
Другие западные ученые (американцы П. Морган, Дж. Модельский и др.) в основу типологии кладут доминирующее влияние «мировой державы» и характер формируемой ею «глобальной системы». По их мнению, история международных отношений с XV в. и до наших дней выглядит в виде пяти этапов господства четырех «великих держав»: Португалии, Нидерландов, Великобритании и США. Причем пятый цикл начался в 1914 г., получив название «американский век».
Авторитетной среди политологов мира является типология, предложенная польским ученым В. Маровецким, который подразделил международные отношения на два основных типа: отношения соперничества и отношения сотрудничества. Он делает вывод, что доминирующим типом может быть только взаимное приспособление государств друг к другу[5].
3.Теоретическое обоснование международных отношений

Международные отношения нуждаются в анализе и с точки зрения их теоретического обоснования. Такого рода обоснования осуществляются разными путями:



Первый путь – это разработка глобалистско-футорологических концепций. Характерными чертами этих концепций являются следующие: общество будущего прогнозируется устойчивым и стабильным как с экономической, так и политической точек зрения; его духовно-политическую основу составляет планетарное сознание и соответствующий ему тип политического мышления, определяющую роль в котором занимают общечеловеческие нормы и ценности; необходимыми предпосылками служат структуры гражданского общества, и прежде всего человеческие ресурсы и знания. Наиболее полное выражение эти черты нашли в концепции «жизнестойкого общества», которая выдвинулась на одно из первых мест в современной зарубежной, прежде всего американской, глобалистике.
Второй путь теоретического обоснования международных отношений связан с созданием общеметодологических теорий. К их числу относятся: теория войны и мира Р. Арона, теория факторов К. Райта, теория «равновесия» Дж. Ласки, теория мировых систем Й. Галтунга и др. Важное место среди этих теорий занимает теория прагматизма и политического реализма Г. Моргентау. Ее содержание составляют следующие основные положения:

• международная политика должна разрабатываться на основе современных политологических теорий и тем самым увеличивать надежность предвидения, избавляться от непредсказуемости. Рациональная международная политика хороша, если она минимизирует риск и максимизирует выгоду, т.е. когда она опирается на разумность и требования успеха;

• важнейшим ориентиром, позволяющим политическому реализму найти разумный путь в области международной политики, является «понятие интереса, определяемого в категориях власти». В мире, разделенном конкуренцией и борьбой за власть различных суверенных наций, внешняя политика любой нации должна обеспечивать удовлетворение первоочередного интереса выжить, выстоять перед лицом опасности извне;

• моральные принципы могут применяться к действиям государств и наций не абстрактно, а лишь в соответствии с конкретными обстоятельствами места и времени. Прагматизм и политический реализм Г. Моргентау не допускают устремлений отдельных государств и наций идентифицировать себя с носителями моральных законов всего мира. Если допустить возможность такой ситуации, то тем самым будет открыт путь к порождению «безумия неистовых крестовых походов».


Третий путь – конструирование специальных концепций, позволяющих анализировать состояние международных отношений. Примером такого рода концепций могут служить теории мировых систем, международных организаций, международного конфликта, национального интереса, всеобщей безопасности и т.д[2].

  1. Отношения РФ и Европеиского союза.

1.Общая хронология взаимоотношений

 Незадолго до начала исполнения В.Путиным обязанностей президента Россия и Европейский Союз обменялись документами, декларирующими основные принципы политической стратегии в отношении друг друга. ЕС принял «Общую стратегию по отношению к России» (Кёльн, 3-4 июня 1999), а Россия «Стратегию развития отношений Российской Федерации с Европейским союзом на среднесрочную перспективу (2000 – 2010)» (подписана в Хельсинки, 22.10.1999). В последней значилась задача «придания партнёрству Россия – ЕС стратегического характера». Одновременно делалось уточнение, что партнёрство РФ и ЕС «в рассматриваемый период будет строиться на базе договорных отношений, то есть без официальной постановки задачи присоединения или "ассоциации" России с Европейским Союзом». В «Коллективной стратегии ЕС в отношении России» указывалось, что ЕС «приветствует возвращение России на принадлежащее ей по праву место в семье европейских народов в духе дружбы, сотрудничества, честного согласования интересов и на основе уважения общих ценностей, составляющих общее наследие европейской цивилизации». Среди основных целей была указана заинтересованность в «придании России способности к интеграции в общеевропейское экономическое и социальное пространство».



Эти документы развивали «Совместную политическую декларацию о партнёрстве и сотрудничестве между РФ и ЕС», принятую в Брюсселе 9.12.1993 г. и являлись попыткой преодолеть кризис в отношениях России с Западом, поводом для которого стали военная операция стран НАТО в Югославии в марте – июне 1999 года и расширение НАТО за счёт Польши, Чехии и Венгрии в марте того же года. Необходимо было сохранить прежний уровень сотрудничества между РФ и ЕС. Впрочем, назвать его высоким тоже было нельзя. Принятые стратегии мало стыковывались друг с другом и носили чисто односторонний и декларативный характер, а среднесрочный горизонт прогноза не позволял ставить никаких стратегических целей. На деле оказалось, что отношения РФ-ЕС деградировали на протяжении всех последующих лет президентства В.Путина.
 В некотором смысле исключением из этого общего тренда был период после терактов в США 11 сентября 2001 года и продолжавшийся где-то до середины 2003 года. В это время на Западе превалировал положительный тон о России. Тогда было уже возникло ощущение, что формируется общее евро-атлантическое партнёрство США-ЕС-РФ, чему немало поспособствовала поддержка Россией военной кампании в Афганистане. Х.Солана заявил в 2002 году: «Наша главная цель в отношении России – усиливать политику «вовлечения», а не политику «сдерживания»». И на тот период казалось, что в этой главной альтернативе европейской и в целом западной политики в отношении РФ тактика «вовлечения» действительно была для Запада приоритетной. В 2001 году ЕС признал рыночный статус экономики РФ, что позволяло России решить целый ряд проблем экономического сотрудничества. Москва серьёзно рассчитывала на активизацию роли ОБСЕ как основного института, формирующего общее пространство безопасности от Америки до СНГ, видя в нём во многом альтернативу для НАТО. Россия в начале президентства Путина сделала вторую за постсоветское время попытку интеграции с Западом, однако она оказалась опять же провальной.
2003 год стал переломным, поначалу благодаря такому событию как военная операция США и их союзников в Ираке. Иракская война обозначила кризисную точку евроатлантической структуры. И тем не менее, сильно ухудшив отношения России с США и рядом стран Европы, она дала толчок к формированию более близких политических отношений между Москвой, Парижем и Берлином. Однако подлинный кризис отношений РФ с ЕС спровоцировала подготовка к расширению ЕС весной 2004 года и вступлению Болгарии, Латвии, Литвы, Эстонии, Румынии, Словении и Словакии в НАТО (намеченного на март 2004 г.).
Решение принять страны ЦВЕ в ЕС было принято ещё на Копенгагенском саммите ЕС в декабре 2002 года. Однако Россия во время переговорного процесса с ЕС по разрешению большого комплекса проблем, связанных с этим расширением, во многом благодаря ещё политике 1990-х гг., оказалась в слабой позиции. Пик напряжённости между ЕС и РФ пришёлся на конец 2003 года, когда ЕС решил просто проигнорировать интересы России, которые ущемлялись предполагавшимся расширением ЕС. Брюссель отверг все российские 14 пунктов «минимизации последствий расширения». А надо только сказать, что новобранцы по принятии в ЕС оказались должны выполнять все принятые в ЕС антидемпинговые процедуры против России. В ответ Москва тогда отказалась распространять на них действие Соглашения о партнёрстве и сотрудничестве (СПС) – главном документе, регламентирующем российско-европейские отношений. Только 27 апреля 2004 года министры иностранных дел России и стран ЕС подписали Протокол о распространении на новых членов ЕС действия СПС, а также Политическую декларацию об учёте пакета российских озабоченностей. Но фон отношений был испорчен.
Большой проблемой стал и статус Калининградской области РФ, которая оказывалась окружена со всех сторон ЕС. Эта область – самый зависимый от российско-европейских отношений регион РФ. Несмотря на многочисленные переговоры, фактически, по мнению большинства экспертов, РФ в 2003-4 гг. проиграла калининградскую ситуацию. Граждане России должны теперь получать де факто визы для переезда в область и обратно. Среди причин этого провала Москвы назывались как отсутствие отлаженного переговорного процесса между ведомствами РФ и ЕС, так и общая некомпетентность российских переговорщиков.
1 мая 2004 года стало датой вступления в ЕС 10 новых членов. Это были Кипр, Чехия, Эстония, Венгрия, Латвия, Литва, Мальта, Польша, Словакия и Словения. После расширения доля торгового оборота России со странами ЕС увеличилась почти в два раза – с почти 30-ти до более чем 50%. Значимость взаимоотношений значительно увеличилась, однако общий политический фон сильно осложнился откровенно антироссийским настроем части «новобранцев». Владимир Чижов, российский министр в ЕС, признал пару лет спустя в интервью Financial Times, что после расширения ЕС отношения России с Союзом сильно осложнились. В попытках как-то спасти положение в 2004 году Россия выложила такой свой важный переговорный козырь, как ратификация Киотского протокола, ожидая встречных уступок со стороны ЕС по другим вопросам. Но их на деле не последовало, к чему Россия была морально не готова.
Последующие года прибавили целый ряд поводов и причин для обострения напряжённости в отношениях между РФ и ЕС: запрет Москвы на импорт польского мяса, беспорядки в Эстонии, прекращение поставок российской нефти в Литву, российско-американские трения по поводу установки систем ПРО в Польше и Чехии, убийство А.Политковской и дело А.Литвиненко. В 2006 году премьер-министр Польши Ярослав Качинский даже призывал ввести против России экономические санкции. И хотя Россия настаивала на том, чтобы её разногласиям с Польшей не придавали общеевропейского уровня, польское вето на начало переговоров между РФ и ЕС по выработке текста нового Базового соглашения оказалось катализатором негативных настроений в самом ЕС и атмосфера, прежде благоприятствующая переговорам, была сорвана. Попытки председательствовавших в ЕС Финляндии и Германии, настроенных на продуктивных диалог с Россией, смягчить напряжённость и перевести диалог в конструктивное русло, фактически не дали даже минимально желаемых результатов. Многочисленные инициативы Финляндии, представленные на саммите РФ-ЕС в Хельсинки в ноябре 2006 года, были последовательно завалены Польшей.
Под руководством Германии была разработана и принята общая для трех стран, по очереди председательствующих в ЕС (Германия, Португалия и Словения) 18-месячная программа председательства. Та ее часть, которая касается восточной политики, будучи мало актуальной и для Португалии, и для Словении, писалась, фактически, именно Германией, ею же во многом и проводится. Так что до середины 2008 года можно по-прежнему наблюдать реализацию германской стратегии восточной политики Евросоюза. Германия предложила изменить общую формулу развития отношений, заменив ориентацию на «интеграцию через изменения» (стратегия «домашних заданий» для России, с успешностью выполнения которых увязывался ход переговоров), на «интеграцию через переплетение», то есть на развитие экономических отношений как базы для демократических и рыночных реформ в России. Эта инициатива была с живостью подхвачена в Кремле, и  Сергей Кулик, руководитель департамента АП РФ по развитию отношений с ЕС, озвучивал её как принятую Кремлём новую концепцию взаимоотношений с ЕС. Однако общую направленность на ухудшение эта новая формула изменить не смогла.
С 19 мая по 15 ноября 2006 года Россия возглавляла Совет Европы под лозунгом «К единой Европе без разделительных линий». Это было последним проявлением романтических настроений в осмыслении российского-европейских отношений. К этому времени фактически перестала существовать и сложившаяся после начала Иракской войны «ось Москва – Берлин – Париж», бывшая на протяжении нескольких лет опорой российской политики в Европе. Её слабостью было то, что она основывалась на системе личных связей президента России с главами государств «старой Европы». Она была обречена на утрату своей эффективности в связи с приходом к власти в соответствующих странах новых лиц, не стремившихся называть себя «друзьями Путина». Осенью 2005 года Ангела Меркель сменила на посту канцлера Германии Герхарда Шрёдера, Романо Проди в 2006 г. сменил в премьерском кресле Сильвио Берлускони, Николя Саркози – Жака Ширака (май 2007), а Гордон Браун – Тони Блэра (июнь 2007).
Все эти перемены оказалось не в пользу хороших отношений России с этими странами. Ушедшие лидеры Великобритании, Германии, Франции и Италии попытались было запустить процессы интеграции между РФ и ЕС. В связи с более проамериканским настроем новых национальных лидеров, многие эксперты заговорили тогда о начале процесса активной «атлантизации» Европы и консолидации евро-атлантического сообщества в том числе и перед лицом России. На деле ось Москва-Берлин-Париж, созданная в 2003 году действительно на основании противодействия политике США в начале иракского кризиса, имела целью не столько противостояние США, сколько создание временной неформальной структуры по интеграции России с Западом. Однако эти попытки провалились. Новые лидеры уже продемонстрировали, что являются не многим более проамериканскими, чем их предшественники. На деле они более озабочены европейской солидарностью, но явно холоднее относятся к России. Неформальное «сообщество интересов» Германии, Франции и России, подкреплённое довольно тёплыми отношениями с лидерами Великобритании и Италии, ушло в прошлое.
Большую негативную роль для отношений РФ-ЕС сыграл политический и медийный скандал, вызванный двумя смертями: убийством 7 октября 2006 года известной оппозиционной журналистки Анны Политковской и гибелью 23 ноября 2006 г. бывшего подполковника госбезопасности России, получившего в 2001 году политическое убежище в Великобритании, Александра Литвиненко. Западное общественное мнение однозначно приписало оба происшествия «руке Кремля», что стало прекрасным дополнением к общему тону утверждений об ущемлении демократии и прав человека в России и становлении в ней авторитарной и нетерпимой к инакомыслию системы власти. Россия стала нереспектабельным партнёром, контакты с которым легко причислялись к порочащим. В апреле 2007 года комиссар ЕС по торговле Питер Мандельсон признал, что отношения ЕС с Россией находятся в самой низкой точке своего развития.
Майский 2007 г. саммит РФ-ЕС в Самаре продемонстрировал глубокий политический кризис отношений. Наметилась тенденция к окончательному свёртыванию умеренной линии председательствующей в ЕС Германии в отношении России. Верховный представитель по внешней политике ЕС Хавьер Солана вообще не поехал в Самару. В.Путин по итогам саммита заявил было, что участники договорились почти по всем вопросам, за исключением острых проблем, связанных с «экономическим эгоизмом» отдельных стран. Романо Проди заявил в мае 2007 г., после саммита в Самаре: «Я уверен, что речь идёт лишь о временных трудностях… Россия и ЕС тесно связаны между собой, они взаимозависимы и в ближайшее время смогут найти пути совместного развития». Однако общий тон европейских комментариев был гораздо жёстче. Financial Times назвала саммит в Самаре «прохладным саммитом, перечеркнувшим надежды на укрепление российско-европейских отношений», где «Европейский Союз отмахнулся от требований России, просившей приструнить восточноевропейских членов ЕС». В сейме Литвы даже был подготовлен проект «Стратегии по сдерживанию России». Получили известность слова «одного европейского дипломата», приводимые Le Figaro: «На этой стадии то, что мы вообще говорим друг с другом, уже хорошо».
Развитие скандала вокруг «дела Литвиненко» после избрания премьер-министром Великобритании Гордона Брауна и отказа России от требования Лондона выдать ему, в обход норм российской конституции, подозреваемого в организации и совершении убийства Литвиненко бизнесмена Андрея Лугового, обозначило новую точку ухудшения российско-европейских отношений. В официальном заявлении председательствующей в ЕС Португалии в связи с делом Литвиненко говорится, что «ЕС выражает своё разочарование в связи с неспособностью России сотрудничать конструктивно с властями Великобритании».
После встречи министров иностранных дел стран ЕС в сентябре 2007 года журнал The Economist так подвёл общий итог российского вопроса: Европа ищет сотрудничества с Россией с 1999 года, но эти поиски провалились. В целом несомненно, что в 2007 году ЕС стал значительно более консолидированным в вопросах отношений с РФ. В докладе, подготовленном в 2007 году для Европейского совета по международным отношениям, говорится о провале политики по демократизации и вестернизации России и об опасности тактики национальных сделок с Россией. В такой холодной атмосфере прошёл и саммит РФ-ЕС в Марфе (Португалия) 26 октября 2007 г., на котором было решено продлить на год действие старого СПС.
2.Альтернативы восточной политики ЕС

 Однако сравнительно большая консолидированность стран ЕС по вопросам отношений с Россией в целом никак не отменила того факта, что различные страны очень по-разному смотрят на свою и общеевропейскую политику в отношении России, и эти различия очень заметны. В исследовании Европейского совета по внешним отношениям (2007 г.), страны ЕС были поделены в отношении России на пять групп: 1) «солдаты Холодной войны» (Польша и Литва), нацеленные на усиление конфронтационного характера отношений; 2) «троянские кони России» (Греция и Кипр), защищающие позиции России; 3) «стратегические партнёры» (Германия, Франция, Италия и Испания) с особыми двусторонними отношениями с Кремлём; 4) «дружественные прагматики» (Австрия, Бельгия, Болгария, Финляндия, Венгрия, Люксембург, Мальта, Словакия, Словения и Португалия), ставящие экономическую выгоду выше политических интересов; и 5) «холодные прагматики» (Великобритания, Чехия, Дания, Ирландия, Нидерланды, Швеция и Румыния), поддерживающие экономические связи с Москвой, но не забывающие и о критике России. Такое деление, получившее уже большую известность, в целом довольно точно определяет различия между странами ЕС в их подходе к России, хотя и требует некоторых уточнений, как по составу групп, так и по образному наименованию их позиций. По сути, в каждой из этих групп есть свой «лидер», под модель политики которого подвёрствуются чем-то схожие позиции других стран.


Для начала стоит остановиться на «дружественных прагматиках» и «солдатах Холодной войны» - группах, которые наиболее полно представляют Финляндия и Польша. Оба этих государства имеют старые концепции своей восточной политики и оба они претендуют на признание в ЕС за ними статуса «главных специалистов по Востоку». Одновременно, они предлагают совершенно разные (и даже откровенно противоположные) концепции отношений с Россией.
Финляндия доказывает эффективность своей прагматичной линии на дифференцированные взаимосвязи с Москвой и Брюсселем. Сейчас эта страна – один из самых активных проводников и инициаторов политики сотрудничества. Финляндией ещё в 1990-е гг. была инициирована масштабная программа регионального взаимодействия среди стран Балтийского моря, получившая название «Северное измерение». Она была запущена ЕС в 1997 году по инициативе Финляндии ради развития трансграничного сотрудничества в регионе Балтии. С 2007 года из политики ЕС «Северное измерение» трансформируется в общую политику России, ЕС, Норвегии и Исландии. Создана рабочая группа, осуществляющая постоянный контроль. И всё же из-за общего негативного фона российско-европейских отношений «Северное измерение» так и не получило свой бюджет и отдельную управленческую структуру.
Тем не менее, оно имеет немалое значение для связей России со всем регионом, особенно со Скандинавией, отношения с которой развиваются довольно неплохо. Особенно это касается конструктивных отношений с не входящей в ЕС Норвегией. Стоит отметить, что за 1990-е гг. Норвегия стала основной державой на Севере в плане экономической силы и влияния, потеснив былого лидера региона Швецию. В самой Швеции после прихода к власти правоцентристской коалиции (октябрь 2006 г.) ожидалось заметное ухудшение отношений с Россией, но, фактически, оно так и не произошло, что уже можно засчитать положительным итогом отношений.
Прямо противоположную модель отношений с Россией отстаивает Польша. У Польши нет никакой позитивной программы сотрудничества, подобной «Северному измерению». Хотя поначалу, ещё до вступления в ЕС, Варшава было уже предложила своё «Восточное измерение», но оно так и не вступило в действие. При этом, оно затрагивало регион Белоруссии, Украины, Молдавии и отчасти стран Закавказья, но относительно России касалось только её Калининградской области.
Для Польши, основу восточной политики которой составляет «доктрина Гедройца-Мерошевского», сдобренная воспоминаниями о «доброй ягеллонской идее», главной декларируемой целью является обеспечение максимальной независимости от Москвы Украины и Белоруссии. Эти страны рассматриваются как «историческая сфера влияния» Польши и призваны, по мере проводимой через её старания их постепенной интеграции в ЕС и НАТО, обеспечить ей большое международное влияние (особенно в рамках ЕС) и статус региональной державы. Только при реализации этого сценария Польша рассчитывает на равных говорить как с Францией и Германией, так и с Россией.
Польша, наверное, единственная страна, финляндизация которой в принципе невозможна. Этому имеется целый ряд серьёзных причин, главные из которых лежат в структуре польской идентичности, национальной идеологии. Польская восточная политика принципиально и открыто идеологизирована, антипрагматична, и имеет свои обоснования в понятиях и категориях «исторической политики». Восточное направление является важнейшим фактором внутренней политики Польши, сильнейшим образом влияя на симпатии избирателей.
Вето, наложенное Польшей на разработку нового Базового соглашения Россия-ЕС, было демаршем, направленым не столько в сторону России, сколько в сторону ЕС. Председательство в ЕС Финляндии (объявившей отношения с Россией приоритетом своего срока), с последующим переходом этой роли к почти пророссийской Германии, было серьёзным вызовом для Польши. В этой ситуации для неё оказалась вполне самодостаточной целью политика простого торможения процесса ускоренной «финляндизации» ЕС, срыв финской программы председательства в этом вопросе. На этом пути Польша немалого добилась: её во многом поддержала Еврокомиссия, и отчасти некоторые другие страны. Она смогла поставить на повестку дня вопрос об общеевропейских экономических санкциях в отношении России, а также развить тему энергетической солидарности в рамках ЕС. Политика, которой придерживалась путинская Россия относительно Польши, во многом дала полезные результаты: требование жёсткого отстранения Варшавы от переговоров РФ-ЕС фактически изолировало Польшу от линии российско-европейских отношений, однако не решило главную проблему: юридически закреплённую за Польшей возможность влиять на стратегию всего ЕС в отношении России. Общий итог польской восточной политики оказался явно негативным для России с Евросоюза, а польско-российские отношения оказались одной из важнейших составляющих всей системы связей РФ-ЕС.
3.Страновая и региональная дифференциация взаимоотношений

 Заметные сдвиги в этом плане произошли со странами Центральной Европы. Если в первой половине 2000-х гг. их политика была ближе всего именно к польской модели, то примерно с 2005 г. для политических элит этих стран явно более привлекательной стала финляндская модель. Откровенно пророссийскими называют иногда в европейской печати правительства в Венгрии (Ф.Дюрчаня) и Словакии (Р.Фицо). В этом отношении их в целом дополняет такой новый член ЕС как Болгария. Стоит напомнить, что в вышеприведённом разделении стран ЕС на группы по отношению к России страны Центральной и Юго-Восточной Европы (за исключением Польши) отнесены либо к «дружественным прагматикам», либо к «холодным прагматикам» (как Румыния и Чехия). Отношения последней с Россией портит главным образом ориентация её правительства на размещение на территории своей страны систем американской ПРО, но надо иметь в виду, что для Праги это вопрос в первую очередь отношений с США, а не с Россией. В целом общая направленность региона на «финляндизацию» просматривается довольно чётко и имеет серьёзные геополитические и экономические обоснования. В то же время стоит отметить, что каких-либо серьёзных прорывов в отношениях России с этими странами за последние годы так и не произошло. Фактически, России нечего предложить им, кроме всё того же прагматического экономического сотрудничества, особенно а энергетической сфере.



Более тесные политические и экономические отношения Россия поддерживает со странами, именуемыми самой Москвой её «стратегическими партнёрами».
Наиболее тесная сеть отношений из всех стран мира сложилась у России с Германией. В 2001 году В.Путин произнёс в германском бундестаге речь на немецком языке, анонсировавшую тесные партнёрские связи двух стран. Тогда же был основан Петербургский диалог – российско-немецкий дискуссионный форум с ежегодными встречами. Президент России назвал российско-германские отношения «каркасом в деле строительства единой Европы». Действительно, у России и Германии сейчас много общего во взгляде на систему международных отношений. Кроме того, Германия является крупнейшим внешнеторговым партнёром России (10% российского экспорта). Немецкий язык изучает 3,5 млн россиян – это больше, чем во всём остальном мире. Приоритетность российско-германских отношений подкреплялась активными личными контактами Путина с канцлером Г.Шрёдером. По предложению Шрёдера Германия уступила России своё право председательствовать в 2006 году в Большой восьмёрке, что было очень сильным дружественным жестом со стороны Берлина. У РФ и ФРГ очень большие совместные проекты в области экономического сотрудничества, особенно в сфере энергоресурсов.
Разногласия между правыми и левыми в Германии по вопросам внешней политики, в том числе российской, носят скорее тактический, чем стратегический характер. Стратегический российско-германский диалог, в то же время, продолжается. В.Путин, подводя итоги за 2006 год, сказал, что этот год «сложился для российско-германских отношений по-настоящему удачно». В этих отношениях, на его взгляд, нет проблемных вопросов. Во время январского 2007 года визита в Россию А.Меркель сказала, что от перспектив российско-германских отношений «дух захватывает». В то же время, накапливаются противоречия в сфере международных отношений, особенно по вопросу о ядерной программе Ирана.
Не менее серьёзными были опасения России в связи со сменой на посту президента Франции Жака Ширака на Николя Саркози. Активно проамериканская риторика нового президента и подчёркнуто прохладное отношение к России окончательно подорвали надежды на сохранение особых отношений по оси Москва-Берлин-Париж. И тем не менее, как и в случае с Германией, реальность оказалась не столь негативной, как предполагалось. В первые же дни Н.Саркози оценил итог предыдущего президента в деятельности на международной арене как «образцовый» и подтвердил привилегированный характер отношений с Москвой. На ключевые внешнеполитические посты назначены выходцы из оппозиционной Социалистической партии (министр иностранных дел Бернар Кушнер, госсекретарь по европейским делам Жан-Пьер Жуйе), что также способствует более мягкому климату российско-французских отношений.
За послесоветское время Франция сильно отстала от других стран в деле экономического сотрудничества с Россией. Доля Франции в российском экспорте – всего 3%. Российско-французские отношения основаны главным образом на политике, не на экономике. Однако в политической области точек совпадения по-прежнему много. Париж сходится с Москвой во мнениях относительно установки ПРО США и дальнейшего расширения НАТО. Франция выступает против членства Турции в ЕС, что также на руку России. Особый характер отношений подтвердил визит Н.Саркози в Москву 9-10 октября 2007 года.
Наиболее тесными и дружественными отношения России при Путине сложились с Грецией. В 2001 году посол Греции в Москве Д.Кипреос назвал отношения России с Грецией образцом сотрудничества России с государством – членом НАТО и ЕС. Во время рабочего визита президента России в Грецию в сентябре 2006 года была принята стратегически важная российско-греко-болгарская Декларация о сотрудничестве в области энергетики (строительство нефтепровода Бургас-Александропулос). Кроме того существует проект строительства автомагистрали, опоясывающей Чёрное море – «Путь аргонавтов». На встрече с В.Путиным в Кремле 18 декабря 2007 года премьер-министр Греции Константинос Караманлис назвал Россию «стратегическим партнёром Греции».
В полной мере оправдались опасения Кремля по поводу смены власти в Великобритании. При Тони Блэре российско-британские отношения развивались очень неплохо. Великобритания была первой западной страной, которую посетил Путин после избрания его президентом РФ. В июне 2003 года состоялся первый за 159 лет государственный визит главы российского государства в Великобританию. Стоит отметить, что Великобритания имеет вторую по величине после США программу экономического и технического сотрудничества с Россией. В 2003 году Т.Блэр говорил о «конструктивной дружбе и партнёрстве», о том, что отношения между странами «более сильные, чем когда бы то ни было».
Сильнейшим ударом по российско-британским отношениям стало крайне политизированное «дело Литвиненко». В стадию настоящего дипломатического конфликта оно переросло после 27 июня 2007 года, когда премьер-министром Великобритании стал Гордон Браун. После уже упоминавшегося отказа России выдать А.Лугового, Лондон и Москва обменялись рядом дипломатических жестов недружественного характера, среди которых был отказ от сотрудничества в борьбе с терроризмом, высылка с двух сторон четырёх дипломатов и временное прекращение выдачи виз официальным лицам. В «Комментарии МИД России по российско-британским отношениям» от 19.07.2007 говорится о «сделанном Лондоном сознательном выборе в пользу ухудшения отношений с Россией».
Однако Лондону не удалось добиться поддержки со стороны ЕС его жёстких действий в отношении России. Страны ЕС предпочли видеть здесь проблемы двусторонних отношений, ограничившись ни к чему не обязывающей декларацией. В.Путин сказал, что он «уверен, что с этим мини-кризисом мы тоже справимся». Однако пока что не видно тех путей, которыми страны могли бы вновь вернуться к действительно конструктивным связям. Российско-британские отношения стали фактором, серьёзно дестабилизирующим европейскую и международную политическую обстановку.
Среди прочих раздражающих моментов в отношениях двух стран есть и такой, как активная поддержка Лондоном перспектив членства в ЕС Турции. Конституционный кризис Евросоюза в 2005 г. во многом подорвал планы по дальнейшему расширению, однако вопрос остаётся открытым. Между тем, членство Турции в ЕС представляет немалую опасность для России в первую очередь из-за очень активной политики этой страны на постсоветском пространстве. Это ещё один случай глубоко исторически и этно-культурно обоснованной политики, направленной против интересов России и потому опасной в плане усиления влияния её на политику всего ЕС.
После распада СССР официальной государственной политикой Турции стала протекция над «пятью новыми турецкими республиками» (а в турецком языке нет различия между турками и тюрками). Впрочем, Азербайджаном, Туркменистаном, Узбекистаном, Кыргызстаном и Казахстаном дело не ограничивается. Огромное значение также придаётся «ещё не освобождённым турецким республикам» - тюркским автономиям РФ (Якутия, Тыва, Хакасия, Башкортостан, Татарстан, Чувашия, Карачаево-Черкессия, (Кабардино)-Балкария, Калмыкия, Алтай). Пантюркизм – официальная идеология современной Турции, руководящая линия всей её политики. Светскость Турции и её интегрированность в западные европейские и атлантические структуры – важнейшие качества, делающие Турцию очень притягательной страной и перспективной региональной державой не только для тюркских республик, но и даже для Грузии. Одновременно стоит оговориться, что политические и экономические отношения России с Турцией в последнее десятилетие можно охарактеризовать как доверительно прагматические.
следующая страница >>