Тема III. Выбор супруга и факторы риска при вступлении в брак 40 - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Конвенция о правах ребенка Права, обязанности и ответственность родителей 1 445.56kb.
Факторы, оказывающие воздействие на цены 1 53.46kb.
Урок 3 как наилучшим способом общаться с моим спутником жизни? 1 83.75kb.
Формы социальной работы с детьми группы риска и их семьями 1 26.6kb.
87. Управление рисками 1 30.84kb.
Краткое содержание курса Тема Цели и задачи тэо тема Факторы, определяющие... 1 63.84kb.
Аксиомы здоровья школьников и школьные факторы риска Специалисты... 1 57.46kb.
Выбор способа оценки доходности и риска фондового индекса и реализация... 1 34.79kb.
Исторически цена всегда была основным фактором, определяю­щим выбор... 1 323.15kb.
Краткое содержание курса Тема №1 Понятийный аппарат логистики и факторы... 1 52.62kb.
Лекция Ценные бумаги 1 131.64kb.
Учебное пособие содержание часть I. Исторические книги ветхого завета 13 3386.66kb.
Урок литературы «Война глазами детей» 1 78.68kb.
Тема III. Выбор супруга и факторы риска при вступлении в брак 40 - страница №2/20

Тема II

ПОЛОВАЯ СОЦИАЛИЗАЦИЯ И ПОДГОТОВКА К БРАКУ

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ ПОЛОВОЙ СОЦИАЛИЗАЦИИ

Психосексуальное развитие — результат половой социализации, в ходе которой индивид усваивает определенную половую роль и пра­вила сексуального поведения (Кон И. С, 1988). Психологические ме­ханизмы половой социализации и формирования половой идентичнос­ти (осознания своей половой принадлежности) изучены слабо. Здесь существует несколько теорий.

I. Теория идентификации, уходящая корнями в психоанализ, под­
черкивает роль эмоций и подражания. Считается, что ребенок бессо­
знательно имитирует поведение взрослых представителей своего пола,
место которых он хочет занять (Кон И. С, 1981). Главное возражение
против теории идентификации — неопределенность ее основного по­
нятия, которое обозначает и уподобление себя другому, и подражание,
и отождествление с другими. Кроме того, поведение детей не всегда
основано на подражании поведению взрослых: например, однополые
мальчишеские компании возникают явно не от того, что мальчики
видят, как их отцы избегают женского общества.

II. Теория половой типизации, опирающаяся на теорию социально­


го научения, придает решающее значение механизмам психического
подкрепления: родители и другие люди поощряют мальчиков за мас­
кулинное поведение и осуждают их, когда те ведут себя «женственно»;
девочки получают положительное подкрепление за фемининное по­
ведение и осуждаются за маскулинное (Mischel W., 1966). Теорию по­
ловой типизации упрекают в механистичности, с ее позиций трудно
объяснить появление многочисленных и не зависящих от воспитания

индивидуальных вариаций и отклонений от половых стереотипов. Многие стереотипные маскулинные и фемининные реакции склады­ваются стихийно, независимо от обучения и поощрения и даже вопре­ки им.

III. Теория самокатегоризации, опирающаяся на когнитивно-гене­тическую теорию, подчеркивает познавательную сторону этого про­цесса и особенно значение самосознания: ребенок сначала усваивает
представление о половой идентичности, о том, что значит быть муж­чиной или женщиной, затем определяет себя как мальчика или девоч­ку и после этого старается сообразовать свое поведение с тем, что ка­жется ему соответствующим такому поведению. Уязвимое звено этой
теории в том, что полоролевая дифференциация поведения начинает­ся у детей гораздо раньше, чем у них складывается устойчивое созна­ние своей половой идентичности.

В свете теории половой типизации ребенок мог бы сказать: «Я люб­лю получать поощрения: меня поощряют, когда я делаю "мальчико­вые" вещи: поэтому я хочу быть "мальчиком"», а в свете теории само­категоризации: «Я мальчик, поэтому я хочу делать "мальчиковые" вещи и такое поведение доставляет мне удовольствие».

Вероятно, эти теории нужно считать не столько альтернативными, сколько взаимодополняющими. Они описывают процесс половой со­циализации с разных точек зрения: теория половой типизации — с точ­ки зрения воспитателей, теория самокатегоризации — с точки зрения ребенка.

IV. Существует подход, рассматривающий процесс половой социа­


лизации как аналогичный усвоению языка или любой другой системы
правил (половая роль не что иное, как некое правило) (Constantinople
А., 1979).

V. Стадиальная теория подчеркивает не собственный механизм по­


ловой дифференциации сознания, а закономерности ее развития во
времени, по этапам:

  1. усвоение стандартов социального поведения;

  2. обучение полоспецифическому поведению;

  3. сопоставление себя с другими людьми;

  1. осознание необратимости своего пола и следование «правилам
    пола» уже по внутренним, интериоризованным, а не внешним
    мотивам.

Считается, что развитие «гендерных схем» (Levy G. D.,Carter, D. В., 1989), обусловленных полом социокультурных норм и/или стереоти­пов, отчасти представляет собой следствие уровня когнитивного раз-
вития ребенка, отчасти — результат влияния отдельных сторон куль­туры, которые ребенок может наблюдать. Частью тендерных схем яв­ляется представление о половой идентичности, которое в определен­ной последовательности развивается у ребенка на протяжении первых 7—8 лет его жизни. Дети начинают называть себя «мальчиком» или «де­вочкой» в очень раннем возрасте. Однако они еще не понимают, что будут оставаться мужчинами и женщинами всю свою жизнь и что пол нельзя изменить как одежду, прическу или род занятий. Дошкольник вполне может поинтересоваться у своего отца, кем тот был в детстве — мальчиком или девочкой. К 6—7 годам большинство уже не делает по­добных ошибок. Дети достигают ступени, которую можно охаракте­ризовать как константность пола (StangorC, Ruble D. N., 1987).

В последние годы чаще используется термин «гендерная социали­зация». Используется также понятие «гендерная роль», означающее набор ожидаемых образцов поведения для мужчин и женщин. Счита­ется, что культурные ожидания формируют наши представления о том, как должны вести себя мужчина и женщина (Майерс Д., 1999). Автор утверждает: «Можно сказать, что гендерная социализация дает девоч­кам "корни", а мальчикам "крылья"». За последние полстолетия в дет­ских книгах, удостоенных премии Кадцекотта (Caldecott Award books), девочки в четыре раза чаще мальчиков изображались как использую­щие предметы домашней утвари (швабры, швейные иголки, кастрю­ли и сковородки), а мальчики в пять раз чаще девочек пользовались инструментами (такими, как плуг, вилы, оружие) (Crabb and Bielawski, 1994). Авторы считают это причиной того, что «повсеместно, как со­общает ООН (1991), женщины выполняют большую часть домашней работы» (Майерс Д., 1999, с. 259).

С другой стороны, существуют и культуральные различия, обуслов­ленные, в частности, особенностями исторического развития разных стран за последние десятилетия. Так, если проанализировать отече­ственную детскую литературу и кинофильмы начиная от послевоен­ных десятилетий до конца 1980-х годов, то можно выявить определен­ную тендерную закономерность. Девочки-школьницы почти повсеме­стно показаны как более успешные в учебе, более ответственные и социально адаптированные. К тому же в Советской России существо­вал сложившийся литературный стереотип: девочка-отличница, опе­кающая ропссника-мальчикавучебе (иногда против его желания), в то время как противоположное сочетание (мальчик, который учится луч­ше и помогает слабоуспевающей в учебе однокласснице) можно рас­ценивать как исключительный случай.

С. В. Ковалев (1989) говорит о стадиях, в которых проявления внут­ренне присущей человеку способности любить выражены особенно сильно. Это возраст около 3 лет, когда ребенку вдруг начинает очень нравиться мальчик или девочка (строго по признаку определенного пола!) одного с ним или более старшего (что более свойственно девоч­кам) возраста.

Это младший школьный возраст (7—8 лет), когда полудетская влюб­
ленность проявляется во взаимной нежности и жалости. '

Это подростковый возраст (12-13), когда чувство к человеку про­тивоположного пола находит свое выражение в возрастающей тяге к общению, жадном интересе к объекту любви и своеобразном фети­шизме (когда особо привлекает какой-то один компонент внешности, например волосы или нога).

Юношеский возраст (15—17 лет), когда обусловленная социальной ситуацией развития привязанность юношей и девушек друг к другу носит уже почти совсем «взрослый» характер, ибо основывается на тяге к глубокой личной интимности, стремлении познать личность «объек­та» любви.

Различные авторы (Колесов Д. В., СельвероваН. Б., 1982; Ковалев С. В., 1989; Дементьева И. Ф., 1991; Сысенко В. А, 1981; Каган В. Е., 1991) подчеркивают роль полового воспитания.



Половое воспитание:

ч



Половое воспитание рассматривается как процесс, направленный на выработку черт личности и установок, определяющих полезное для общества отношение к человеку противоположного пола (не только в семье, но и практически везде).

По мнению Д. В. Колесова и Н. Б. Сельверовой, трактовка полово­го воспитания основана на трех положениях:



  1. Половая принадлежность — важнейший стержень формирую­
    щейся личности, поэтому формирование в детях эталонов на~
    стоящей мужественности и женственности и потребности сле-ч
    довать этим эталонам необходимо не только в плане гармонии
    сексуального развития, но и для нормальной и эффективной
    социализации личности.

  2. Половое влечение не должно подавляться, однако важно при-?
    вить педагогически приемлемые способы его удовлетворения в
    межличностном общении с лицами противоположного пола.

3. Необходимо предупреждать преждевременное осознание ребен­ком некоторых проявлений сексуального развития, что, однако, должно выражаться не в отказе от обсуждения с детьми и подро­стками этих вопросов, а в своевременном, но не чрезмерном их сексуальном просвещении.

Задачу полового воспитания Д. В. Колесов и Н. Б. Сельверова (1978) видят в формировании общественно полезных установок личности в различных аспектах взаимоотношений между представителями проти­воположных полов, которые бы обеспечивали сохранение личного здо­ровья, создание полноценной здоровой семьи, ориентацию супругов на такое число детей в семье, которое в наибольшей степени отвечало бы интересам общества, и развитие способности учитывать специфичес­кие половые особенности (физического и психического характера) про­тивоположного пола в процессе трудовой деятельности.

B. А. Сысенко ввел понятие «способность к браку», предполагаю­щее несколько слагаемых: 1) способность сочувствовать, сопережи­вать, т. е. «входить» в эмоциональный мир другого партнера, понимать го радости и горести, переживания и неудачи, находить духовное еди­нение с другим человеком; 2) способность к кооперации, сотрудниче­ству, межчеловеческому общению, наличие навыков и умений в осу­ществлении многих видов труда, организация домашнего потребле­ния и распределения; 3) высокая этическая культура, предполагающая умение быть терпимым и снисходительным, великодушным и добрым, принимать другого человека со всеми его странностями и недостатка­ми, подавлять собственные эмоции.

Представления о семье и браке

C. В. Ковалев подчеркивает важность формирования адекватных брач-но-семейных представлений юношей и девушек. В настоящее время пред­ставления о браке у молодежи имеют ряд негативных особенностей: так, в возрасте 13—15 лет происходит прогрессирующее разделение и проти­вопоставление понятий любви и брака. У студенческой молодежи (по дан­ным анкетного опроса «Твой идеал») значимость любви при выборе спут­ника жизни оказалась на четвертом месте после качеств «уважение», «доверие», «взаимопонимание». Происходит явное «оттеснение» люб­ви в браке на фоне ее предшествующего всевластия. То есть юноши и девушки могут воспринимать семью как помеху своим чувствам и лишь впоследствии, мучительным путем проб и ошибок, прийти к постиже-

нию нравственно-психологической ценности брака. Задача заключает­ся в том, чтобы сформировать у старшеклассников понимание ценнос­ти семьи и постараться создать правильное понимание соотношения любви и брака и роли любви как основы долгосрочного союза.

Следующее, что характеризует брачно-семейные представления молодежи, — это их явная потребительская нереалистичность. Так, по данным В. И. Зацепина, при исследовании студентов оказалось, что средний желаемый супруг по своим положительным качествам пре­восходил «среднего» реального юношу из непосредственного окруже­ния девушек-студенток, аналогично юношам-студентам идеальная супруга представлялась в виде женщины, которая была не только луч­ше реальных девушек, но и превосходила их самих по уму, честности, веселью и трудолюбию.

Для молодежи характерно расхождение качеств желаемого спутника жизни и предполагаемого партнера по повседневному общению, из круга; которого этот спутник в общем-то и должен выбираться. Опросы со-> циологов показали, что качества личности, считающиеся значимыми для идеального супруга, в реальном общении юношей и девушек не имеют решающего значения.

Проведенное нами (в 1998—2001 годах) исследование предбрачных предпочтений студентов и студенток университета показало во мно­гом сходную картину.

Открытая форма опроса (формулировки предлагались самими рее-; пондентами) выявила, что в образе предпочитаемой партнерши по| общению у студентов должны быть такие качества, как (в порядке убы вания): внешние данные, положительные черты характера (различные для каждого из ответивших — доброта, верность, скромность, поря­дочность, воспитанность, трудолюбие и т. д.), ум, коммуникативные данные, чувство юмора, веселость, женственность, сексуальность, тер­пеливое отношение к самому отвечавшему, общее развитие (духовное, кругозор, профессионализм), трудолюбие, уравновешенность, спокой­ствие, здоровье, материальная обеспеченность.

Образ будущей супруги включает в себя: нравственные качества (как суммарный индекс различных черт характера: честность, умение дер­жать слово, порядочность, верность, доброта и т. д.), ум, внешность, культурное развитие, отношение к самому опрашиваемому (любящая, терпеливая, уступающая), свойства темперамента (поровну ответов — уравновешенность и импульсивность), чувство юмора, щедрость, гос­теприимство, коммуникативные качества, женственность. Часть сту­дентов затруднились назвать качества будущей супруги.'



Та б л и ца 2. Характеристики образа девушки, с которой хотелось бы общаться, и качества, которые хотелось бы видеть в будущей супруге студентам Университета (философский факультет)




Образ предпочитаемой подруги

% отве­тов

Образ будущей супруги

% отве­тов

1

Внешние данные

71,2

Нравственные качества (суммарный индекс различных черт хорошего характера)

75,0

2

Нравственные качества (суммарное выражение разнородных качеств хорошего характера)

68,3

Ум

67,1

3

Ум

65,4

Внешность

56,7

4

Коммуникативные данные

34,6

Культурное развитие (духовное развитие, образование, кругозор, профессионализм и т. д.)

53,4

5

Чувство юмора, веселость

32,7

Отношение к самому отвечавшему

33,3

6

Женственность

28,4

Уравновешенность

16,7

7

Сексуальность

26,5

Импульсивность

16,7

8

Терпеливое отношение к самому отвечавшему

25,1

Чувство юмора, веселость

15,1

9

Общее развитие (духов­ное, кругозор, профессио­нализм)

24,3

Гостеприимство, щедрость

13,3

10

Трудолюбие

16,7

Коммуникативные качества

8,2,

11

Уравновешенность, спокойствие

15,6

Женственность

7,5

12

Здоровье

4,6

Финансовая • обеспеченность, карьера

7,5

13

Финансовая обеспеченность

3,8

Здоровье

3,8

Таким образом, выявилось некоторое рассогласование образов партнерши, с которой хотелось бы общаться, и будущей жены. Каче­ства последней оказались для юношей менее определенными, что, ве­роятно, связано с общей неопределенностью их семейного будущего (часть молодых мужчин не думает о браке).



Та б л и ца 3. Предбрачные предпочтения девушек-студенток Университета




Образ предпочитаемого партнера по общению

% отве­тов



Образ желаемого супруга

% отве­тов

1

Внешность и особенности телосложения

100,0

1

Отношение к опрашиваемой

100,0

2

Чувство юмора

78,7

2

Зрелость, ответственность

83,2

3

Ум

60,1

3

Ум

60,1

4

Нравственные качества (по сумме различных свойств — честности, порядочности и т. д.)

49,4

4

Финансовая обеспеченность

53,4

5

Чуткость, доброта.

47,1

5

Доброта

48,3

6

Коммуникативные качества

43,7

6

Внешность

36,3

7

Отношение к респондентке

41,6

7

Чувство юмора

34,3

8

Волевые качества

36,5

8-9.

Трудолюбие

30,8

9

Образованность

34,2

8-9

Терпеливость

30,8

10-11

Яркость, неординарность

25,7

10

Уверенность в себе

25,1

10-11

Воспитанность

25,7

11

«Защитник»

23,4

12

Финансовая обеспеченность

23,4

12

Эрудиция

20,5

13

Уверенность в себе

21,3

13 V

Волевые качества

18,7

14

Трудолюбие, работоспособность

10,3

14

Коммуникабельн ость

16,4

15

Сексуальность

9,4

15

Сексуальность

8,3

16

Самостоятельность

7,4

16

Воспитанность

7,3

Анализ предбрачных представлений девушек-студенток (философ­ского и экономического факультетов) показал большее, чем у юношей, рассогласование между качествами предпочитаемого партнера по об­щению и характеристиками будущего (желаемого) супруга. Так, если для привлекательности партнера важны его внешность или особенно-

сти телосложения (атлетизм, спортивная форма и т. д.), а также чув­ство юмора и ум, то среди качеств, предпочтительных для семейной жизни, важнее оказываются отношение к самой опрашиваемой (лю­бящий, выполняющий мои желания и т. д. — формулировки разнооб­разны), зрелость, ответственность и ум. Внешность и чувство юмора теряют свои лидирующие позиции, а коммуникативные качества из срединных рангов перемещаются к последним. Зато половина опро­шенных девушек ждет от своего будущего избранника способности обеспечить семью, а одна четвертая часть — защиты.

Если же рассматривать предбрачные предпочтения молодежи не в усредненной форме, а произвести качественный анализ данных — ин­дивидуальное сопоставление предпочтений партнера и будущего мужа, то можно заметить, что студенты (и студентки) сильно отличаются по степени соответствия образов друга и мужа. У некоторых опрошен­ных наблюдается достаточно большое совпадение тех качеств, кото­рые делают молодого человека привлекательным для общения с ним, и желаемых свойств будущего супруга. В данном случае можно пред­сказать, что существует осознание качеств личности, важных для дол­говременного общения, и именно на них данные респонденты и ори­ентируются в выборе друзей (по словам С. В. Ковалева, на «значимые общечеловеческие ценности»). Таких юношей и девушек в нашей вы­борке оказалось 40%. У части студентов существует некоторое расхож­дение качеств желаемого партнера и спутника жизни. К сожалению, почти у половины (45%) студентов и студенток существует практичес­ки полное расхождение в образе друга (подруги) и будущего мужа (жены).

Наблюдается также и другая опасная тенденция — чрезмерность требований к партнеру и супругу: это касается в основном девушек. У части студенток выявлен практически полный перечень требований к молодым людям из всех теоретически возможных — он достигает 20 качеств. Здесь оказываются ум, красота, чуткость, лидерские каче­ства («сильнее меня»), обеспеченность, помощь по дому, честность, образованность, коммуникабельность, чувство юмора. Если при этом требования будут ригидны, вероятность построения успешных отно­шений снижается до минимума.

В. И. Зацепин отмечает также пигмалионизм в межличностном вос­приятии юношей и девушек. Выявлена прямая связь между характером самооценки и уровнем оценки желаемого супруга (супруги) по мно­гим качествам. Оказалось, что те, кто высоко оценил степень разви­тия у себя таких качеств, как честность, красота, жизнерадостность и др., хотел бы видеть эти качества и у своего будущего супруга. Работы

эстонских социологов показали, что подобный пигмалионизм весьма свойствен и идеализированным представлениям молодежи: у юношей и девушек идеал супруга обычно подобен собственному характеру (но с усилением его положительных составляющих). В целом в этих набо­рах больше всего ценятся сердечность, общительность, откровенность и интеллигентность (девушки еще ценят силу и целеустремленность, а юноши — скромность своих избранниц).

Вместе с тем выяснилось, что молодые люди, начинающие совмест­ную жизнь, плохо знают характеры друг друга — оценки, присваемые спутнику жизни, весьма существенно расходились с его (ее) самооцен­кой. Вступающие в брак наделяли избранника качествами, сходными с их собственными, но с известным их преувеличением в сторону боль­шей мужественности или женственности (Ковалев С. В., 1989).

Итак, развитие брачно-семейных представлений юношей и деву­шек включает в себя формирование у них правильных воззрений о со­отношении любви и брака, преодоление потребительских тенденций в отношении семьи и спутника жизни, воспитание реалистичности и цельности в восприятии себя и других.

Очень важная область полового воспитания — формирование эта­лонов мужественности и женственности. Именно в юношеском возрас­те у школьников происходит завершение формирования ролевых по­зиций мужчины и женщины. У девушек резко усиливается интерес к своей внешности и возникает своеобразная переоценка ее значения, сопряженная с общим ростом самооценки, увеличением потребности нравиться и обостренной оценкой своих и чужих успехов у противо­положного пола. У мальчиков же во главу угла встают сила и муже­ственность, что сопровождается бесконечными поведенческими экс­периментами, имеющими целью найти себя и сформировать свой об­раз взрослости. Формирование полового самосознания, эталонов мужественности и женственности начинается с первых дней жизни ре­бенка. Однако наиболее интенсивно оно осуществляется в подрост­ковом и юношеском возрастах, когда усвоенное на предшествующих стадиях начинает проверяться и уточняться в ходе интенсивного об­щения с лицами противоположного пола.

Исследования Т. И. Юферевой показывают, что практически един­ственной сферой жизнедеятельности, в которой формируются пред­ставления подростков об образах мужественности и женственности, являются взаимоотношения с противоположным полом. Оказалось, что эти представления в каждом возрасте отражают особые аспекты общения: в 7-м классе — семейно-бытовые отношения, в 8-м и, осо­бенно, в 9-м — более близкие эмоционально-личностные отношения

между юношами и девушками, причем прежние отношения с возрас­том не углубляются, а просто замещаются другими.

Представления подростков об идеальных для взаимоотношений полов качествах мужчин и женщин преимущественно связаны с поня­тием товарищества без учета половой принадлежности. Поэтому иде­альные представления и реальное поведение не совпадают, поскольку идеал не выполняет регулятивной функции. Печально также и то, что понятие женственности юноши связывали исключительно с материн­ством, а в раскрытии понятия мужественности забывают о таком ка­честве, как ответственность (Юферева Т. И., 1985, 1987).

С. В. Ковалев утверждает, что половое воспитание должно не сгла­живать, а, наоборот, всячески поддерживать половые различия муж­чин и женщин. Эти различия проявляются уже в первые дни после рождения, становясь с взрослением ребенка все более яркими и от­четливыми. Активность сильного пола носит своеобразный предмет­но-инструментальный характер, тогда как слабый пол по своей при­роде эмоционально-экспрессивен, что в достаточной степени прояв­ляется и в области полового поведения и влечений.

Трудно переоценить роль полового воспитания и в формировании качеств семьянина. Здесь огромную роль играет добрачный опыт юно­сти, в котором особенно важно познание как можно большего коли­чества реальных семей, царящих в них взаимоотношений и укладов. В настоящее время не принято знакомство домами, которое крайне необходимо юношам и девушкам по двум причинам: во-первых, при­вычно встречаясь вне семейного круга в местах проведения досуга, юноши и девушки не имеют возможности составить полноценное впе­чатление друг о друге, поскольку оно невозможно без знания о том, каким их избранник бывает среди родных и близких. Во-вторых, только при таком «домашнем» знакомстве молодые люди могут составить до­статочно точное впечатление не только об особенностях семейного микроклимата и уклада, но и об их приемлемости с точки зрения при­нятых в их собственном доме представлений о правах и обязанностях членов семьи, о том, как можно и должно поступать в семейной общ­ности. Основываясь на этом, молодые люди могли бы принять более точное решение о возможности будущей совместной жизни.

В. А. Сысенко (1985, с. 25) так формулирует основные направления деятельности по подготовке к семейной жизни:



  1. нравственная (осознание ценности брака, детей и т. д.);

  2. психологическая (сумма психологических знаний, необходимых

в супружеской жизни);


  1. педагогическая (навыки и способности к воспитанию детей);

  2. санитарно-гигиеническая (гигиена брака и быта);

  3. экономическая и хозяйственно-бытовая.

Литература

Голод С. И. Личная жизнь: любовь, отношения полов. Л., 1990.

Исаев Д. Н., Каган В. Е. Половое воспитание и психогигиена пола у детей. Л., 1980.

Каган В. Е. Воспитателю о сексологии. М., 1991.

Ковалев С. В. Психология современной семьи. М., 1988.

Колесов Д. В., Сельверова Н. Б. Физиолого-педагогические аспекты полового созрева­ния. М., 1978.

Кон И. С. Введение в сексологию. М., 1988.

Крайг Г. Психология развития. СПб.: Питер, 2002.

Психология подростка. Психологическая энциклопедия. Полное руководство для пси­хологов, педагогов и родителей / Под ред. А. А. Реана, СПб.: Прайм-Еврознак; М.: Олма-Пресс, 2003.



МайерсД. Социальная психология. СПб.; М.: Питер, 1999.

Сысенко В. А. Устойчивость брака: Проблемы, факторы, условия. М., 1981.

Сысенко В. А. Новобрачные в зеркале собственных взглядов, суждений, оценок// Мо­лодожены. М., 1985.

Юферева Т. И. Образы мужчин и женщин в сознании подростков // Вопросы психоло­гии. 1985. № 3.

Юферева Т. И. Формирование психологического пола // Формирование личности в переходный период от подросткового к юношескому возрасту. М., 1987.

Constantinople A. Sex-role acquisiton: In search of the elephant // Sex Roles. 1979. Vol 5. P. 121— 134.

Mischel W. A social-learning view of sex differences in behavior. The Development of sex differences / Ed. E. E. Maccoby. Stanfort, 1966. P. 56-61.

Stangor C, Ruble D. N. Development of gender role knowledge and gender consistency. New Directions for Child Development, 38, 5-22.

Levy, В., Carter, D. B. Gender schema gender constancy and gender-role knowledge: The roles of cognitive factors in preschoolers» gender-role stereotype attributions. Developmental Psychology, 25 (3), 1989. 444-449.


<< предыдущая страница   следующая страница >>