Старообрядчество самаро-саратовского поволжья второй половины XIX – начала XX вв.: Вклад в экономику и культуру края - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Проблема переживания в европейской философии второй половины xix-начала... 2 722.98kb.
Новое в государственных финансах второй половины XX начала XXI веков 1 61kb.
Объектом исследования диссертации выступают литература и искусство... 2 351.19kb.
Выбирается по последней цифре номера зачетной книжки 1 72.09kb.
Среднемировые 1 76.46kb.
Русская культура конца XIX – начала XX века. Цель урока: познакомить... 1 192.95kb.
Поэтому при формировании личности, необходимо сочетать гражданскую... 1 133.19kb.
Следует вести войну во Франции. Осад надлежало избегать 1 195.81kb.
Я решила поучаствовать в конкурсе о Великой Отечественной войне для... 1 200.29kb.
Сведения о церквах и религиях 5 1254.68kb.
Учебник: Природа и экология Красноярского края. Г. В. Раицкая, С. 1 67.53kb.
Один из самых богатейших музеев мира, славящийся своими историческими... 1 75.21kb.
Урок литературы «Война глазами детей» 1 78.68kb.
Старообрядчество самаро-саратовского поволжья второй половины XIX – начала XX вв. - страница №1/2

На правах рукописи

ОБУХОВИЧ СВЕТЛАНА АНАТОЛЬЕВНА




СТАРООБРЯДЧЕСТВО

САМАРО-САРАТОВСКОГО ПОВОЛЖЬЯ

ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX – НАЧАЛА XX ВВ.:

ВКЛАД В ЭКОНОМИКУ И КУЛЬТУРУ КРАЯ

07.00.02 - Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук


Москва – 2008

Работа выполнена на кафедре «История и правоведение» ГОУВПО «Поволжский государственный университет сервиса»

Научный руководитель: доктор исторических наук, доцент

Брежнева Светлана Николаевна

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, доцент



Керов Валерий Всеволодович;
кандидат исторических наук

Ряжев Андрей Сергеевич


Ведущая организация - Самарский государственный педагогический

университет


Защита состоится 20 ноября 2008 года в 14.00 на заседании диссертационного совета Д 212.150.01. ФГОУВПО «Российский государственный университет туризма и сервиса» по адресу: 141221, Московская область, Пушкинский район, пос. Черкизово, ул. Главная, 99, ауд. 1209, зал заседаний советов

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГОУВПО «Российский государственный университет туризма и сервиса».

Автореферат разослан « 20 » октября 2008 г.
Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат исторических наук, доцент В. В. Хорихин



I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы исследования. Изменение государственной политики в отношении религии и церкви в последние два десятилетия способствовало возрождению Русской православной церкви в целом и старообрядческой церкви в частности. Законы «О свободе вероисповеданий» и «О свободе совести и религиозных объединениях», принятые в 1990 и 1997 гг.1, а также Постановления Правительства РФ «О порядке передачи религиозным объединениям культовых зданий и иного имущества религиозного назначения» 1994 г.2 подготовили почву для активной духовной, культурной, просветительской деятельности в России православной церкви и иных конфессий. Строительство новых храмов, передача законным владельцам и восстановление старых церквей, организация приходов и службы, введение преподавания основ православного вероучения в школах – все это обусловило повышение интереса общества к истории православия и старообрядчества как его составляющей и других религиозных течений.

В последние годы возрос интерес исследователей к истории старообрядчества разных регионов России. Самарская губерния наряду с Нижегородской и Саратовской в XIX в. входила в число регионов, наиболее плотно населенных старообрядцами, и результаты научных поисков по истории старообрядчества региона востребованы сегодня непосредственно потомками староверов, восстанавливающими историю своих родов. Социальная востребованность темы, в свою очередь, дает возможность историкам перенести изучение проблемы на новый уровень, объединяя и сравнивая результаты исследований, выполненных на региональном материале.



Степень изученности темы. Старообрядчество как особое явление русской церкви, культуры и экономики вызывало интерес исследователей начиная с середины XVIII в. В изучении российского старообрядчества можно выделить три этапа: дореволюционный, советский и постсоветский.

В дореволюционной отечественной историографии, посвященной проблемам старообрядчества, традиционны следующие направления: церковное, ведомственное и демократическое.

Первые работы о старообрядчестве были написаны представителями официальной православной церкви и русской исторической науки - Дмитрием Ростовским3, Макарием (Булгаковым)4, Н.И. Субботиным5 и преследовали исключительно обличительные и миссионерские цели. Их относят к церковному (синодальному) направлению старообрядческой историографии. Главная заслуга историков церковного направления состояла в сборе и публикации документов о старообрядчестве, как правительственных, так и «вышедших из раскольничьей среды»6.

Своеобразный итог академическим исследованиям «по расколу» был подведен в 90-х годах XIX в. основательным трудом П.С. Смирнова «История русского раскола старообрядства»7. Важное место в работе Смирнова отведено Иргизу как центру беглопоповщины.

Со вступлением в 1841 г. графа Л.А. Перовского в должность министра внутренних дел правительство предпринимает попытку изучения раскола на местах. По поручению министра в губернии, где раскол получил «наиболее сильное развитие», были направлены «статистические экспедиции»8. Многочисленные попытки сбора данных о раскольниках и анализ полученного материала руководителями «экспедиций» послужили причиной формирования ведомственного (правительственного) направления для изучения «раскола».

П.И. Мельников в должности чиновника особых поручений при нижегородском губернаторе принимал непосредственное участие в правительственном надзоре над раскольниками. В «Очерках поповщины» П.И. Мельников называет Иргиз конца XVIII столетия митрополией поповщины9.

С середины ХIХ в. развивается демократическое (народническое) направление в изучении раскола, когда старообрядчество рассматривалось исключительно как движение социального протеста (А.П. Щапов10, А.С. Пругавин, В.В. Андреев11, В. Кельсиев12 и др.). Щапов впервые предложил рассматривать раскол не только как религиозное оппозиционное течение в православии, но также как движение противогосударственное, обусловленное социальными и политическими противоречиями.

Самым известным исследователем народнического направления в историографии раскола являлся А.С. Пругавин. В 80-х и 90-х гг. XIX века им были опубликованы десятки статей о старообрядчестве в журналах «Голос», «Новое время», «Вестник Европы», «Русская мысль» и многих других13. Особенность концепции А.С. Пругавина состояла в идеализации старообрядчества.

В течение второй половины XIX в. и в XX столетии было издано множество материалов по истории старообрядчества и сектантства под редакцией Н.И. Субботина, Я.Л. Барскова, Е.В. Барсова, В.Д. Бонч-Бруевича, В.Г. Дружинина, Н. Попова14. Используя эти материалы, а также вновь найденные, профессор Московской академии Н.Ф. Каптерев доказал, что именно в древнерусском церковном обряде сохранились элементы древнейшего византийского обряда15. Эту идею позднее развивали А.К. Бороздин16 и Е.Е. Голубинский. Говоря словами С. Пушкарева, «со староверов фактически были сняты обвинения в тупом упрямстве при защите искаженного обряда как причине возникновения движения»17.

Сами старообрядцы уже во второй половине XIX в. предпринимают попытки издавать свои научные труды, однако их книги как направленные «против постановлений православной церкви» распоряжениями Святейшего Синода запрещались и уничтожались18. После ослабления цензуры в 1905 г. вышли в свет работы старообрядческих писателей и исследователей раскола В.Е. Макарова19, В.Г. Сенатова20, И.И. Кириллова 21и др.

В историографии советского периода преобладали исследования старообрядчества как движения протеста (А.Е. Катунский, В.Ф. Миловидов22), причем большинство исследований было посвящено истории раннего периода раскола (XVII - первая половина XVIII вв.). Особое внимание в работах такого рода уделялось социально-экономическим аспектам деятельности старообрядчества. Например, В.Г. Карцов отождествлял раскол XVII века в России с западноевропейским протестантизмом, представляя смысл того и другого явления как вызов духовной и светской власти23.

Особенностью историографии старообрядчества 60-70-х гг. XX в. стало появление множества региональных исследований социологического и этнографического характера. С 1965 г. комплексное изучение старообрядческих центров ведется МГУ, а с 1975 г. – УрГУ. В 1970 г. экспедиция МГУ начала изучение Ветковско-Стародубских старообрядческих слобод – «колыбели» «поповской» традиции, перенесенной оттуда на Украину, в Молдавию, Подмосковье24 и в Поволжье. Материал этих экспедиций был систематизирован в работах Э.К. Гусевой, М.В. Богомоловой, Н.А. Кобяк25. Результаты других региональных исследований были опубликованы в работах известных этнографов и историков: Ю.В. Гагарина, Л.П. Лащука, А.А. Подмазова, В.П. Мотицкого, Н.Н. Покровского и др.26 Характерной чертой этого периода историографии старообрядчества можно признать также высокий научный интерес археографии к сочинениям староверов27.

Характерной чертой постсоветского этапа историографии старообрядчества стало вовлечение в научные дискуссии по проблемам староверия широкого круга ученых и самих старообрядцев, принимающих участие в тематических конференциях, публикующих материалы на страницах центральных и региональных старообрядческих изданий, а также на старообрядческих сайтах.

В последнее десятилетие появляются работы (включая диссертационные), посвящённые как отдельным старообрядческим согласиям, так и локальным группам, состоящим из представителей разных толков и согласий. Внимание исследователей привлекают такие проблемы, как особенности вероучения старообрядцев отдельных согласий, взаимодействие представителей разных согласий друг с другом28. Исследователи В.В. Керов, М.В. Брянцев, М.Ю. Рощин, Д.Е. Расков рассматривают вопросы хозяйственной и предпринимательской деятельности старообрядчества29.

Многие современные исследователи старообрядчества в той или иной степени затрагивают проблему взаимоотношений старообрядцев и власти (центральной и местной, гражданской и духовной)30. Этой теме посвящены диссертационные исследования В.В. Машковцевой, И.С. Наградова31.

В работе О.П. Ершовой «Старообрядчество и власть» представлены особенности государственной политики в отношении старообрядцев во второй половине XIX – XX вв.32 Главный вывод исследования: политика государства по отношению к староверам носила ограничительно-запретительный характер во все времена существования этого течения, даже в периоды либеральных царствований.

Характерной чертой современной историографии старообрядчества является преобладание региональных исследований. Среди них – диссертационные работы Н.В. Прокофьевой по истории старообрядчества Верхнего Поволжья и Е.С. Данилко по этнографии финно-угорских старообрядческих общин Урало-Поволжья33.

В заключение историографического обзора необходимо определить степень изученности в исторической литературе Самаро-Саратовского старообрядчества. О расцвете иргизских старообрядческих монастырей существует довольно много научных работ авторов второй половины XIX века. Так, статьи И.М. Добротворского (1857-1858 гг.)34 и Д.Л. Мордовцева (1872 г.)35 основаны на ценных источниках. Однако, говоря словами Н.С. Соколова, «тенденциозность – их главный недостаток»36. Интересный материал по истории Иргизских монастырей содержит «Сборник для истории старообрядчества» Н.И. Попова37. Статьи и книга Д. Дубакина38, посвященные истории иргизских монастырей, представляют собой «очень заурядную компиляцию»39 и составлены из перепечаток отрывков работ Добротворского, Мордовцева и Попова.

Начало научной работе по истории иргизских монастырей положили деятели Саратовской ученой архивной комиссии (далее СУАК), собравшие огромное количество архивных дел о «расколе» по Саратовской епархии.

Обобщающим трудом о происхождении и истории старообрядчества в Саратовской губернии до середины XIX в. является построенная на обширном документальном материале монография Н.С. Соколова «Раскол в Саратовском крае»40. Опубликованная в 1888 г., эта книга представляет собой текст магистерской диссертации автора. Солидная документированность и историческая объективность труда Соколова неоднократно отмечались отечественными историками41.

Исследователи иргизского старообрядчества завершают свои работы, как правило, описанием событий 1837-1841 годов, связанных с обращением монастырей в единоверие. Далее деятельность иргизских «раскольников» становится почти незаметной. Николаевские репрессии, имевшие своей целью искоренение раскола в государстве, вынудили староверов по всей России уйти в тень. Самаро-Саратовское Поволжье не стало исключением. О старообрядцах нашего края во второй половине XIX в. пишут скупо, отрывочно. Заметки о них обычно критического или иронического содержания.

В начале XX в. вышли в свет работы историко-публицистического характера И.В. Жилкина и Л.Т. Мизякина, посвященные истории и современности черемшанских старообрядческих монастырей42. Большую историческую ценность представляют также исторические исследования поволжского старообрядчества, относящиеся к первой трети XX в.: С. Введенский основал свою работу на материалах Симбирской губернии; член Саратовской ученой архивной комиссии, старообрядец С.И. Быстров исследовал поморское согласие в Саратовском крае; преподаватель Самарского университета Н.А. Архангельский изучил беглопоповское согласие в Николаевском уезде Самарской губернии43.

Среди современных научных работ по истории старообрядчества Саратовского Поволжья выделяются своей полнотой и документированностью диссертационное исследование иргизских старообрядческих общин второй половины XVIII – первой половины XIX вв. А.С. Ряжева, а также монография А. Наумова, посвященная истории храмов Хвалынска44.

Таким образом, проведенный историографический анализ показывает, что история Самаро-Саратовского старообрядчества второй половины XIX - начала XX вв., его вклада в экономику и культуру края не получила специального освещения в исторических исследованиях. Высокая научно-практическая значимость проблемы, ее актуальность и недостаточная разработанность обусловили выбор темы настоящего исследования.



Объект диссертационного исследования - старообрядчество требует уточнения позиции автора по двум направлениям: во-первых, следует объяснить особенности терминологии, применяемой к этому течению; во-вторых, необходимо обозначить старообрядческие толки и согласия, представленные в данной работе.

Старообрядчество рассматривается нами как течение в православии, возникшее после разделения (раскола) Русской православной церкви в середине XVII в., после реформ патриарха Никона. Существенными признаками старообрядчества служат: охранение древнего демократического принципа во власти (соборного начала в церкви, общинного управления в иночестве и в миру); противление духовной и гражданской власти в XVII веке и неприятие ее как власти законной в XIX и XX столетиях.

Термины «старообрядчество» и «староверие» употребляются нами как синонимы. Сами старообрядцы чаще определяли себя как староверов, подчеркивая приоритетность сохранения веры, «древляго благочестия», смысла, а не внешней формы обрядов. Для них характерно убеждение, что хранимая ими вера не «старая», а «истинная», и термин «раскольники» более применим к приверженцам официальной церкви как отрекшимся от древней богослужебной традиции. Автор настоящего исследования придерживается того же мнения и применяет термин «раскол» по отношению к староверам только для передачи характера и языка официальных донесений второй половины XIX столетия.

Определенную сложность для исследователя представляет также многообразие согласий и толков, сложившихся в старообрядчестве за многовековую его историю. Под согласием нами понимается крупное подразделение старообрядцев по вероучительным признакам, под толком – более мелкое (внутри согласия).

Автором выделяются два направления: старообрядчество, признающее церковную иерархию, так называемая «поповщина», и «беспоповщина», доказывающая невозможность сохранения после никоновской реформы полной трехчинной иерархии. К середине XIX в. «поповщина» была представлена церквями: «ветковской», или «беглопоповской», и «белокриницкой», или «австрийской». Согласий и толков «беспоповщины» еще больше. Назывались они либо по именам основателей (федосеевщина, аристовщина и многие другие), либо по месту основания (поморское согласие и другие), либо по особенностям учения (странники или бегуны, неплательщики и пр.). Но как бы далеко ни разошлись воззрения старообрядческих согласий, всех их объединяла единая цель – сохранить «отеческие» заветы в вере и культуре.

Предметом настоящего исследования является история всех старообрядческих общин Самаро-Саратовского Поволжья, внесших заметный вклад в экономику и культуру края. Однако преобладание в Николаевском уезде Самарской губернии, в Самаре, Хвалынске и Вольске с уездами общин, принявших после 1846 г. Белокриницкую иерархию, а также беглопоповцев, отказавшихся подчиниться ей, предопределило работу с материалами, касающимися преимущественно этих согласий, хранивших традиции иргизских старообрядческих монастырей.

Беспоповщина в настоящем исследовании представлена меньше. Тем не менее, рассматривая проблему вклада старообрядчества в экономику и культуру региона, нельзя было обойти вниманием экономическую, просветительскую, общественную деятельность представителей поморского и федосеевского согласий Саратова, Самары, Мелекесса и других городов Самаро-Саратовского Поволжья.



Цель и задачи исследования. Основная цель исследования: изучение состояния старообрядчества Самаро-Саратовского Поволжья второй половины XIX в. – 1917 г. и его вклада в экономику и культуру края. Достижение данной цели становится возможным при решении следующих задач:

- изучить причины и условия распространения старообрядчества на территории исследуемого региона;

- определить численное соотношение старообрядческого и ортодоксального православного населения региона;

- составить общий обзор состояния старообрядчества в хронологических рамках исследования;

- рассмотреть проблему взаимоотношений старообрядцев с местной духовной и гражданской властью в периоды репрессий (с середины XIX в. до октября 1905 г.) и «свободы» (конец 1905-1917 гг.);

- представить особенности деятельности духовных и общественных лидеров старообрядчества региона в годы репрессий и в период «свободы» (1905-1917 гг.);

- выявить представителей старообрядческого купечества исследуемого региона, а также рассмотреть направления и характерные черты их предпринимательской и торговой деятельности;

- определить роль старообрядческого купечества в жизни общин, их вклад в экономику и культуру края;

- изучить особенности просветительской, благотворительной деятельности старообрядчества, условия и отличительные черты их храмостроительства;

- сравнить особенности и результаты деятельности старообрядцев в период политики репрессий и в «золотое десятилетие» старообрядчества.



Методологической основой исследования являются принципы объективности и историзма в изучении явлений, процессов, связей и отношений. Под принципом историзма понимается анализ развития старообрядчества Самаро-Саратовского Поволжья с момента его появления в регионе и особенности изменения его под воздействием государственно-церковной политики во второй половине XIX – начале XX вв. Принцип объективности предполагает всестороннее изучение старообрядчества исследуемого региона.

Методология исследования строится на совокупности общенаучных методов. При интерпретации материала использованы сравнительно-исторический метод с применением системного анализа, общенаучные методы - анализ-синтез, исторический и логический, а также специально-исторические методы - системный и сопоставительный, синхронный и диахронный, метод экстраполяции.

В диссертации применены проблемный и хронологический подходы. Проблемный подход позволил относительно полно представить условия существования старообрядческих общин Самаро-Саратовского Поволжья второй половины XIX - начала XX вв.: их взаимоотношения с государственной и духовной властью, предпринимательскую, образовательную деятельность, храмостроительство. Хронологический подход дал возможность сравнения результатов деятельности старообрядческих общин и их лидеров в годы открытых репрессий второй половины XIX в. до октября 1905 г. и в период «свободы» с октября 1905 г. по 1917 г.

Территориальные рамки исследования. Выбор территориальных рамок исследования обусловлен исторической ситуацией формирования центра старообрядчества беглопоповского толка на р. Иргиз и последующего перемещения этого центра в Хвалынск. Иргизские монастыри до обращения их в единоверие принадлежали к Хвалынскому уезду Саратовской губернии. В 1836 г. село Мечетное было преобразовано в город Николаевск и земли, занимаемые монастырями, отошли к Николаевскому уезду.

Созданная в 1851 г. Самарская губерния вобрала в себя земли, ранее принадлежавшие губерниям: Симбирской, Оренбургской и Саратовской. В составе Саратовской губернии в 1851 году остались два «раскольнических» центра - Вольск и Хвалынск. Но сам Иргиз в пределах Николаевского уезда отошел к Самаре. Таким образом, с середины XIX века до 1917 г. важнейшими районами сосредоточения старообрядцев исследуемого региона Поволжья были: Николаевский уезд Самарской губернии, Вольск и Хвалынск с уездами Саратовской губернии. Этим регионам уделено в работе особое внимание.



Хронологические рамки исследования определены периодом с середины XIX в. до 1917 г. Выбор нижней хронологической границы обусловлен прежде всего достаточно высокой степенью изученности тем расцвета старообрядческого центра на Иргизе в конце XVIII - начале XIX вв. и обращения монастырей в единоверие в 30-40-х гг. XIX в.

Однако «разорение» и обращение в единоверие иргизских монастырей в 1837-1841 гг. не уничтожили и не ослабили местного «раскола», но вынудили старообрядцев перенести свой центр в другое место. Главными наследниками Иргиза стали черемшанские монастыри под Хвалынском. Многочисленным было старообрядчество Саратова, Вольска, Николаевска, Самары и многих других городов и сел Самаро-Саратовского Поволжья. Вольские, балаковские, мелекесские, самарские купцы-старообрядцы играли важную роль в экономике региона и имели большое влияние в своих городах, уездах и за их пределами. Тем не менее история волжского старообрядчества с середины XIX в. незаслуженно остается в тени периода расцвета знаменитого Иргиза. Кроме того, середина XIX в. является отправным моментом истории Самарской губернии.

1905-1917 гг. – короткий, но значительный период в истории старообрядчества. 17 апреля 1905 г. и 17 октября 1906 г. правительство принимает важнейшие для староверов законы: «Об укреплении основ веротерпимости» и «О порядке образования и действия старообрядческих и сектантских общин», которые знаменуют собой начало периода свободы и расцвета старообрядческих общин. После прихода к власти большевистского правительства старообрядцы в течение нескольких лет утрачивают полученные права. Их лидеры, наставники, священники подвергаются репрессиям, а храмы закрываются или разрушаются.

Источниковая база исследования

Неопубликованные источники по истории старообрядчества Самаро-Саратовского Поволжья второй половины XIX – начала XX вв. извлечены нами из фондов Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), Государственного архива Самарской области (ГАСамО), Государственного архива Саратовской области (ГАСарО), а также фондов Пугачёвского филиала Государственного архива Саратовской области (ПФ ГАСарО).

Разработанные в ходе исследования материалы «о расколе» фонда Третьего отделения ГАРФ (Ф.109) относятся к периоду 1850-1879 гг. Департамент полиции МВД также собирал сведения о последователях различных сект и религиозных учений, «если деятельность их носит противоправительственный характер»45. В фондах А.Ф. Кони и П.Н. Милюкова ГАРФ хранятся документы, проливающие свет на проблему формирования законодательства о старообрядчестве в период «золотого десятилетия» 1905-1917 гг.

Обширный комплекс архивных документов был разработан в архивах Самарской и Саратовской областей. В ходе разработки проблемы отношений старообрядчества исследуемого региона с местной гражданской и светской властью наибольшее количество документов было извлечено из фондов: духовных консисторий46, канцелярий епископов Самарского и Саратовского47, Вольского духовного правления48. Ценный материал по иргизскому старообрядчеству 1853-1858 гг. обнаружен в переписке епископа Самарского Евсевия с настоятелем Спасо-Преображенского единоверческого монастыря Иоасафом, хранящейся в ПФ ГАСарО49.

Автором разработана большая группа статистических источников. Это «ведомости о числе раскольников разных сект», составленные духовными консисториями, духовными правлениями, а также «ревизские сказки»50.

Со второй половины XIX в. сведения о ко­личестве старообрядцев в разных населенных пунктах исследуемого региона стали поступать в губерн­ские статистические комитеты. В 70-е гг. XIX в. статистические комитеты уже публикуют свои материалы51.

Несмотря на неточность статистических сведений, соотношение численности старообрядцев, проживающих в разных уездах Саратовской и Самарской губерний, за­фиксированное по статистическим отчетам, обычно отражает реальную си­туацию и позволяет определить, какие территории были наиболее «заражены расколом».

Главная трудность разработки проблемы вклада старообрядцев в экономику края заключалась в определении принадлежности к староверию того или иного деятеля (прежде всего купеческого сословия). Сведения такого рода были извлечены нами из следующих фондов ГАСамО: «Самарское губернское правление», «Самарский купеческий староста», «Самарская городская управа», «Самарская городская Дума»52; а также из фондов ГАСарО: «Саратовская городская Дума» и «Попечительство общественных имений купцов и мещан г.Саратова»53.

Таким образом, нами были исследованы документы и материалы 29 фондов вышеназванных архивов.

Кроме архивных документов, для разработки темы настоящего диссертационного исследования были привлечены материалы фондов Пугачёвского и Хвалынского краеведческих музеев, отдела редких книг Самарской областной научной библиотеки. Самыми ценными из них, на наш взгляд, являются рукописи54.

Законодательные акты. Этот вид опубликованных источников представлен законами, правительственными указами и постановлениями о «расколе» и правах старообрядцев. Некоторые законодательные акты, касающиеся положения старообрядцев, были найдены в «Полном собрании законов Российской империи»55, другие – в «Законах о раскольниках и сектантах с разъяснением Святейшего Правительствующего Синода и Правительствующего Сената». Из «Свода законов Российской империи»56 нами извлечены законы «О предупреждении и пресечении распространения расколов и ересей между православными». Статьи «о ересях и расколе» второго отдела «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных» (1846 г.) опубликованы в 6-м томе сборника «Российское законодательство X-XX вв.» 57

Законодательные источники «по расколу» до 1905 г. показывают, как карательные меры сочетались с мерами ограничительного характера. В 1905-1917 гг. законодательство о старообрядчестве находилось в стадии разработки. Эта группа источников отличается высокой степенью достоверности и полноты.



Периодическая печать. Значительную группу источников представляют материалы периодической печати. При работе были привлечены материалы центральной и местной печати, а также старообрядческой периодики.

Статьи и заметки о староверах Самарской и Саратовской губерний во второй половине XIX - начале XX вв. публиковали многие центральные журналы и газеты: «Сын отечества», «Отечественные записки», «Страна», «Голос», «Истина», «Миссионерское обозрение», «Церковный вестник», «Церковно-общественный вестник», «Православный собеседник» и другие58.

«Епархиальные ведомости» (саратовские и самарские) в специальных «миссионерских отделах публиковали заметки миссионеров «о состоянии раскола». Беседы, собеседования, размышления местных миссионеров содержат, как правило, мало фактов, однако полны негативных эмоций по отношению к «раскольникам». Что касается данных о количестве «раскольников», то здесь сведения миссионеров представляются более независимыми, чем сведения православных священников.

Легальная и систематически издаваемая старообрядческая пресса появляется в России после введения основ веротерпимости в 1905 г. Это газета «Слово правды», еженедельник «Церковь» и некоторые другие.

В 1912 году В.З. Яксанов основал в Саратове ежемесячный поморский журнал «Щит веры», который вскоре стал наиболее авторитетным журналом поморцев в России. В 1917 г. также под редакцией В.З. Яксанова в Саратове выходил журнал «Старообрядчество и кооперация» (орган Саратовского старообрядческого общества потребителей).

Активное участие в старообрядческой периодической печати принимал член Саратовской ученой комиссии, заведующий старообрядческим училищем С.И. Быстров, сотрудничая в журналах «Старообрядческий Вестник», «Церковь», «Знаменное пение», «Старообрядческая мысль», «Старая Русь», «Златоструй», «Старообрядец», «Щит веры», «Трезвая Жизнь», «Вести Дня», «Свободная Россия»59. С выходом в свет газеты «Голос старообрядческого Поволжья» С.И. Быстров принял участие в ее редактировании.

В начале 1918 г. были закрыты все старообрядческие печатные органы, в том числе «Щит веры» и «Голос старообрядческого Поволжья» - ценнейшие источники по истории старообрядчества в 1912-1917 гг.

Источники, привлеченные в ходе работы над диссертацией, представляют собой богатый и разнообразный материал для изучения проблем отношений старообрядчества Самаро-Саратовского Поволжья с местной духовной и светской властью, а также вклада староверов региона в экономику и культуру края во второй половине XIX - начале XX вв.



Научная новизна исследования выражена как в самом выборе темы, так и в содержании труда, отличающегося самостоятельным и творческим подходом к решению основных задач исследования. Впервые предметом исследования стали не только взаимоотношения староверов и власти, но и деятельность лидеров старообрядчества и старообрядческих общин в области экономики и культуры исследуемого региона. В рамках настоящей диссертационной работы впервые в отечественной исторической науке:

- комплексно исследуется старообрядчество Самаро-Саратовского Поволжья второй половины XIX - начала XX вв.;

- в научный оборот вводится большое количество новых архивных документов и материалов, ранее неизвестных или малоизвестных научной общественности;

- выявлены многие неизвестные до сих пор фамилии купцов-старообрядцев Самаро-Саратовского Поволжья, определены направления их предпринимательства и торговли, особенности благотворительной деятельности;

- на основе научных методов представлены результаты авторского анализа экономической и культурной деятельности лидеров старообрядчества и старообрядческих общин исследуемого региона.

Научно-практическая значимость исследования и рекомендации. Научно-практическая значимость работы заключается в том, что ее выводы дают возможность более полно и объективно представить особенности экономической и культурной деятельности лидеров старообрядчества и старообрядческих общин Самаро-Саратовского Поволжья в период репрессий (во второй половине XIX в. до октября 1905 г.) и в «десятилетие свободы» (с октября 1905 г. по 1917 г.).

Результаты исследования могут применяться в учебно-воспитательном процессе и научно-исследовательской работе в вузах РФ. Материалы диссертации могут использоваться в области других общественных наук, в частности в педагогике и экономике. Невозможно воссоздать историю российского предпринимательства, не учитывая важнейший его элемент – старообрядческое купечество. Весомый вклад старообрядческого купечества в экономику и культуру Самаро-Саратовского Поволжья, представленный в настоящем исследовании, может послужить примером успешной предпринимательской деятельности, основанной на традиционных народных этических принципах.

Результаты, полученные автором, позволяют определить новые перспективные направления в научно-исследовательской работе:

- особенности религиозной, культурной и экономической деятельности старообрядческих общин разных согласий и толков на территории Среднего и Нижнего Поволжья;

- православные миссионеры и старообрядческие начётчики Поволжья: история и результаты дискуссий;

- этнографические исследования старообрядчества Среднего и Нижнего Поволжья;

- изучение миграционных процессов в среде староверов Поволжья, их отношений с разными старообрядческими центрами России.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертационного исследования были представлены на Международной научной конференции «Татищевские чтения: актуальные проблемы науки и практики» (19 апреля 2007 г.). Кроме того, результаты исследования представлены в ряде научных статей.

Структура исследования. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, списка источников и литературы, приложений, фотодокументов.


II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ
Во введении обосновывается актуальность избранной темы, определяются объект, предмет, хронологические и территориальные рамки научной работы, её методологическая база, указываются цель и задачи исследования. Дана общая характеристика состояния научной разработанности исследуемых проблем, а также представлена источниковая база исследования.

В первой главе «Старообрядчество Самаро-Саратовского Поволжья в годы репрессий (с середины XIX века до 1905 г.)» разработаны следующие проблемы:

- формирование центров староверия на территории Самаро-Саратовского Поволжья;

- определение численности старообрядчества исследуемого региона, выделение преобладающих в регионе старообрядческих согласий и толков, а также городов и сел с преимущественно старообрядческим населением;

- изучение особенностей отношений старообрядцев Самаро-Саратовского Поволжья с представителями местной гражданской и духовной власти в зависимости от изменения правительственной политики относительно «раскола»;

- определение условий и результатов предпринимательской и торговой деятельности старообрядческого купечества исследуемого региона в годы репрессий.

В первом разделе I главы «Старообрядческие центры Поволжья: Иргиз и Хвалынск» представлены условия появления старообрядцев в Самаро-Саратовском Поволжье, а также определены причины необычайно быстрого возвышения и столь же стремительного падения старообрядческих монастырей на р. Иргиз.

Преемниками иргизских монастырей явились черемшанские скиты. Однако черемшанский старообрядческий центр, в отличие от иргизского, складывался в условиях жестоких гонений на староверов, формировался нелегально. Черемшанские монастыри не были столь богатыми, как иргизские, число их обитателей несравнимо меньше, а храмы до 1884-го г. маскировались под хозяйственные и жилые строения. Тем не менее влияние черемшанской «Палестины» в старообрядческой среде, слава несгибаемых настоятелей скитов Серапиона и Фелицаты сопоставимы с влиянием и славой Иргиза. Количественные и качественные отличия этих центров обусловлены прежде всего изменением отношения правительственной власти к старообрядчеству в 30-х гг. XIX века.

В царствование Николая I борьба с расколом становится общим делом правительства и ортодоксального духовенства. Однако именно в это время было положено начало изу­чения явления раскола властными структурами. В 30-е гг. XIX в. закладываются основы вероисповедной политики и статистики старообрядчества60. Во втором разделе I главы «Численность старообрядчества и распределение по толкам» представлены и систематизированы разнообразные сведения статистического характера относительно старообрядчества исследуемого региона.

Как полагает автор, наибольшее распространение старообрядчество получило в Самарской губернии: в Николаевском, Бугурусланском и Самарском уездах. Из населённых пунктов выделяются большим количеством «раскольников» в Николаевском уезде: г. Николаевск, с. Грачёвый Куст, с. Журавлиха, с. Каменка; в Бугурусланском уезде – г. Бугуруслан, Слобода Кинельская; в Самарском – с. Новые Костычи. Преимущественно «поморским» было с. Хрящёвка Ставропольского уезда, много поморцев числилось также в г.Новоузенск. Спасово согласие преобладало в с. Иловатый Ерик Новоузенского уезда61.

В Саратовской губернии наибольшее число староверов проживало в Хвалынске и Хвалынском уезде, в Саратове с уездом, в Вольске с уездом, а также в уездах: Аткарском, Балашёвском, Сердобском и Царицынском62.

Отношения старообрядчества с местной духовной и светской властью в период с 1850-х по 1905 г. напрямую зависели от изменения правительственного курса в отношении старообрядчества. Этому вопросу посвящен третий раздел I главы исследования «Отношения староверов с местной духовной и светской властью». Автор доказывает, что политика открытых репрессий против старообрядчества в царствование Николая I не дала положительных результатов, а лишь породила лицемерие и взяточничество в отношениях староверов с духовной и гражданской властью.

С начала 60-х годов XIX века шёл процесс постепенной либерализации правительственной политики в отношении российского крестьянства в целом и старообрядчества в частности.

В период с середины 60-х до середины 80-х гг. особенности отношений между старообрядцами Самаро-Саратовского Поволжья и местной гражданской и духовной властью лучше всего иллюстрируют документы хвалынской купеческой дочери Фёклы Евдокимовны Толстиковой63, впоследствии легендарной настоятельницы старообрядческого женского скита Фелицаты.

С воцарением императора Александра III положение старообрядчества несколько улучшилось, но только Манифест 1905 года даровал старообрядцам ограниченную, однако уже ощутимую свободу вероисповедания.

Тема четвертого раздела I главы настоящего исследования – «Вклад старообрядчества в экономику края (на примере деятельности волжских купцов-староверов)». Как отмечает диссертант, в современных исследованиях исторического, экономического и философского характера, в той или иной степени касающихся проблем развития хозяйства и предпринимательства в России до 1917 года, часто встречаются доказательства первостепенности роли старообрядчества в формировании русской деловой этики. Из рядов староверов вышли тысячи талантливых торгово-промышленных деятелей.

В ходе работы с архивными документами автором было выявлено большое количество фамилий купцов-старообрядцев Саратовской и Самарской губерний, давно забытых, никогда не упоминавшихся в публикациях исторического плана. Также были собраны сведения о направлении и масштабах предпринимательства и торговли многих представителей старообрядческого купечества исследуемого региона, особенностях ведения семейного купеческого дела.

В 1860-х гг. купцы-старообрядцы входят в состав первых представительных органов Самарской губернии. В 1865 г. в списках гласных первого состава Самарского губернского земского собрания - два старообрядца белокриницкого согласия: от Самарского уезда - самарский купец Иван Львович Санин, от Николаевского уезда - балаковский купец Иван Иванович Заслонов. Оба они были не только успешными предпринимателями, но и активными деятелями белокриницкого согласия, устроителями и попечителями моленных. В списках гласных Самарской городской Думы - имена И.Л. Санина и его единоверца, самарского купца Ивана Селиверстовича Пензина64.

Среди знаменитых купеческих фамилий Самары некоторые также имели старообрядческие корни. Так, пожалуй, самые известные самарские купцы-меценаты и благотворители - Шихобаловы, Аржановы, а также Челышевы - были единоверцами65. Вышедшие из старообрядческих родов, они всю свою деятельность подчиняли правилам старообрядческой этики, главные из которых - честность и щедрая благотворительность.

Большое влияние на экономику, культуру и даже местную власть имели старообрядческие купеческие роды некоторых городов исследуемого региона: Мальцевы в Балаково, Марковы в Мелекессе, Кузьмины-Михайловы, Пономаревы, Шикины, Буяновы, Казарины в Хвалынске, Злобины, Расторгуевы, Сапожниковы, Суетины в Вольске.

Главным результатом работы над четвертым разделом I главы автор полагает доказательство широкого представительства старообрядчества в купечестве Самаро-Саратовского Поволжья и достижения некоторыми из них больших высот в предпринимательстве и даже на общественных должностях, несмотря на ограничительную политику правительства по отношению к старообрядцам.



следующая страница >>