Пространство и время с точки зрения информационного подхода - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Пространство и время с точки зрения информационного подхода - страница №1/1

Пространство и время с точки зрения информационного подхода.


Понятия пространства и времени впервые возникли в “обыденном” сознании и были связаны с “протяжённостью” и “длительностью” действительного мира и событий в нём. В этом сознании простраство и время были нераздельны поскольку всякое изменение в пространстве осознавалось только с помощью понятия времени. Такие понятия как “прошлое” или “будущее” внутренне содержали в себе пространственно-временные отношения и не конкретизировались выражениями: “будущее время”, “будущее пространство” и “прошлое время”, “прошлое пространство”. Например в выражении “прошлое и будущее России” не содержится разделения пространства России в прошлом времени или простраства России в будущем времени. Разделение единого понятия пространства-времени стало происходить, а затем утвердилось с появлением метрики пространства — геометрии, — и утвердилось в научном сознании в классической физике. Обыденное сознание с одной стороны сохраняло “реликтовое” представление о единстве пространства-времени в обыденной жизни, а с другой стороны испытывало влияние научных представлений, и это влияние становилось всё более значительным.

Философия, возникшая из обыденной жизни как и наука, развила своё собственное знание которое по необходимости должно было сохранять общность, как с обыденной жизнью, так и с наукой. Однако наука добивалась таких впечатляющих успехов вместе со своим “техническим приложением”, что философия не могла не испытывать на себе влияния этих успехов. Фритьоф Капра отмечает: “Классическая физика исходила из представлений об абсолютном, трёхмерном пространстве, существующем независимо от содержащихся в нём материальных объектах и подчиняющемся законам евклидовой геометрии, и о времени как о самостоятельном измерении, которое носит, опять же, абсолютный характер и течёт с одинаковой скоростью, независимо от материального мира. На Западе эти представления стали настолько неотъемлемой частью всего мировоззрения философов и учёных, что в них видели истинные и несомненные свойства природы». («Дао физики». С. 138). Но И. Кант не принял диктата «математического естествознания» в таком истолковании понятий простраства-времени. Как пишет Н. В. Мотрошилова: «Очень важен вывод, к которому пришёл Кант в ходе критики двух главных традиционных подходов: пространство и время не суть ни вещи среди вещей, ни материя, ни субстанция и потому не должны быть с ними отождествляемы; но они и не должны быть совершенно отрываемы от вещей, точнее от нашего, человеческого отношения к вещам (Н. В. Мотрошилова. «Рождение и развитие философских идей». М. «ИПЛ». 1991. С. 367).

После появления теории относительности наличие абсолютного и независимого в своих отдельностях пространства и времени в физике было подвергнуто ревизии. Физики признали, что ньютонианского пространства и времени не существует а есть, единое пространство-время “событий”. Философы стали энергично встраивать эти новые физические представления о пространстве-времени в философское знание, оставив в своём “тылу” плодотворные идеи. Например, И. Кант ещё до появления теории относительности рассматривал пространство и время как “две формы “чистого” созерцания”, считая их непрерывными и бесконечными. При этом он настаивал, что пространство и время не являются дискурсивными (общими понятиями), а являются “чистыми формами чувственного созерцания”, относящимися к миру “не вещей” (Undinge), но очень прочно связанными с вещественным миром. Он не принял ньютонианского взгляда на пространство и время, и не принял лейбницеанского подхода к проблеме. Теория относительности будучи физической теорией несла такой мощный философский заряд, что философы стали лишь интерпретировать физические представления о пространстве-времени, порождённые математическим аппаратом теории относительности. Бертран Рассел в своей книге “Человеческое познание: его сфера и границы” исследует обыденное представление о пространстве-времени, но не делает попытки связать его с научным представлением. Он делает упор на интерпретацию выводов современной физики с помощью трудновоспринимаемых понятий “point-instants», которые понимаются как «события».

“Событие” есть то, что или с чем-либо совпадает, или чему-либо предшествует, или за чем-либо следует.

“Биография”, к которой какое-либо событие относится, есть совокупность всех событий, которым это событие предшествует, или следует за ним, или с ним совпадает.

“Момент” есть совокупность событий, относящихся к одной биографии и имеющих два свойства: а) любые два события из этой совокупности совпадают; b) ни одно событие вне этой совокупности не совпадает ни с одним из её членов.

О событии говорят, что оно «существует в» такой-то момент, если оно является членом этого момента.

О моменте говорят, что он имеет место «раньше» другого если в нём имеет место событие, которое полностью предшествует какому-либо событию в другом моменте.

«Временной ряд данного момента» есть ряд моментов, одним из которых является данный момент, причём этот ряд имеет то свойство, что из любых двух его моментов один имеет место раньше, чем другой. …

Мы отправляемся от того факта, что, хотя физики и отвергают ньютоновское абсолютное время, они тем не менее продолжают пользоваться переменной t и говорят о «моментах» как о её значениях. Считается, что значения t образуют ряд, упорядочиваемый отношением, называемым словами “раньше — позже”. Считается также, что существуют явления, называемые “событиями”, которые включают в себя как подкласс всё, что мы можем наблюдать. …

В отношении нашей переменной t обозначающее определение исключается нашим отрицанием абсолютного времени. Мы должны поэтому искать структурное определение. А это предполагает, что моменты должны иметь структуру и что эта структура должна состоять из известных нам элементов. Как данные опыта мы имеем отношения «совпадения» и «предшествования» и видим, что с помощью этих отношений мы можем построить структуры, имеющие такие формальные свойства, которых математические физики требуют от «моментов». (Бертран Рассел. «Человеческое познание: его сфера и границы». С. С. 240, 241, 242).

Б. Рассел признавал, что “математическая физика содержит в себе такую колоссальную теоретическую надстройку, что её чувственное основание почти совершенно затемняется” (С. 43). Находясь под влиянием такой научной массы и рассматривая пространство в психологии, он говорит, что «нужно отказаться от концепции одного единого пространства, кантовского «бесконечного данного целого»» (С. 197). Это требование тем более странно, что оно звучит в психологическом контексте. Но ведь нельзя не признать правоту Канта, который считает, что «чистое созерцание» может охватить бесконечность пространства только «схватываним» целого. Желание охватить бесконечность простраства-времени «отдельностями» и последовательностью (во времени) неисполнимо без способности сознания к «схватыванию» его в целом. Правое полушарие головного мозга имеет дело с цельностями, в том числе и с бесконеными.

Попыткой вернуть физику к чувственному основанию была книга Фритьофа Капры “Дао физики”. Ф. Капра считал, что трудности интерпретации современной физики можно разрешить с обращением к положениям восточной философии, которая, по его мнению, осталась в органической связи с действительным бытием человека, не испытав искажающего влияния геометризации сознания, как это случилось на западе. Однако положения восточной философии столь неопределённы и столь чувственны, что «рассудку» (в кантовском понимании) не за что зацепиться. Оставаясь же в чувственном мире, нельзя постигнуть математический мир физики путём интуиции, по причине его «колоссальности» и неопределимости основания. Физика даже не делает попытки интерпретации понятия «энергии», а философы соглашаются с ними — «…мы должны распрощаться со всякими наглядными изображениями того, что происходит в атоме, и должны оставить попытки сказать, что представляет собой энергия. Мы должны сказать просто: имеется нечто количественно измеримое, чему мы даём название «энергия»» (С. 42).

Здесь, в этой главе, не будут предприниматься попытки дать интерпретацию понятию пространства-времени, как оно представляется физикам. Здесь будет попытка осмыслить понятия пространства и времени с точки зрения «информационного подхода», в его приближении к обыденному сознанию, и где сразу предоставляется читателю возможность сравнить два определения.

Одно из них принадлежит И. Канту в интерпретации Н. В. Мотрошитовой (цитировалось выше): «пространство и время не суть ни вещи среди вещей, ни материя, ни субстанция и поэтому не должны быть с ними отождествлены; но они и не должны быть совершенно отрываемы от вещей, точнее, от нашего, человеческого отношения к вещам».

Другое принадлежит Н. Винеру в изложении автора учебника «Прикладная теория информации» В. И. Дмитриева: «В книге Н. Винера «Кибернетика» подчёркивается, что «информация есть информация, а не материя и не энергия»» (С. 6)


Актуальное и потенциальное пространство-время.


Тот факт, что употребление понятия пространства-времени начинается со слова “пространство,” отражает объективное свойство мира, в котором существует человек. Это свйство заключается в негэнтропийности того, что противостоит человеческому физическому телу как пространственные образования — вещи, предметы. Негэнтропия внешняя представляет собой количество информации, которая заключена в устройстве вещей и предметов и в их устойчивых отношениях. С точки зрения “информационного подхода” негэнтропия предполагает наличие моделей в информационных центрах систем, которые реализуются с вероятностями тех или иных значений, и эти значения позволяют говорить о негэнтропии, когда вероятности реализации моделей близки к единице в определённом для данной системы объёме пространства-времени. Таким образом, земная поверхность состоит из систем с такими структурными и функциональными моделями, реализация которых определяет состояние среды их существования называемое “земной твердью”. Современная физика пока ещё не заинтересовалась той информацией, которая организует мир, называемый нами “физическим”. Но человек изучая себя уже пришёл к пониманию того, что в человеческой деятельности, в познавательной особенно, есть такое понятие, которое “не является ни энергией, ни материей”, а просто информацией, значение которой огромно.

Мир противостоит человеку и это есть пространство. Человек в своей материальности как физическое тело противостоит миру. И это тоже есть пространство “занятое” структурой человеческого тела. Это простраство есть негэнтропия, поскольку информационная модель восприятия человека человеком, называемая “образом”, всегда реализуется, когда один человек имеет дело с другим человеком. Модель может быть самой разной информационной ёмкости (массы), поэтому различные модели разных масс используются человеком для самых разных задачь — одна задача у близких друг другу людей, другая задача у врача, руководителя и т. д. А одна из общих человеческих задачь — задача определения физического облика человека в отличие от восприятия животных, растительности, ландшафта. Нет сомнения, что весь окружающий мир имеет свои модели восприятия человеческого тела как пространства, “занятого” некой материальной структурой. Когда человек оказывается в их информационном “поле,” эти системы выполняют свою задачу общую для всех систем — сохранение своей целостности в пространстве, — для чего у окружающего мира есть модели отношений с человеческим телом как с локальным пространством-временем, занятым квантово-физическими системами, квантово-химическими, биохимическими, физиологическими, биологическими, психологическими, социальными и общефизическими (гравитационно-инерциальными, оптическими, звуковыми, тепловыми), объединёнными в целостность, называемую “человек”.

Если предположить, что всякая система имеет цель самосохранения, а саморазвивающаяся система ещё и цель развития, то исполнение цели предполагает постоянное пополнение внутренней негэнтропии. Для человека исполнение цели самосохранения и саморазвития предполагает восполнение негэнтропии организма в процессе его жизни в виде потребления пищи (воды), реализации инстинкта размножения и защиты от окружающей среды. Пищу человек может найти в окружающем мире. Первобытный человек, покинув “с утра” своё жилище, выходил на поиск пищи в условно свободное пространство. При этом пространство уже представляет собой некоторую негэнтропию в виде “земной тверди”. Поэтому с большой долей условности можно сказать, что это пространство двухмерно. Но в этой двухмерности пространства нахождение пищи равновероятно во всех радиальных направлениях от точки нахождения человека — пространство многомерно. Время нахождения пищи также неопределённо, и в целом представлено светлым временем суток. Такой процесс энтропиен как в пространстве так и во времени при условии, что человек ещё не имеет моделей изменения плотности вероятности нахождения пищи ни в пространстве, ни во времени, обусловленных, например, знанием о том, что звери собираются в локальном месте пространства и времени на водопой и во время водопоя. Единственно определённым, то есть негэнтропией, является условно плоское пространство, по котрому человек передвигается в поисках пищи.

Но эта негэнтропия (плоское пространство) является таковой только по отношению к энергии движения человека. По отношению же к цели “найти пищу” она обращается в энтропию. Поэтому по отншению к “пищевой” цели это пространство является потенциальным пространством. А актуальным пространством является точка (point) на которую ступает одна ступня ноги шагающего человека в момент (instants), когда эта ступня соприкасается с пространством почвы. Поэтому мы можем сказать, что энергия шагания состоит из квантов точка-момент , где точка есть локальное место соприкосновения двух чужеродных пространств с взаимным отталкиванием, а момент есть длительность этого взаимодействия.

Рассматривая процесс шагания мы должны признать, что он осуществляется автоматически. Это значит, что мы не входим в рассмотрение информационных процессов, управляющих шаганием. (Но это не означает, что мы не можем этого сделать. Например, мы совершенно определённо знаем, что только благодаря информации человек научается ходить вертикально. Кроме того мы знаем, что на физиологическом уровне шагание обеспечивается информацией, передаваемой по нервной системе в виде электрических импульсов. Но мы ещё не только не знаем, но даже и не предполагаем, что в химических процессах, которые обеспечивают сокращение мышечных волокон, есть информация, а что есть энергия).

Пока процесс шагания происходит автоматически, без явного (осознаваемого) участия информационного центра, этот процесс протекает в дискретном, действительном пространстве-времени, где каждый “квант” шагания есть точка в пространстве и настоящий момент, понимаемый как энергия. Проблема пространства-времени, так как она понимается на бытовом, научном и философском уровнях в этом энергетическом процессе не возникает и не осознаётся (“...мы не определяем энергию…”). Но она возникает в проекции на цель, которая в данном случае определяется как “нахождение пищи”. Каждый шаг “срабатывает” пространство-время, оставляя его в прошлом, переходя в будущее, которое возможно лишь при наличии свободы. Размерность пространства-времени “прошлое —- настоящее — будущее” неявно определена целью “найти и съесть”. Это пространство-время цели определено внутренними свойствами организма. Причём внутреннее пространство-время определяется генетически его устройством — централизацией “входа” пищи и временными характеристиками, которые без больших подробностей можно назвать “критическими”. Сигналом о том, что время срабатывается, приближаясь к критическому, является возрастание чувства голода.

Чувство голода является следствием того, что физиологические модели переработки пищи внутри организма и снабжения негэнтропийными элементами узлов по переработки энтропии “входа” в негэнтропию “выхода” (что понимается как снабжение клеток организма питателными веществами) перестают реализовываться с ожидаемой вероятностью. В результате информационная негэнтропия устойчивого биохимического процесса переходит в отрицательную негэнтропию. А это воспринимается информационным центром как “случайное”, то есть энтропийное событие. Поэтому информационный центр реагирует “возбуждением” (воздействие на log pi.). Возбуждение активизирует поиск пищи, ускоряя и разнообразя движение.

В соответствии с рассмотренной ранее зависимостью между вероятностью реализации ожидания и возрастанием логарифма этой вероятности, понимаемой в “информационном подходе” как “воля” ( множитель pi log pi), можно предположить, что наибольшей силы сигнал о голоде и соответственно наибольшая активность достигаются при вероятности реализации пищевой модели равной 0, 37.

При нахождении пищи и утолении голода совершается информационный акт в виде реализации пищевой модели. Этот акт есть та же самая точка-момент энергетического обмена, а точнее поглощения “кванта” энергии, где “квантом” энергии выступает та система, которая была поглощена в виде пищи. Таким образом, “настоящее время” есть момент реализации пищевой модели в действительном пространстве, где эта пища найдена, и которое определяется как “точка”.

Соответственно “прошлым временем” будет время поиска “настоящего момента”, а будущим временем будет время следующего поиска. Прошлое пространство связано с настоящим энергетическими”квантами”-шагами, а будущее пространство включает в себя прошлое и несколько расширенное неизвестное. Это позволяет сказать, что моделью будущего является несколько улучшенное прошлое. (Возможны кардинальные изменения моделей будущего, что подготавливается предварительным информационным развитием).

Возвращение “домой” есть обратное движение в действительном пространстве, степень обратимости которого определяется памятью. Актуальность пространства в движении “домой” определяется только по отношению к процессу шагания.

Следующее утро начинается повторением шагания. Но в этом случае поверхность земли, оставаясь актуальным пространством для энергетики шагания, уже является информационным пространством по отношению к жизненноважной цели “найти и съесть”. Получается, что потенциальное пространство и информационное пространство тождественны. Ландшафт в данном случае выполняет роль координатной сетки. (В ньютонианской физике, как известно, признавалось наличие независимого пространства, состоящего из точек, в которых могли в различные моменты времени появляться тела. Поэтому не будет неожиданностью, если кто-либо будет считать ландшафт независимым и абсолютным пространством, в котором возможно “бесцельное убивание времени”). Актуальным пространством в данном случае по-прежнему является та точка пространства, в которой будет найдена пища. А прошлый опыт нахождения пищи в некоторой точке является информационной моделью “снимающей” потенциальность пространства знанием “прошлого”. Реальное пространство, являющееся “координатной сеткой” служит реализации “принципа наименьшего времени” (в физике “принцип Ферма”) при движении к цели “найти и съесть”. Довольно быстро человек обнаруживает, что некоторые области пространства-времени оказываются преимущественными по реализации цели “найти и съесть”. Это может быть скоплением в пространстве полезных растений, плодоносящих в определённое время, или скопление животных в местах обилия для них пищи или воды.

Переход человека от свободного собирательства плодов земли и свободной охоты на животных к осёдлому земледелию и скотоводству “снимает” энтропию пространства-времени. И это происходит благодаря длительному процессу формирования новых информационных моделей — информационном процессу, идущему параллельно энергетическому. Теперь пространство нахождения пищи локально определено “своим участком земли”, а время распределено на периоды последовательных действий по ведению хозяйства. Конечная цель “найти и съесть” определяет — при таком способе жизни, — размерность пространства-времени, которая становится продлённой в далёкое будущее. (С момента возникновения осёдлого земледелия прошло уже много веков, а оно существует и сейчас в несколько модифицированном виде). Размерность пространства “квантовано” принадлежностью участков возделываемой земли тем или иным информационным центрам (собственникам), в которых сосредоточена информация о ведении хозяйства, и которая (квантованность) может исторически изменяться. А время “квантовано” сезонными периодами созревания сельскохозяйственных культур и циклом воспроизводства домашних животных. Другой тип “квантования” связан с личным временем жизни информационного центра (собственника). Таким образом получается, что “укрупнённо” пространство-время актуализируется, то есть является настоящим точкой-моментом тогда, когда завершаются хозяйственные циклы в пространстве хозяйства. Но такой укрупнённый “квант” энергии обеспечивается всем “контекстом” хозяйственной жизни, когда в каждую секунду настоящего времени в той или другой точке хозяественного пространства совершается негэнтропийный информационный акт вида “модель —- реальность — ответ ДА”. При этом укрупнение постепенно размывается укрупнением “низкого порядка”. Например, по отношению к главной цели “найти и съесть”, то есть по отношению ко всему целому процессу ведения хозяйства, вскапывание какого-то участка земли выглядит “локальной целью” со своими размерностями пространства-времени (скажем, “гектар-неделя”), а по отношению к этой цели каждое втыкание заступа в почву, выглядит “элементарным квантом энергии”, обеспечивающим проявление “кванта энергии более высокого уровня”.

В элементарном действии (кванте энергии) время и пространство настоящее и точечное. В данном случае модель втыкания заступа в землю и переворачивание земли есть автоматическое действие (которое, тем не менее, может быть разложено на последовательный ряд уровней квантования — физиологический, биохимический, квантово-химический, квантово-физический). В автоматическом действии, то есть в собственно энергетическом действии, момент времени определяет точку соприкосновения двух пространств. Поэтому в энэргетическом действии время и пространства взаимодействия неразрывны и элементарны в своих размерностях.

Таким образом, актуальное пространство-время имеет энергетический вид и выраженную уровневость. Размерность “точки-момента” определяется уровнем рассмотрения. Например, размерность “точки-момента” на уровне всего хозяйства будет определяться тем пространством, которое находится в собственности “хозяина”, а моментом будет время завершения хозяйственного цикла. Тогда когда хозяйственные циклы накладываются друг на друга, имеет место непрерывный рад циклов, то есть “класс событий” (Б. Рассел). Энергетический акт в своей завершённости обеспечивается всей множественностью промежуточных актов, совершающихся в “хозяйственных подразделениях”. Размерности пространства-времени промежуточных актов определяются размерностями их “точек-моментов”. Элементарным уровнем энергетики хозяйственного процесса (в случае отсутствия механизации и автоматизации) является уровень “работника”, который выполняет элементарные трудовые операции в виде последовательных актов “точек-моментов”, где точкой будет место соприкосновения двух пространств — пространство рук, ног или инструмента — с одной стороны, и “рабочее” пространство — поверхность земли, охапка сена или вскапываемая земля — с другой стороны в момент завершения элемента трудовой модели.

Актуальное пространство-время, определяемое по отношению к цели рассматриваемой системы может быть плотным или разреженным. Но даже очень плотное актуальное пространство-время (негэнтропия) содержит внутри себя потенциальное (информационное) пространство-время, которое сообщается с внешней средой, выходя в её бесконечность. Такое пространство-время условно можно назвать “свободным”. По мере своего развития человечество приходит к постепенному пониманию того, что потенциальное пространство, то есть пространство не занятое непосредственным человеческим присутствием, тем не менее является для него актуальным, через сложные опосредованные причинные цепи экологических систем. Поэтому небрежение к потенциальному (условно “свободному”) пространству может влиять на будущее человечества негативно.


Понятие «пространство-время» — понятие информационное.

Время как явление обнаруживает себя в случае задержки автоматического процесса. Например, задержка автоматического процесса вскапывания земли по причине появления внешнего препятствия (что понимается как изменение пространственной характеристики) приводит к “возбуждению” информационного центра, определяющего течение энергетического процесса. (Как уже не раз отмечалось, “возбуждение” инф. центра есть следствие “опрокидывания” негэнтропии процесса в энтропию, когда вместо ожидаемого ответа ДА в конце инф. акта получается ответ НЕТ, который воздействует на множитель log pi , входящий в формулу энтропии-негэнтропии в качестве показателя «эмоциональности»). Это возбуждение, понимаемое иногда как «стресс», инициирует поиск моделей преодоления препятствия, прервавшего автоматический процесс. Первая реакция на появление препятствия — агрессия по отношению к тому пространству, которое «отказывается пдчиняться» прошлым моделям управления. Поэтому самой первой «новой» моделью будет попытка преодоления препятствия «сверхсилой». Если применение «сверхсилы» приводит к возобновлению процесса, модель применения «сверхсилы» встраивается в энергетику процесса. Если применение «сверхсилы» не приводит к преодолению препятствия, то энергетика приостанавливается и начинается поиск адекватных моделей. С этого момента «время пошло». Поиск моделей происходит (вот теперь уже!) во времени, когда исследуется набор индивидуальных моделей, которые могли бы быть адекватными изменившемуся пространству (появлению препятствия). Поиск моделей может идти мгновенно и интуитивно, тогда «работает» кантовское представление о прострастве-времени как о континуальных и бесконечных не-сущностях. Поиск моделей может идти «хронологически», тогда «работает» локковско-расселовское представление о прострастве-времени как об упорядоченных сущностях, то есть о прошлых событиях, которые признаются реальностями, упорядоченными отношением «раньше»-«позже». Мне представляется, что процесс поиска моделей происходит несколько разновременно в общем информационном пространстве индивидуальной памяти. Сначала «мгновенно» охватывается всё пространство-время памяти, а затем конкретизируется та модель, которая «показалась» подходящей. Поскольку индивидуальное информационное пространство локализовано в индивидуальном информационном центре (пространство определено), то с внешней стороны поиск подходящих моделей преодоления препятствия «выглядит» как процесс происходящий внутри и только во времени, хотя в этом индивидуальном информационном пространстве могут находиться модели, принадлежащие «иным» и «другим» системам — внешний опыт. Со стороны это выглядик как «время идёт, а этот пахарь стоит».

При отсутствии в индивидуальной памяти адекватных моделей преодоления препятствия, скрытый для посторонних глаз внутренний поиск моделей обнаруживается. Тогда процесс переходит во внешнее пространство, но проявляет он себя информационно. То есть, ищется контакт с другими людьми для того чтобы вместе «найти выход из создавшегося положения». Когда модели найдены, процесс снова переходит в энергетическую фазу, которая характеризуется своими «квантами» взаимодействия двух пространств в настоящем моменте времени. После преодоления препятствия автоматика процесса восстанавливается, а новые модели, если они оказываются применимыми для типичных, повторяющися случаев, встраиваются в автоматику энергетического процесса, и лишь изменяют вид «кривой» цельного энергетического процесса.

Представив в воображении некоторое компактное производство, можно выделить в нём множество точек-моментов энергетического пространства-времени, и это множество будет представлять собой «квантованное» актуальное пространство и актуальное время трудовых операций, связанных последовательностью во времени «раньше-позже» и пространственной упорядоченностью. Этот негэнтропийный процесс можно описать, изобразить, например, в виде технологической карты. И тогда это будет негэнтропийная информационная модель действительного энергетического процесса. Но в сознании участников этого процесса и в информационном центре — в голове у хозяина — хранится «голограмма» его в динамике, то есть в единстве информационной энтропии-негэнтропии.

Информационная модель в виде технологической карты, даже если она очень подробнаяя не отражает бытовой реальности. Она не отражает бытовой реальности потому, что она, хотя и содержит переменную t как время течения трудовых процессов, но не содержит чувства.

Если представить поведение хозяина — деятельность информационного центра, — то его поведение по отношению к хозяйству насыщено чувствами. Самое общее их выражение называют “чувством хозяина”. Это чувство двояко. С одной стороны — это “гордость”, то есть осознание владения инфрмационной ёмкостью (массой) и своей способности к управлению ею. С другой стороны — это “забота”, то есть ожидание возможности проявления неуправляемости в процессе производства. Приведём одну цитату из книги Эндрю Гроува “Выживают только параноики”. “Прогресс заставляет нас быть параноиками — по крайней мере, в деловой сфере нашей жизни… Когда дело касается бизнеса, я верю в паранойю. Успех в бизнесе несёт в себе семена саморазрушения. Чем более вы успешны, тем больше вокруг людей, которые хотят захватить часть вашего бизнеса, а потом ещё и ещё, пока ничего не останется… Объекты моей паранойи бывают разными. Я беспокоюсь, когда товары придерживают и когда их выпускают преждевременно. Я переживаю, если заводы плохо работают, и волнуюсь, когда у нас слишком много заводов. Я не уверен, тех ли людей нанимаю, и переживаю, если их дух ослабевает". (Цитата взята из "Компьютерры" № 42. 2003. С.55). Если проанализировать сущность чувства (“паранойя” по Гроуву), то окажется, что эта сущность есть время. Помимо того, что в приведённой цитате есть прямые указания на временные характеристики, указывающие на предмет “беспокойства”, есть примеры использования термина “переживание”. Переживание есть не что иное, как попытка “заглянуть” в будущее, которое может нести отрицательный потенциал, есть попытка сконструировать будущее так, чтобы избежать отрицательных моментов. И переживание есть возврат к прошлому для поиска истоков прочности или непрочности, которые могут сказаться в будущем.

Обратимся снова к работе Н. Мотрошиловой, в которой проводится исследование кантовских представлений о прострастве и времени. Она пишет (С. 371): “Пространство как “чистая” форма “работает” только тогда, когда имеет место эмпирическое созерцание предметов вне нас, внешних тел. Время же прямо, непосредственно организует “внутренние явления”, или “внутренние состояния”, души, а через них — косвенно — и внешние явления. Поэтому, согласно Канту, форма времени более универсальна для мира явлений, чем форма пространства.

Далее Кант ещё более конкретно определяет, что такое время как “чистое созерцание”. Это своеобразное “чистое схватывание” отношений последовательности и одновременности в наших представлениях, причём созерцание их как “одного-единственного” (небеспредметного, но не отдельного вещественного) бесконечного образования”.

Если допустить, что “хозяин” не имеет склонности к философии и поэтому не может ощущать себя как часть мироздания в его временной бесконечности, он всё-таки имеет представление об истории своей собственности и об истории своей жизни. Это представление есть прошлое время его собственности, которое может быть значительно продолжительнее его собственного времени жизни — как “сколько себя помню…”. Это время “небеспредметно” (см. цитату), но и не “отдельное вещественное”. Это время — чувство, то есть информационная энтропия неопределённых пространственно-временных размерностей, в области которой все предыдущие события находятся в диссоциированном состоянии. Но все эти прошлые события относятся к его Я, к данному информационному центру, то есть они внутренние. Под влиянием какого-либо события настоящего, из энтропии прошлого пространства-времени могут “всплывать” события прошлого совершенно произвольно без какой-либо хронологической последовательности.

Будущее пространство-время — есть ожидание улучшенного состояния настоящего. И эта энтропийная область ожидания по временной составляющей совершенно неопределённа и продлевается неясным чувством в вечность либо через потомственное продление, либо с помощью религии (или восточной философии). Пока настоящее протекает в автоматическом режиме без помех, информационный центр нацелен на будущее в различной степени приближения. Наиболее определённым является ближайшее будущее (планы), а по мере продвижения мысли дальше по оси времени, оно становится всё более и более неопределённым (ожидания “плохо”-“хорошо”). В случае, если в хозяественном механизме происходит “сбой”, начинает “работать”, уже рассмотренная схема “возбуждения”. “Стресс” и его последствия зависят от того, как осмысливается угроза будущему. Воображение рисует информационную пространственно-временную картину будущего. В информационной картине пространство не есть действительность, а время действительно, так как оно отвлечено от настоящего энергетического процесса и перешло в информационный, и это отвлечение тем сильнее и продолжительнее, чем опасней выглядит препятствие автоматичекому течению производственного процесса. Во время “возбуждения”, во время поиска адекватных моделей сознание постоянно “мечется” между прошлым и будущим до тех пор пока не будет найдено подходящее решение, свободное от законодательных запретов (иногда и перешагивающее через такой запрет).

Будущее может осваиваться негэнтропийно. Тогда в его основу закладывается информационная негэнтропия — проекты, основанные на расчетах, договоры и т. п., в которых пространственно-временные отношения строго определены.

Настоящее в производственно-хозяйственной жизни получает своё концентрированное выражение в системе КАНБАН (точно во время), применяемой (?) на японских автомобильных заводах. В этой системе рассредоточенная пространственная негэнтропия дополняется временной негэнтропией в такой степени слитности, что процесс выглядит чисто энергетическим. Но эта энергетика обеспечивается огромным количеством информации, значительная часть которой есть время, поскольку она готовилась в индивидуальных информационных центрах в виде раздумий, размышлений, поисков решений, интуитивных озарений и т. п. Значительно меньшая часть информации представляет собой негэнтропийный процесс — расчёты, чертежи и другие документы, имеющие обязательный характер.

Негэнтропия информационная тоже представляет собой «класс событий», которые являются точками-моментами. Каждая буква, каждая цифра документа в процессе его изготовления встречается с информационным пространством норм, правил, расчётных формул в момент времени. А готовый документ являет собой последовательный класс событий «отработанного» прошлого. Пространство, в котором проявляют себя информационные «точки-моменты» есть инфформационное пространство, которое всегда индивидуально, даже тогда, когда документ готовят институты.

Собственно говоря, вся наука представляет собой информационное пространство в той или другой степени соответствующее действительному пространству. Наука есть информационная негэнтропия, но по отношению к действительности она есть энтропия, поскольку положения науки можно применять, а можно не применять. Поэтому наука по отношению к действительности есть время, хотя в информационной области она является пространством. Иными словами — информация существует в действительном времени и не существует в действительном пространстве. Например, зрительное восприятие действительного слона, находящегося в полукилометре от наблюдателя, это информация. Она существует в действительном времени. Но она не существует в действительном (актуальном) пространстве, поскольку слона нельзя потрогать (это не относится к случаю, когда наблюдатель вооружён снайперской винтовкой). Эта информация существует в информационном пространстве. Действительное же пространство будет то, где стоит наблюдатель, и действительным пространством будет то, где стоит слон. Всё другое пространство, где находятся слон и наблюдатель, будет потенциальным или информационным пространством до того момента, когда возможно эти два пространства сойдутся во взаимодействии.

Информацию о потенциальном пространстве человек получает при помощи зрения.

В книге американского учёного Д. Марра (David Marr) «Зрение. Информационный подход к изучению представления и обработки зрительных образов» (М. «Радио и связь» 1987.) можно обнаружить и принцип относительности пространства, отрицающего ньютонианское представление об абсолютном пространстве, и напоминание об осторожности «геометризации» естественных пространственных информационных представлений. Придётся привести довольно длинную цитату.

«Необходимость представления пространственных отношений, получение которого неизбежно сопровождается осложнениями, связанными с определением того, что должно быть представлено в явном виде, а что можно оставлять в неявном, порождает задачи, типичные и даже специфичные для зрения. Так, например, читателя не должно вводить в заблуждение (особенно если он не имеет математической подготовки) понятие «система координат», поскольку это понятие значительно более общее, чем может ему представляться. Из утверждения о привязанности к сетчатке представлений, используемых на этапе предварительной обработки зрительной информации, вовсе не следует автоматически, что некоторая декартова система координат, градуированная в минутах (единицах измерения угла), наложена тем или иным способом на зрительную кору и, как только зрительная система обнаруживает линию или яркостный переход, им некоторым образом ставятся в соответствие значения координат x и y, которые затем соответствующим образом передаются по нервной системе. Несомненно, такой процесс можно считать одним из способов получения представлений. Никто, однако, не может серьёзно относиться к предположению о том, что он используется в зрительной системе человека. Существует множество других возможностей реализации этой схемы в зрительной системе человека. Например, правдоподобным кажется использование некоторого (неявного) анатомического отображения, приблизительно воспроизводящего пространственную организацию сетчатки в сочетании с некоторым представлением, в яном виде определяющим локальные отношения (точка А отстоит на угол 5 мин. от точки В по направлению 35о ).

Существенной особенностью привязки к координатам сетчатки является то обстоятельство, что пространственные отношения при таком представлении соотносятся с двухмерными отношениями, определёнными на сетчатке наблюдателя, а не с трёхмерными, действующими в среде наблюдателя, и не с двухмерными, определёнными на сетчатке какого-то другого наблюдателя и не с трёхмерными, заданными относительно некоторой внешней опорной точки, например горной вершины. Утверждение типа “точка А изображения расположена ниже точки В изображения является утверждением, относящимся к системе координат сетчатки. Утверждение типа “кисть руки расположена ниже и левее груди” является утверждением, относящимся к Вашей индивидуальной трёхмерной системе координат — системе координат наблюдателя. Утверждение типа “у этого кота кончик хвоста находится выше и слева от его туловища” является утверждением, относящимся к системе координат данного кота. Все эти примеры иллюстрируют вполне добротные способы приближённого задания пространственных отношений, хотя ни один из этих способов не предусматривает использования набора чисел. Каждой из координатных систем можно поставить в соответствие количественные характеристики (как если бы, скажем, использовались координаты x, y, z), что, однако, никак не означает обязательности именно такой реализации. Необходимо иметь это ввиду». (С. 55.)

Представление о физических свойствах реальных вещей, что собственно и есть представление о пространстве, таких как: объёмность, жёсткость или изменчивость форм, текучесть и др., а также представление о пространстве удаления вещей — формируется у человека в значительной степени при помощи зрения (говорят, что около 80%). Однако представляется сомнительным предположение о том, что представление о пространстве могло бы сформироваться только и исключительно при помощи зрения. Такое предположение неявно вытекает из попыток смоделировать зрительные процессы на компьютерах с использованием элементарного знания о зрительных процессах, протекающих у животных и человека без опоры на негэнтропию действительных point instants. Учитывая, что зрительная информация — это «чистая» информация, то есть энтропия дуализма бытия, следует предположить, что полное качество представления о пространстве может быть сформировано только при совместном действии энтропии и негэнтропии бытия. Негэнтропией бытия в данном случае выступает механическое (энергетическое) соприкосновение с границами пространства, занятого другой вещью — ощупывание вещи, а также перемещение в пространстве до вещи, чтобы дистанция определялась не только с помощью диспаратности в процессе стереопсиса, но и с помощью, условно говоря, «числа шагов», то есть через актуализацию пространства. Вероятно также, что выбор возможного направления до вещи — приблизительная ориентация в пространстве — совершается при помощи энтропийных средств чувственной ориентации: при помощи слуха; реакции на тепло; гравитационного чувства, в том числе чувства большой массы; при помощи запаха.


Время-пространство в энтропии.


Бытовое восприятие жизни происходит через события. Теория относительности принудила и философию использовать это понятие в рамках представления о прострастве-времени. Но что такое «событие»? Со значительной долей уверенности можно сказать, что некоторая часть событий для нас актуальна, значима и подлежит реагированию: то есть подлежит управлению либо внешний фактор события, либо наше поведение по отношению к этому событию. Эта часть внешней энтропии входит в негэнтропию (энергетику) человеческого бытия и пространство-время в ней определяет интенсивность всех процессов, которые подлежат управлению непосредственно действием и логическому осмыслению — предпосылкой управления информационного. Другая часть «событий» для нас не актуальна и составляет энтропийный фон нашего бытия. Энтропия фона нашего бытия и есть собственно время-пространство в энтропии. Время-пространство это бесконечно в своих размерностях — оно, как принято говорить, — вечность и бесконечность. И это не та логическая вечность и бесконечность, о которой, например, говорит Локк, который, как известно, характеризовал вечность как возможность бесконечного прибавления моментов как в прошлое, так и в будущее, а бесконечность пространства определял приумножением и бесконечным делением чисел в обе стороны от некоторого численного значения. Это время интуитивно и оно ощущается (а не мыслится) в целом. Это время — одна из кантовских «априорных форм чистого созерцания», которая предзадана в своей цельности, точно также как и другая «априорная форма чистого созерцания» — пространство. Как пишет Н. В. Мотрошилова — «Самый простой человек и в самом обычном опыте умеет «возвышаться» над чисто эмпирическим созерцанием. Благодаря истории наши чувства позволяют нам быть «теоретиками». Самые обычные люди — уже в силу того, что человеческий род, культура как бы вверяют им (возможно, через генетический код, а уж точно через социализацию) формы пространства и времени, — в элементарном чувственном опыте становятся такого рода «теоретиками»: ведь никакие конкретные характеристики пространства и времени (выражаемые словами «над», «под», «перед», «за» и т. д.) не будут ясны нашему сознанию до тех пор, пока оно не научится схватывать его как целое, даже не отдавая себе в этом отчёта. То же относится к времени. Мы знаем, что такое временное «до» и что такое «после» лишь при условии, что наше сознание «знает» про целостность времени; ибо — в чём Кант совершенно прав — нельзя располагать на оси конкретных времён то, что не освоено, не охвачено именно «чистым созерцанием» как одно и единое». (Н. В. Мотрошилова. «Рождение и развитие философских идей. М. ИПЛ. 1991. С.377, С. 378.).

Интуитивным простраством-временем у человека, вероятно, ведает правое полушарие головного мозга (у правшей). Логическим понятием бесконечности времени как способности бесконечного прибавления моментов как в прошлое, так и в будущее, вероятно, ведает левое полушарие головного мозга (у правшей). Все проблемы истолкования понятия времени связаны с тем обстоятельством, что преимущественное право для такого истолкования закрепилось за левополушарным (научным) мышлением. Те философы, которые очень близки к науке, то есть склонные всё соизмерять количественно, вероятно, имеют «левополушарную» асимметрию своего информационного аппарата. Например, Б. Рассел явно обнаруживает такие свойства. Рассматривая «время в опыте» (в отличие от времени в физике), он пишет: «Имеется два источника нашего познания времени. Одним из них оказывается восприятие следования в течение одного являющегося настоящего, другим — воспоминание. Воспоминание может восприниматься и имеет качество большей или меньшей отдалённости, благодаря чему все мои настоящие воспоминания распологаются в хронологическом порядке. Но это — субъективное время, и его следует отличать от историчекого времени. Историческкое время имеет к настоящему отношение «предшествования», которое я знаю из переживания изменения в течение одного являющегося настоящего. В историческом времени все мои настоящие воспоминания имеют место теперь» (С.193).

В разделе об энтропии и негэнтропии уже говорилось о том, что понятие «события» в энтропии относится во первых к воспринимающему субъекту — будь то человек или элементарная частица; во вторых это событие случайно, то есть оно не представляет никакого «момента» (в Расселовском понимании), входящего в какое-то упорядоченное множество событий (в «биографию»). Время в энтропии континуально в своей «действительности». Это означает, что любые размерности временных моментов, связанных с какими-либо событиями, должны проецироваться на бесконечность. Такая проекция показывает, что абсолютно все и всякие состояния, воспринимаемые как «события» или воображаемые как «события» оказываются возможными, а длительность самих событий «моментальна». Другими словами время в энтропии есть сама информационная энтропия, которая допускает во первых — всяческую возможность любого, в том числе и «невероятного» состояния (состояния с отрицательной вероятностью); во вторых разнонаправленность времени индивидуальных событий. Так если известна (воспринята в своей действительности) какая-либо целая история, например, фаза электромагнитной волны или рождение, существование и гибель звезды, то этот “однонаправленный” акт может быть восстановлен в обратном направлении в информационном преобразовании с помощью памяти той системы, для которой такой процесс оказывается актуальным, значимым. Вне такой необходимости эти события являются “точечными”. Здесь трудность восприятия информационных представлений и переноса их на все системы объясняется антропоцентризмом — уверенностью в уникальности человеческого информационного механизма, уверенностью в том, что памятью обладает только и исключительно человек или, в лучшем случае, живые системы. Однако, предположение о том, что памятью должны обладать все системы, помогает снять трудность в восприятии положения о движении времени “назад”. Другое дело, что движение времени в обратном направлении происходит исключительно в информационной области, отделённой от действительности знаком “минус” (см. формулы энтропии и негэнтропии). Но информационные процессы бывают настолько близко сосуществующими с негэнтропийными процессами, что оказывается очень трудно обнаружить границу перехода, как это, например, бывает при анализе инстинктивного мышечного движения или при анализе влияния магнитной составляющей на электрическую в электромагнитной волне (такие явления есть энергия). Понятно, что простраственно-временной анализ возможен в “чисто” информационных преобразованиях или, как говорят, в гносеологии.

Обычное сознание изначально содержит в себе неразрывность пространства-времени и никогда его не утрачивает, несмотря на усилия, предпринимаемые «научным» мышлением с целью оторвать эти понятия друг от друга. Обычное сознание не нуждается в разграничении умственной и динамической деятельности человека. Всякая попытка осознать феномен времени и выделить характеризующие его свойства приводит к необходимости опираться на пространственные характеристики. Например, понятия скорости или ускорения являются синтетическими, поскольку они содержат переменную s (пространство), связанную с временем t математическим отношением. Но они являются «времениподобными», если используются для создания динамической характеристики временных процессов в высказываниях типа: время «течёт с одинаковой скоростью» (Ф. Капра), — при этом присутствие пространства «затушёвывается», так как из сознания «выпадает» переменная s , относящаяся к пространству и входящая в формулу скорости. Такие приёмы очень возмутили А. Зиновьева, который назвал их «преступлением по отношению к логике». А. Зиновьева можно понять, но трудно с ним согласиться. Дело в том, что логика — формальная или математическая — это область негэнтропии. В энтропии, логики в таком понимании нет. Энтропия это «кастрюля с кипящим бульоном», в котором всякая логическая конструкция сразу же распадается на «ионы». А тот факт, что природа снабдила всех позвоночных парным головным мозгом и дополнила его парными датчиками информации говорит о том, что энтропия это не произвольная выдумка человека, а одна из возможных интерпретаций свойств объективного мира, свойств заключающихся в цельности и непрерывности мира, в котором ориентация и управление возможны при условии мнгновенного и цельного «охвата» всего информационного пространства-времени, на размерность которого «расчитан» тот или иной информационный механизм. Длительные логические обоснования и объяснения мгновенного информационного действа происходят потом, и нужны они, скорее всего, только для объяснения мгновенного действа «иным» людям. Представляется очень трудоёмким процесс передвижения по «картотеке воспоминаний» в обратном «хронологическом порядке» (как об этом говорит Б. Рассел), если поиск во всеобщем прострастве-времени нужных для управления фактов (моделей) оказывается неудачным. А такой поиск в прошлом происходит всегда с одной «утилитарной» целью — увеличить настоящее и будущее знание с опорой на прошлое.

Расселовское «историческое время» представляет собой информационный набор прошлых событий в пространстве системы-субъекта, о котором она имеет представление. Для человека таким пространством может быть некоторый участок сельвы, в котором обитает племя аборигенов, не затронутых цивилизацией, состоящее из природного и племенного окружения, и может быть вся вселенная, о которой он, человек, имеет представление с опорой на научное знание. Расселовское «историческое время» это голографический слепок с всеобщего пространства, находящийся внутри индивидуального сознания. Поэтому «историческое время» всегда извлекается теперь.

В энтропии времени отдельного исторического времени нет. Все возможные события расположены в нём во «временном» беспорядке. Поэтому сознание или любой другой информационный центр во время негэнтропийных построений может мгновенно выхватить из этого информационного пространства-времени любое (прошлое или будущее) событие и употребить его для встраивания в логическую конструкцию настоящего. Такое событие инвариантно по отношению к любым преобразованиям, какую бы полярность ни несли информационные «ионы» такого события, или какому бы «иному» и «другому» информационному пространсву ни принадлежали бы они.



По отношению к человеку это свойство времени связывается с понятием интуиции. Отсюда вытекает возможность трактовать чувства как исключительно временной феномен. Тот факт, что все выдающиеся человеческие деяния в очень значительной степени продиктованы интуицией, говорит о том, что правополушарная асимметрия играет значительную роль в принятии решений, где логика (формальная, математическая) имеют подчинённое значение.

Надо напомнить, что случайное событие в любых схемах отношений воздействует на множитель log pi в формуле энтропии, поскольку, например, для негэнтропийной схемы отношений, основанной на безотказной опоре, потеря опоры тоже есть факт случайный. В применении к психике человека такое воздействие характеризуется чувством. Как правило, первичное чувство — чувство страха, вызывающее “стресс”. Известно, например, какой страх испытывали люди во время солнечного затмения тогда, когда затмения носили “случайный” (для этих людей) характер. С такой же позиции объясняется страх перед террором или страх жителей энтропийной страны перед случайностью карательной силы власти. Собственно страх это ожидание, то есть длящаяся временная пауза, начавшаяся в момент случайного события и продлённая в неопределённое будущее. Случайность события особенно осознаётся, когда это событие происходит с «иными» и «другими». Временная случайность связана, или дополняется, случайностью пространственной, что вполне согласуется с пониманием энтропии. И тогда пространство предстаёт как континуум с множеством измерений, поскольку случайное событие может возникнуть везде, то есть в любой точке пространства, простирающимся от системы-субъекта во все стороны. Хотя максимально возможная (в гносеологии) дробность пространства заставляет понимать пространство как бесконечную множественность измерений, тем не менее реальное бытие имеет дело с уже существующей структуризацией сущего, представленной множеством явлений (системных проявлений). Птицы в полёте или водные живые существа в свободном плавании получают радиально очерченное пространство — сферу — с количеством измерений, определяемом множеством точек, из которых поступают «вызовы» от внешней среды. В таком сферическом пространстве случайное событие — «вызов», — может возникнуть отовсюду. Человек на Земле, земные живые существа и неживая природа на поверхности земли получают «полусферу» пространства. Секущей плоскостью такой полусферы является земная поверхность, представляющая собой негэнтропию «тверди», при этом неявно считается, что эта твердь не несёт загадки притяжения потому, что «это так всегда было». Эта часть пространства является относительной негэнтропией, поскольку пребывание на земной поверхности в очень большой степени управляемо (если не считать неожиданных землетрясений). Возможно, что у жителей гор несколько иное отношение к плоскости земли. Так или иначе, но пространство земной поверхности и пространство над этой поверхностью многомерно в вышеуказанном смысле, то есть оно имеет столько измерений, сколько поступает «вызовов» из внешней среды. «Вызовом» считается не только явления, вызывающие чувство сраха, но и явления удивительные. В энтропийных отношениях «вызовы» внешней среды всегда обладают определённостью своих проявлений, то есть, любое случайное событие обнаружимо потому, что имеет пространственную локализацию, хотя бы и очень подвижную, и достаточную — в пределах чувствительности датчиков, — силу.

Итак, время в энтропии и пространство в энтропии равноправны: они обратимы (память), разнонаправлены и имеют столько измерений, сколько есть «вызовов» из внешней среды. Локализация поступления «вызовов» может изменяться структуризацией пространства, что в свою очередь приводит к тому, что ожидание как временная пауза не распространяется на управляемое пространство, из которого «вызовов» не поступает.

Что касается кантовских «априорных двух форм чистого созерцания», то они есть продукт культуры, как об этом говорит Мотрошилова, но, вместе с тем, они становятся возможными, реализуются в культуре только потому, что есть для такой реализации «техническая возможность» — соответствующее устройство информационного механизма человека, «запрограммированное» на охват бесконечности, если мы говорим о культуре. Вместе с тем, вне развитой человеческой культуры действие этого информационного механизма не прекращается, это действие просто не осмысливается, проявляясь как чувство. Можно предположить, что в неразвитом сознании всякие чувства, — а речь идёт о парных чувствах, таких как «добро-зло», «красота-безобразие», «справедливость-несправедливость» и т. п. — представляют собой сплошную и единую энтропию ожидания, то есть длящееся время которое структурируется (негэнтропируется) только после появления некоторого множества «событий» в пространстве. Вероятно, что даже единственное внешнее событие способно инициировать внутреннее информационное поле, несущее черты того или иного понятия, которое затем структурируется, наполняется информацией (первичная «поляризация» происходит по понятиям ДОБРА и ЗЛА). Если событие оказывается единичным, то время ожидания повторения такого события, которое всё не наступает и не наступает, наполняется мифотворчеством, иногда имеющим «научный» вид. Память о таком событии и есть время, уходящее назад в вечность и есть время уходящее в будущее.

Понятия пространства-времени, относящиеся к энтропии, составляют естественное их восприятие, не искажённое геометризованным сознанием, поскольку нельзя «алгеброй поверить» чувства. Следовательно, можно предположить, что и другие естественные информационные системы обладают способностью такого восприятия. С таких позиций «физический вакуум» представляет собой исключительно время, поскольку после появления теории относительности признано, что абсолютного пространства, пространства без событий, не существует. Время же существует, поскольку вакуум в потенции содержит в себе возможность случайных событий, возникающих как бы из «ничего», то есть из такого потенциального пространства, о структуре которого у человека нет никаких представлений.

Пространство-время в энтропии имеет размерность бесконечности в современном понимании, когда эти понятия сформированы на основании научных данных, сообщивших нам о безграничности вселенной и о бесконечной длительности её существования (теория «большого взрыва» не может ограничить время, поскольку можно поставить вопрос о том, что было до врыва?). Наличие же «энтропийного» полушария головного мозга позволяет предположить, что и при отсутствии сведений о бесконечности пространства и бесконечности времени, это полушарие не бездействовало и не бездействует. Оно обобщает единичные, случайные факты в «идеи» — в идеи добра и зла, в идеи непрерывности и всеобщности, в идеи справедливости, в идеи красоты и т. д., которые выражаются чувствами. Тогда чувства можно интерпретировать как информационное пространство-время неопределённых размерностей, включающее в себя все случайные события прошлого и будущего всего пространства, о которых отдельное индивидуальное сознание осведомлено. И, конечно же, в энтропии царствует время. Пространство есть только средство подчеркнуть это обстоятельство. Поэтому в отношеннии энтропии правильнее говорить о времени-пространстве.

Вместе с порождением события возникает понятие пространства, которое локально для события и актуально для тех систем, которые способны воспринять это событие, оценить размер области события и расстояние до него. Вместе с пространством возникает «его» время, то есть индивидуальное время системы.



Пространство-время в негэнтропии.


Почему наш мир устроен так, что пространство в нём негэнтропия а время энтропия, может быть предметом отдельного обсуждения. Пока можно высказаться лишь гипотетически относительно этого вопроса. Исходя из обсуждавшейся ранее схемы прирастания информационной ёмкости системы, которая предполагает индивидуализированную «ось» прирастания информации по временной схеме: « Я вчера — Я сегодня — Я завтра» в сочетании с пространственной схемой: «Я — иное (другое) — Я», можно констатировать, что эффективное прирастание информации в индивидуальном центре, особенно в изменяющейся среде, происходит через освоение внешней множественности моделей поведения. Это обстоятельство особенно заметно на примере человека, который использует внешнюю множественность как социальный опыт, служащий мощным источником доминирования человека в природном мире. Можно предположить, что решающим условием образования пространственной негэнтропии в неорганической материи является условие эффективного «выживания» материальных систем на базе множественности их «поведенческих» моделей. Здесь антропоморфизм оправдывается тем, что в основу всякого понимания всяких процессов закладываются информационные представления, которые полагаются универсальными и применимыми как в живой так и в неживой материи. Поэтому «симпатия», которая заставляет разрозненные частицы материи объединяться в конгломераты, в капли, а капли в объёмы, понимается как стремление частиц материи объединить свой индивидуальный «опыт бытия», основанный на обмене энергией с окружающей средой.

Так или иначе, но человек оказался в таких условиях жизни, при которых пространство его обитания представляет собой негэнтропию.

Надо напомнить негэнтропийную схему восприятия действительности, которая в отличие от энтропийной схемы начинается «из нутри». Схема эта представляет собой логическую связку вида: «модель — реальность — ответ (ДА, НЕТ)» и входит в формулу негэнтропии (количества информации) в виде события. Таким образом событие в негэнтропийной схеме восприятия не являеися случайным, а вполне определённым и ожидаемым. Соответственно меняются и представления о пространстве и времени.

Пространство в негэнтропии актуально, то есть оно представляет собой то, что противостоит системе-субъекту в момент, когда в ответ на применение модели внешняя среда отвечает ответом ДА (НЕТ), воспринимаемым в информационном центре системы-субъекта. Поэтому пространство в негэнтропии должно рассматриваться в предположении, что есть субъект, представляющий собой пространственное образование, и есть объект — внешнее пространство структурированное каким-либо образом, то есть также состоящее из субъектов отношений. Всякий субъект взаимодействует с внешним пространством при помощи своих информационных моделей. Следовательно, пространство для системы-субъекта будет представлено в тех формах, которые создаются при помощи моделей системы-субъекта (в применении к человеку пространство может быть представлено в световый, слуховой, тактильной, температурной, запаховой, гравитационной формах). Представление о внешнем пространстве, таким образом, выглядит объективным, внешним, информационно-актуальным и сложным, составленным из многих информационных модальностей, относящихся к одному объекту.

Объективация пространства происходит при сопоставлении субъективных информационных актов вида «модель — реальность — ответ» в различных модальностях с результатом аналогичных актов, полученных в «иных» и «других» информационных центрах, о которых системе-субъекту становится известно. В этом множественном процессе, в котором собственная множественность соотносится с множественностью аналогичных информационных актов «иных» и «других» систем образуется информационная ёмкость (масса) понятия о внешнем пространстве-времени. Человек в отличие от других природных систем разработал информационную негэнтропию — науку, которая позволяет ему строить приблизительные модели того, как другие системы «оценивают» пространство-время друг друга (например «небесная механика»). Понятно, что чем больше информационная ёмкость (масса) понятия о пространстве, тем адекватнее оказывается модель пространства реальности. Например, человек глядя на стекло, даже очень чистое, если он не торопится, сможет определить, что это пространственная граница, а, скажем, муха или птица будут биться об стекло, не «соображая», что перед ними пространство занятое другой системой. Это говорит о том, что информационная ёмкость модели пространства у человека оказывается большей и, поэтому адекватней.

Обыденное представление о пространстве выглядит наиболее естественно, поскольку не упрощается геометрией (три измерения), а предстаёт во всей множественности форм. Складываясь из множества, из огромного множества, информационных актов, представление о пространстве дискретно и индивидуализировано. Оно дискретно потому, что наполнено конечными вещами, а индивидуализировано потому, что эти вещи во множестве своём «уникальны», даже если очень похожи, как уникальны песчинки в куче песка.

Внешнее пространство в обыденном представлении упорядочено отношениями «выше», «ниже», «дальше», «ближе», «левее», «правее» относительно информационных «осей» сфформированных в информационном центре человека.

Процесс восприятия пространства дуалистичен хотя и представим как единство негэнтропии-энтропии. Этот процесс дискретен, так как он начинается с дискретной элементной величины — с дискретного нервного импульса. Яркостные переходы (освещённость) фиксируются частотой нервных импульсов, а не амплитудой — происходит, так сказать «частотная модуляция» светового сигнала. Таким образом дискретность (негэнтропия) элементной базы тарнсформируется в непрерывность (энтропию) формирования зрительных образов. Чёрно-белое зрение, формирующее резкие границы, то есть негэнтропию изображения, дополнено цветным зрением, то есть энтропией цветовой информации. Можно также предположить, что различные формы изображений получаемые от правого и левого глаз «оцениваются» в зрительной системе попеременно: в один момент времени сигналы изображения, поступающие из правого глаза, оцениваются как этропия по отношению к информации, поступающей из левого глаза, в другой момент времени сигналы изображения, поступающие из левого глаза, оценивается как энтропия по отношению к информации, получаемой из правого глаза.В любом случае информационный зрительный центр того или иного уровня имеет дело с различной информацией получаемой от обеих глаз, которая одинаково достоверна и относится к одному и тому же предмету, если предмет не сильно удалён в пространстве, и таким образом, две негэнтропии оказываются интегративной относительной энтропией, содержащей больше информации о действительности в смысле представления об объемности тел и о расстоянии до тела. Если использовать, декларируемый «информационным подходом» принцип «замыкания двух противоречивых энтропий на эталоне (на негэнтропии) для получения истины», то можно предположить, что противоречивая информация от обеих глаз может быть согласована только на негэнтропии непосредственного контакта. А это означает, что образованию устойчивых зрительных представлений об объёмности тел и о расстоянии до них должно обязательно сопутствовать множественное ощупывание и хождение до предмета (или использование предмета-посредника, например, палки). Ощупывание и физическое преодоление расстояния до цели во множестве связных информационных актах являются почти абсолютной негэнтропией по отношению к общей энтропии левого и правого изображений одного и того же предмета в органах зрения. (Возможно, что проблема «ложных целей», о которых идёт речь в книге Марра, где рассматривается «стереопсис», решается с помощью такой негэнтропии действия).

Для получения достоверной информации о пространстве зрение человека использует две схемы отношений к информации (оппозицию). Этот приём напоминает описание явления с помощью утверждения — схема с ответом ДА, оттенённого контрастом — схемой с ответом НЕТ. Например, утверждение типа «это не есть то, не есть другое, не есть третье и т. д.» позволяет выделить явление из множества других явлений. Такой приём особенно помогает тогда, когда затруднено положительное описание. В отношении зрения речь идёт о «рецептивном поле» ганглиозных клеток, одни из которых реагируют «на бублик», а другие на «дырку от бублика» (ганглиозные клетки с off-центром и on-центром). Такой же механизм действует в области цветного зрения, когда «бублик» образуется из двух цветов антагонистов, например, красного и зелёного.

Таким образом, негэнтропия «образа» пространства образуется сложным способом. Один способ осуществляет «чисто» инормационные процессы зрения, которые внутри себя используют «намеренную оппозицию» в виде сигналов от клеток с off и on – центрами и в виде сигналов от клеток цветного зрения, которые используют оппозицию цвета. Другой способ уже можно назвать «энергетическим», «вещественным», «динамическим», поскольку негэнтропия «образа» пространства утверждается непосредственным контактом с предметами имеющими свою пространственную конфигурацию, а дистанция до них определяется физическим перемещением, требующим определённых затрат физиологической энергии. По мере того, как успешные физические действия подтверждают эффективность информационного механизма зрения, информационный центр начинает ему доверять всецело и прогнозирует поведение человека с опорой на зрительную негэнтропию. Несмотря на то, что механизм зрения использует «материальную субстанцию» — свет, он является «чисто» информационным механизмом, поскольку при взаимодействии с внешней средой, этот механизм не производит явного изменения в пространстве. В этом смысле зрение является энтропией по отношению к действительности. Но по отношению ко всему зрительному континууму, то есть по отношению ко всему спектру электромагнитного излучения в видимом диапазоне, в котором существует человек как в энтропийной реальности, зрение поставляет информационному центру информационную негэнтропию, которая может быть измерена как сумма информационных актов вида «модель — реальность — ответ ДА (НЕТ). Представление о пространстве, являющимся общим для «иных» и «других» систем, то есть, для других людей и для других живых и не живых вещей и предметов, образуется в индивидуальном информационном центре, но оно соотносится с индивидуальными представлениями об этом же пространстве, образованными в «иных» и «других» информационных центрах. Так достигается истина представления о пространстве «для всех». Если кто-то считает, что его личное представление о пространстве может быть неистино (некоторые философы приводят факты иллюзий, сновидений, миражей), то эта неистинность «исправляется» статистической множественностью самых разных информационных актов, входящих в формулу количества информации, вида: «модель — реальность — ответ ДА (НЕТ)» — столяр, который сделал стол; муха, ползающая по поверхности окрашенного стола; вода, пролитая на его поверхность, а также физико-химические законы и т. д., — свидетельствуют о том, что это реальная, а не кажущаяся поверхность.

Время негэнтропийное начинает заявлять о себе (хотя до такого заявления присутствует в потенции) сразу после того, как нечто проявилось в пространстве. Акт проявления есть акт движения в пространстве. Поэтому «пустое» пространство любому информационному центру любой системы («наблюдателю») представляется некоторой первичной моделью. Всякое пространственное проявление в «пустом» пространстве рождает в информационном центре «наблюдателя» информационный акт знтропийного вида: «внешний факт» — множитель log pi — «возбуждение» (страх, удивление). Для бодрствующего зрения «пустым» пространством будет энтропия возможности появления нового очертания на фоне той картины, которая уже зафиксирована в зрительных центрах. На элементном зрительном уровне, уже находящимся в возбуждённом состоянии (поскольку реальная внешняя среда изменчива), время (дискретное) проявляется как пауза между очередными нервными импульсами идущими от нервных клеток сетчатки. В «рецептивном поле» ганглиозных клеток ответы ДА контрастируют с ответами НЕТ от датчиков, реагирующих на «дырку от бублика», чем достигается достоверность информации. Ориентация в сложных образах пространства обеспечивается совместной работой сенсорных механизмов всех модальностей — как зрительных, так и слуховых, двигательных, тепловых, гравитационных, запаховых. Поэтому количество информации определяющее «массу» пространственной конструкции должно подсчитываться с учётом результатов реализации их информационных актов. В случае изменения в пространстве конфигурации предмета или его перемещения, моделью в информационном акте выступает прошлый образ. Память системы-субъекта в этом случае выступает как механизм «возврата в прошлое». Таким образом получается, что время в непрерывном негэнтропийном процессе обратимо на один момент. Если среда, воспринимаемая при помощи зрения, неподвижна, то её время стоит.

Обратимость времени на разных уровнях зрительной системы проявляется в разных масштабах. Изменение освещённости меняет временную дистанцию между нервными импульсами на элементном уровне (возможно, что моделью в этих «датчиках» являются генетические «стандарты»). А изменения временных пауз на элементном уровне оценивается как изменение реальности освещения по отношению к прошлой модели частоты импульсов на более высоком уровне. По отношению к «образу», созданному в зрительной системе, происходит сравнение модели и реальности в целом, где моделью выступает прошлое состояние «образа» (этот уровень оработки зрительной информации ещё выше).

В конечном итоге, видимо, всё сводится к оценке скорости изменения либо пространственной конфигурации предмета, либо к этому добавляется ещё и оценка скорости перемещения и направление перемещения предмета в пространстве (если предмет перемещается). Скорость как интегральная характеристика пространства-времени определяется величиной изменения реальности по отношению к прошлому состоянию в единицу индивидуального времени.

Единство пространства-времени проявляется в том, что, как уже говорилось, понятие о времени возникает вместе с каким-то пространственным проявлением. Если условиться о том, что возможно какое-то неизменяемое пространство — нечто отграниченное от мира в неизменных границах и находящееся неподвижно относительно всего другого подвижного мира, то не возникает понятия «текущего» времени. Время относящееся к такой системе стоит. В то же время, без относительно к понятию времени нельзя даже условиться, что некоторое понятие может быть отнесено к «пространству», поскольку то «чужое» пространство может быть обнаружено только через движение во времени, потребное для прохождения информационного сигнала или энергетического взаимодействия. Чтобы найти выход из такого интеллектуально противоречия необходимо одному из понятий придать статус энтропии, тогда другое понятие образуется как негэнтропия через отрицание первого. В соответсвии с этим требованием в земной жизни время имеет статус энтропии, а пространство статус негэнтропии. В реальном бытии такое противоречие разрешается сразу путём перемещения «наблюдателя» относительно неподвижного предмета.

Наш мир устроен так, что пространство в нём «от природы» имеет статус негэнтропии. И об этом уже говорилось. Следует только добавить, что пространство не есть фикция, существующая только в нашем сознании, то есть в нашем информационном центре. Структурированное пространство есть объективная множественность всяческих проявлений, начиная от виртуальных частиц и кончая галактическими образованиями. Обективность структурированного пространства доказывается огромным множеством информационных актов вида «модель — реальность — ответ ДА (НЕТ)», которые реализуются во всём объёме Вселенной на всех уровнях организации материи. То есть объективность пространства доказывается самим его существованием, и в его построении участвует множество систем на основе своих собственных моделей. Если допустить, что пространство существует только в нашем (или в чьём-то ещё) сознании, то можно тут же допустить дефект модели, дефект этого сознания настолько грубый, что действительность нас тут же «поправит» (что нередко и происходит). Остаётся только то, что адекватно соответствует действительности, то есть тому же пространству.

Как уже говорилось, пространство есть негэнтропия. Это означает, что если некоторая система-субъект находится в пространственных отношениях с окружающим миром (а это фундаментальные отношения), то у неё есть «априорные» модели восприятия пространства. «Всё течёт всё изменяется» — замечено очень давно. Следовательно абсолютной негэнтропии быть не может. Различные негэнтропийные системы имеют различную скорость изменения своей внутренней структуры, что проявляется как изменение формы, и различную скорость перемещения в общем пространстве. Негэнтропийные системы могут даже очень редко появляться в некотором «общем» пространстве, тем не менее они не теряют статуса негэнтропии, если их появление не единично. Но как проявляются эти изменения? Только через понятие времени. Информационная модель пространства содержит в себе «слепок» с прошлого состояния пространства. Если изменение вещи в пространстве происходят быстрее, способности их восприятия, то пространство вещи «опрокидывается» в энтропию (например восприятие вращающегося авиационного «винта»). Тогда говорят, что вещь существует во времени.

В случае, если система-субъект имеет отношения с относительно неподвижной вещью в пространстве, то по отношению к этой вещи понятия времени не возникает. Таким образом, при неизменном пространстве, что соответствует понятию абсолютной негэнтропии, индивидуальное время системы-объекта, которая находится в контакте с системой-субъектом равно нулю. Индивидуальное же время системы субъекта определяется генетически и имеет разную длительность в зависимости от уровня (элементного, подсистемного). В отношении человека «…время запаздывания в передаче управляющих сигналов нервным путём достигает 0,3 с, химическим путём — 3 с, нейрогуморальные и гормональные факторы запаздывают соответственно на 3 и 7 мин, кванты поведения и погрешности созревания составляют соответственно 10 и 30 дней, а жизненные процессы и процессы деградации — 15 и 70 лет. Здесь первые четыре временных показателя (от 0,3 с до 7 мин) характерны для так называемых гомеостатических механизмов регулирования параметров внутренней среды организма, остальные (от нескольких дней до десятков лет) соответствуют адаптивным процессам и генетическим эффектам» («Биотехнические системы». Л-д. издательство Лен. Университета. 1981. С.49). Различия во времени протекания информационных процессов «внутри» однородных систем объясняют различия в восприятии течения времени во внешних процессах. Темперамент определяет временные паузы между очередными информационными актами, совершающихся во внутреннем информационном механизме, то есть актами проецирования модели на реальность.

Поскольку абсолютной негэнтропии в природе не бывает, изменения в пространстве происходят с различной степенью быстроты. Восприятие изменения в конфигурации пространства, например, изменения в выражении лица собеседника или сезонных изменений ландшафта имеют психологическую природу, поскольку воздействуют на поведение информационно. А изменения в пространстве перемещения тел имеют физическую природу, поскольку могут воздействовать «физически». Вероятно, поэтому понятие скорости стали применять к явлению перемещения тел в «свободном» пространстве. Понятие скорости синтетично и по сути своей является пространством-временем. Вместе с тем понятие скорости есть «грубое» освоение действительности, продиктованное «принципом экономии мышления (Э. Мах). «Грубость» понятия скорости выясняется при управлении процессами, когда требуется в самом процессе поддерживать постоянную скорость с повышенной точностью. Но эти проблемы начинают возникать лишь в период научного освоения мира и разрешаются введением производных (ускорения, например). Бытовое восприятие пространственно-временных процессов вполне удовлетворяется их природными характеристиками. Например, всякая «политическая» деятельность, то есть деятельность по управлению другими людьми на любых уровнях, начиная от семейного и кончая межгосударственным, может демонстрировать «грубое» управление или «тонкое» управление в зависимости от того какая разность информационных потенциалов используется. Если для управления используется разность потенциалов, полученная от сравнения видимых скоростей процессов, — например, скорость перемещения другого человека относительно «наблюдателя», — то неизбежно «грубое», силовое управление процессом взаимодействия. «Тонкое» управление основано на предвидении, которое использует сигнал изменения выражения лица или позы другого человека, интерпретируя его как «угрожающий» или «дружелюбный». «Чисто» информационный уровень использует для управления «высказывания»

Собственно управление заключается в том, чтобы предвидеть развитие явных процессов и влиять на тенденцию их развития. Когда используется «силовой» метод управления, то это уже не управление, а «борьба», требующая таких энергетических затрат, которые оказываются сравнимыми с энергией явления, которое подлежит управлению.

Явность процессов выражается в статистической множественности отдельных проявлений, которые в силу тех или иных обстоятельств становятся направленными. Направленность процессов определяется каким-то «интересом» (целью), а сила проявления определяется массовостью, образованной целью. Современная физика даёт два взаимоисключающих ответа на вопрос о возникновении направленности процессов (о порядке): а) «…порядок является просто суммарным результатом большого числа атомных событий, каждое из которых по отдельности подчиняется законам случая»; б) «…под уровнем, на котором действует прнцип неопределённости, скрывается другой уровень, где управляют пока ещё скрытые принципы классической причинности, порождающие наблюдаемую стохастичность атомных процессов: хаос возникает из порядка, а не наоборот». (Дж. Холтон. «Тематический анализ науки». М. «Прогресс». 1981.С.39). «Информационный подход» в философии не может принять противостояние этих утверждений, и об этом уже говорилось. Он декларирует точку зрения, согласно которой порядок возникает из хаоса и имеет тенденцию к росту информационной массы; рост информационной массы несёт в себе тенденцию к разрушению; разрушающиеся информационные системы (разрушающийся порядок) возвращаются в хаос, из которого вновь возникает порядок. Таким образом получается некоторый негэнтропийный простраственно-временной «узел», начинающийся в энтропии прошлого, обменивающийся с энтроией настоящего и «растворяющийся» в энтропии будущего. Доминирование той или иной точки зрения на такие процессы определяется случайностью начала исследования, то есть от того — какая тема главенствует в сознании (подсознании) исследователя, приступившего к исследованию. Другими словами, обе точки зрения равноправны, хотя, в зависимости от достигнутых результатов исследования, могут обладать разным влиянием.

Но независимо от утверждений физиков, порядок не может быть образован без управления, где пространство-время оказываются фундаментальными сущностями. Каждому уровню управления соответствует своя размерность пространства-времени и количество информации, «упакованное» в нём.

Таким образом, пространство-время в негэнтропии определённо и исчисляется вероятностью (а не возможностью). Оно индивидуально для систем и относится к системам, и отношениям между системами. Каждая система имеет свои характеристики — размерность, которая понимается как пространство-время жизни системы. Каждая система состоит из подсистем и элементов, при этом время жизни подсистем и элементов может отличаться от времени жизни системы. «Критические» времена подсистем и элементов формируют «критическое» время системы. Информационное пространство-время системы образует набор моделей, с помощью которых система проявляет свою энергетику. Другой набор моделей обеспечивает информационный обмен с окружающей средой — язык. Этот набор моделей относится к «чисто» информационной области освоения действительности («чистое созерцание»). «Чисто» информационная область языковой деятельности подразделяется на негэнтропийную часть — специальные языки директивной информации — и на энтропийную часть — область общих понятий. Негэнтропийная часть языка пытается «строго» определять пространство-время явлений, предметов и отношений, например, информационное пространство-время математики, математической физики или «юристики». Негэнтропийные информационные модели стремятся к адекватности окружающему пространству-времени и имеют непосредственные отношения к его актуальности. Пространство-время в негэнтропии обратимо в информации на одну «точку-момент» назад, которая выступает как модель для настоящего. Например, юридическая процедура расследования правовой коллизии и рассмотрения дела в суде «возвращает» прошлое простраство-время отношения для проекции этих отношений на модель права. Настоящая «точка-момент» «снимает» (в философском смысле) действительное прошлое. Поэтому действительность в пространстве необратима — «нельзя дважды войти в одну и ту же воду».

Есть информационная «чисто человеческая» негэнтропия — наука. Один из её разделов: физика, — наиболее негэнтропийна. Но её модели построены на упрощениях и огрублениях до такой степени, что там, где физика оперирует понятием силы, её модели кажутся адекватными действительности со специфическими и независимыми понятиями пространства и времени. Там, где физика переходит к понятию энергии однозначная адекватность уже размывается. Теория относительности, математический аппарат которой повсеместно содержит переменную c, уже является информационной теорией, поскольку под скоростью света понимается максимально возможная скорость передачи сигнала, то есть того, что относится к информации. Приближением к информационному пониманию является и признание наличия пространства-времени, которое зависит от «системы отсчёта».



Некоторые мифы пространства и времени.


«Согласно современным представлениям, пространство трёхмерно, время же имеет только одно измерение. Вместе они составляют единый четырёхмерный континуум. Течение времени необратимо. Это означает, что всякий материальный процесс развивается только в одном направлении — от прошлого к будущему».(«Краткий словарь по философии». М. «ИПЛ» 1982.)
«Трёхмерность пространства» есть дань упрощению в попытке познать мир во всём его многообразии. Это упрощение помогает познать мир в его «силовых» взаимодействиях, но уже является ограничивающим фактором в понимании мира с точки зрения энергетических взаимодействий (см., например, «Дао физики» теорию бутсрапа). Действительное пространство многомерно, а число измерений определяется тем множеством направлений откуда поступают «случайные» сигналы, и куда направлено воздействие со стороны системы-субъекта.

Попытка понять мир с точки зрения информационных процессов, предпринятая в данной работе, изменяет представление о пространстве-времени вообще. «Информационный подход» усматривает две неразрывных сути пространства-времени — энтропийное пространство-время и негэнтропийное.

Пространство-время в энтропии континуально, значит, равноправно. Оно обратимо и разнонаправлено. Оно не имеет никакой исторической упорядоченности. Его роль поддерживать напряжение информационного поля по понятиям добра-зла, красоты-безобразия, непрерывности (цельности) –дискретности (фрагментарности) и т. д., вовлекая в это поле самые разные события, относящиеся к самым разным пространствам, эпохам и временам.Понимание энтропийного пространства-времени строится на понятии бесконечности размерности временной длительности мира и его пространственных образований. Если обыденное сознание не имеет сведений о бесконечности мира, то его правополушарный отдел занимается обобщением того, о чём ему известно. В первобытном сознании образуются понятия единства природы и человека. В развитом социальном сознании образуются понятия равенства всех людей. На этой же основе формируется экологическое сознание.

Пространство-время в энтропии это «чисто» информационное пространство-время наиболее общих времён и наибольших пространств. Это кантовские «две формы чистого созерцания.

Поэтому ничто из определений данных в «кратком словаре по философии», кроме континуальности, к этому простраству-времени не относится. Это пространство-время реально, хотя и не действительно. Оно реально так как может быть реальным психологический факт и как реальна информация.

Пространство-время в негэнтропии это информационный акт «модель — реальность — ответ ДА (НЕТ), который в энергетических взаимодействиях имеет вид «точка-момент», где «точка» есть место соприкосновения двух пространств (двух систем), а «момент» время этого взаимодействия. В таком действии прошлое и будущее связаны через настоящее как пространственно-временная модель (это прошлое) и образовавшаяся новая действительность (это ожидавшееся будущее). Настоящее сразу же становится прошлым.

В «словаре» написано: «Течение времени необратимо. Это означает, что всякий материальный процесс развивается только в одном направлении — от прошлого к будущему». В употреблении понятий «материальный процесс», «прошлое» и «будущее» заключена ловушка, в которую неизбежно должен попасть тот, кто некритично отнесётся к этому «бесспорному» утверждению. Раньше уже было показано, что пространство-время в информации обратимо. Теперь надо напомнить, что так называемый «всякий материальный процесс» в действительности есть дуализм имеющий в своём основани информацию. Причём информацию в своей двойной сущности как единство энтропии-негэнтропии. Допутим, что материализм советсткого толка отвергает наличие информационной энтропии в «материальных процессах». Но даже такой материализм не может не признать, что материальность никак не может проявить себя как таковая без того, чтобы у этого проявления не было бы какой-либо предварительной модели организации. Модель же — это структура информационная. И она сама есть прошлое состояние.

Возьмём например, процесс производства автомобиля. Состоявшаяся технология производства в виде организованного действительного пространства — производственных площадей и размещённым на них производственным оборудованием, — и в виде технологии. есть прошлая информация, которая зафиксирована в длящемся настоящем материальном процессе. Движение собираемого автомобиля по конвейру есть последовательная серия «точек-моментов», в каждой из которых прошлое снимается настоящим и становится будущим. Это процесс «материальный» или негэнтропийный. Но в целом весь процесс с его отдельными «точками-моментами» уже определён прошлой информацией, которая «стоит», пока не будут внесены какие-либо изменения в технологию сборки автомобиля. Поэтому каждая следующая машина сходящая с конвейра это возвращённое прошлое. Чтобы в этом убедиться, достаточно сравнить дату выпуска автомобиля с датой, которая стоит на технологической карте или сборочном чертеже.

Использование неопределённых понятий «прошлое», «настоящее», «будущее» мне кажется некорректным в употреблении материалиста. Эти понятия есть информационная энтропия, которая неявно содержит связку «пространство-время». В энтропийном употреблении допустимо употреблять эти понятия, поскольку в энтропии пространство-время понимается как чувство. А в ощущении «прошлого» и «будущего» пространство и время перемешаны и не требуют определённости. Но тогда в высказывании надо уточнять, к какой категории относится понятие, например, «прошлое» — к энтропии или к негэнтропии.

Если к негэнтропии, тогда необходимо давать определение «прошлому» или «будущему» через простраственные характеристики, поскольку одна временная составляющая в негэнтропии (в отличие от энтропии) не может дать никакой информации о «материальном процессе». Поэтому, когда рассматриваются негэнтропийные процессы, говорить о прошлом или будущем можно только с использованием их пространственно-временных показателей.

Одно дело сказать, что «через десять лет мы будем счастливы». Другое дело определить пространственно-временные характеристики прошлого (или настоящего) в виде «уровня жизни» и представить улучшенную (ибо кто же согласится на ухудшенную?) модель будущего.

В первом случае мы имеем энтропию, в которой всё неопределённо: неизвестно, что такое — счастье; неизвесто кто это — «мы». Поэтому такое пространство-время всегда позволяет сказать, что «будущее» оказалось исполненной моделью «ожидаемого», по крайней мере для каких-то, по меньшей мере, двоих людей.

Во втором случае мы имеем негэнтропию определённых пространственно-временных показателей, таких например, как занятость, доход на «душу населения» исчисленный по различным социальным группам, уровень инфляции, продолжительность жизни и др. сегодня и ожидаемое состояние на год вперёд, на два года вперёд и т. д. Тогда оказывается простым делом подсчитать разность информационных потенциалов, определить знак этой разности и решить, что есть прошлое, а что есть будущее на основе знака этой разности. Если окажется, что завтра стали жить хуже, чем сегодня, это значит, что «время пошло назад». А «словарь» нам говорит о необратимости во времени!

В нашем примере с автомобилем мы должны выбрать точку отсчёта. Допустим что мы за «настоящее» принимаем «точку-момент» — сход автомобиля с конвейра. Тогда в прошлом мы обнаружим бесформенную кучу деталей (энтропию того или иного уровня), которая постепенно стала автомобилем, благодаря организующей информации, возраст которой значительно больше, чем объём «прошлого» собираемого на конвейре действительного автомобиля. А в будущем? В будущем мы обнаружим ту же самую кучку деталей, которую загружают в сталеплавильную печь (энтропия последнего передела). И это «будущее» идентичное прошлому приближалось каждым актом «точкой-моментом» в процессе эксплуатации автомобиля.



Так в чём разница между «прошлым» и «будущим»?

Это тема для другого разговора.