представитель Веймарской классики (1786 -1805) и Просвещения в Герм, 1 из основоположников нем лит нов вр. - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Урока в 7 классе по истории России Учитель Каблахова Эльмира Олеговна... 1 59.07kb.
Статьи из газеты Перекресток Кентавра, №9 2008 Амеро против Евро... 1 278.44kb.
Панофский Эрвин «Перспектива как символическая форма», спб: Азбука... 1 308.32kb.
Биография 4 Курс позитивной философии 10 1 209.49kb.
Викторина по литературе 7-9 классы конкурс «Заем ли мы литературные... 1 123.83kb.
1. Стригольники. 70-годы xiv-го века-1427 г. Состояние церковного... 1 126.84kb.
Людмила Исаева, «Жизнь среди символов» Китайская грамота 1 113.23kb.
Классики экономической теории об экономической сущности предпринимательства 1 49.26kb.
Общая характеристика мира. Современная политическая карта мира 1 132.7kb.
Ф. Гегель это немецкий философ, объективный идеалист, представитель... 1 338.03kb.
Свои по­ли­тич взгля­ды и ус­та­нов­ки Локк обос­но­вы­вал при по­мо­щи... 1 287.79kb.
«Чтоб вы так жили» – такая необычная и интригующая фраза стала темой... 1 40.05kb.
Урок литературы «Война глазами детей» 1 78.68kb.
представитель Веймарской классики (1786 -1805) и Просвещения в Герм, 1 из основоположников - страница №1/1


Гете

2. Жизненно-нравзаветы Гете в его идейно-философ ж. (1749 – Фр-на-Майне – 1832 Веймар) представитель Веймарской классики (1786 -1805) и Просвещения в Герм, 1 из основоположников нем лит нов вр. «Поэзия» - это исповедь поэта Г

2 осн периода творч-ва

1. период «Б и н», до 1775

2. зрелый Г: веймарский период, с мом периезда в Веймар

1. Ранние поэтич произв-1767-69. 1 сборник стихов Г издал в 1769. Нов период его творч нач в 1770. В Страсбурге встретился с Гердером, ведущим критиком и идеологом движ «Б и н», переполненным планами создания в Герм велик и оригинальн лит-ры. Г разделял убежденность Гердера в том, что истинная поэзия д идти от сердца и б плодом собственного жизнен опыта поэта, а не переписывать давние образцы. Эта убежден-сть стала на всю ж его глав творч пр-пом.

Лирика Г периода «Б и н» - 1 из самых блестящих стр в истории нем поэзии. Лирич герой Г предстаёт воплощением природы и/ в органическом слиянии с ней («Путник», 1772, «Песнь Магомета», 1774). Для Г чувство и понимание природы в их худ выражении и в их научном искании б одинаково делом ж, б неразделимы. Для Г область художественного творч-ва не отделялась от творч-ва научного. Науч и художеств охваты б у них совместны и одновременны (Г-натуралист)

Он обращается к мифологич образам, осмысляя их в бунтарском духе («Песнь странника в бурю», 1771-72; монолог Прометея из неоконченной драмы, 1773).

Историч драма «Гёц фон Берлихинген» (1773) отразила события кануна Крестьянской в 16 в, прозвучав суровым напоминанием о княжеском произволе и трагедии раздробленной страны.

В романе «Страдания юного Вертера» (1774) Г, использовав форму сентиментального романа в письмах, передаёт драматич личные переживания героя и в то же вр созд картину нем действительности. В драме «Эгмонт» (1788), начатой ещё до переезда в Веймар и связ с идеями «Б и н», в центре событий - конфликт м/у иноземными угнетателями и народом, сопротивление кот подавлено, но не сломлено; финал драмы звучит призывом к борьбе за свободу.



2. Эмоциональность и революц иконоборчество периода «Б и н» отошли в прошлое; теперь идеалами Г в ж и искус становятся сдержанность и самоконтроль, уравновешенность, гармония и классич совершенство формы. Вместо велик гениев его героями становятся вполне обычные люди.

Десятилетие 1776-85 - переходное в творч развитии Г. Реакция на индивидуалистическое бунтарство обусловила мысль Г о необход-ти самоограничения личности («Границы человечества», 1778-81; «Ильменау», 1783). Однако верный героическим заветам гуманизма, Г утверждает, что чел способен к творческим дерзаниям («Божественное», 1782). В конце 80-х гг. 18 в. оформляется концепция т. н. веймарского классицизма - особ варианта европ и нем просветительства. В идее гармонии, воспринятой Г от Винкельмана и разработанной Г и Шиллером, утверждение идеала гармонической личности сочетается с программой постепен реформ, происходит замена идей борьбы идеей воспитания, что в конеч счёте означало примирение с существ порядками (драма «Торквато Тассо», 1780-89, изд. 1790).

Языческо-материалистическое восприятие антич культуры ярче всего выражено в «Римских элегиях» (1790), прославляющих плотские радости. Позднее в балладе «Коринфская невеста» (1797) Г противопоставит это жизнеутверждающее язычество аскетической религии христианства. Трагедия «Ифигения в Тавриде» (1779-86, изд. 1787) напис на сюжет древнегреч мифа, идея трагедии - победа человечности над варварством.

Великая фр рев получает непосредств отражение в «Венецианских эпиграммах» (1790, изд. 1796), в драме «Гражданин-генерал» (изд. 1793), новелле «Беседы немецких эмигрантов» (1794-95). Г не приемлет рев насилия, но вместе с тем признаёт неизбежность соц переустройства. В эти годы он пишет сатирическую поэму «Рейнеке-Лис» (1793), обличающую феодал произвол. В поэме «Герман и Доротея» (1797), написанной гекзаметром, по жанру близкой к идиллии, Г сталкивает тихий патриархальный уклад нем захолустья и «небывалое движение», развернувшееся за Рейном.

Крупнейш произвед Г 90-х гг. - роман «Годы учения Вильгельма Мейстера» (1793-96, изд 1795-96). Сценические увлечения героя предстают как юношеское заблуждение, в финале романа он видит св задачу в практической эк деят-ти. Фактически это означало примирение с отсталой нем действительностью. Яркость реалистических бытовых сцен, колоритность образов сочетаются в романе с надуманно загадочным финалом, изображением таинственных фигур и  тп Автобиографическая кн «Поэзия и правда из моей жизни» (ч. 1-4. изд. 1811-33) охват ран период ж Г, до переезда в Веймар, и критически оценивает бунтарство «Б и н».

«Итал путешествие» (т. 1-3, изд. 1816-29) - замечат худ документ эпохи. В семейном романе «Избирательное сродство» (изд. 1809) Г поднимает вопр о свободе чувства, но - под знаком отречения и верности семейным устоям. Роман «Годы странствий Вильгельма Мейстера» (ч. 1- 3,1821-29), уже во многом связян с традиц нем романтического романа, примечателен идеей коллективного труда, воплощённой как наивная утопия ремесленной общины. Характерный д/ романтизма интерес к Востоку отражён в цикле «Западно-восточный диван» (1814-19, издан в 1819), навеянном персийской поэзией.

В публицистике последних лет Г, отвергая тевтономанию и мистич стороны нем романтизма, приветствует сборник народных песен Арнима и Брентано «Волшебный рог мальчика» (1806-08), высоко оценивает романтизм Байрона. В полемике против националистич тенденций, развившихся в Гер в период и после наполеоновских войн, Г выдвигает идею «мировой лит», не разделяя при эт гегелевского скептицизма в оценке будущности искусства.



Трагедия «Фауст» (1-я ч. -1808, 2-я ч. - 1825-31) подводит итог развитию всей европ просветительской мысли 18 в. и предваряет проблематику 19 в. В обработке сюжета Г опирался на народную книгу о Фаусте (1587), а также на кукольную драму. В образе Фауста воплощена вера в безграничные возможности человека. Пытливый ум и дерзания Фауста противопоставлены бесплодным усилиям сухого педанта Вагнера, отгородившегося от жизни, от народа. Г передаёт св мысль в чеканной формуле,: «Сера теория, мой друг. Но вечно зелено дерево жизни». В процессе исканий Фауст, преодолевая созерцательность нем общественной мысли, выдвигает деяние как основу бытия. В произведениях Г нашли отражение гениальные прозрения диалектики (монолог Духа земли, противоречивые стремления самого Фауста). У Г снимается метафизическая противоположность добра и зла. Отрицание и скепсис, воплощённые в образе Мефистофеля, становятся движущей силой, помогающей Фаусту в его поисках истины. История Гретхен становится важн звеном в процессе исканий Фауста. Трагич сит возникает в рез неразрешимого противоречия м/у идеалом естествен человека, каким представляется Фаусту Маргарита, и реальным обликом огранич девушки из мещанской среды. Вместе с тем Маргарита - жертва обществен предрассудков и догматизма церковной морали. В стремлении утвердить гуманистический идеал Фауст обращается к античности. Брак Фауста и Елены выступает символом единения 2 эпох. Но это единение лишь иллюзия - Елена исчезает, а сын их гибнет. Итогом исканий Фауста становится убеждение, что идеал н осуществлять на реальной земле. При этом Г уже понимает, что новое, буржуазное общество, создаваемое на развалинах феодал Европы, далеко от идеала. Поставленный п/д сложным комплексом проблем 19 в., Г сохраняет просветительский оптимизм, но обращает его к будущим поколениям, когда станет возможным свободный труд на своб земле. Во имя того светл будущего чел д действовать и бороться. «Лишь тот достоин ж и свободы, Кто каждый день за них идёт на бой!» - таков конечный вывод, вытекающий из оптимистической трагедии Г.

Смерть Г, по словам Гейне, обозначила конец «худож периода» в нем лит (понятие, означающее, что интересы искусства преобладали тогда над общественно-пол).



Вывод: Через период веймарского классицизма, проникнутого стихийным материализмом античности ("Римские элегии", 1790), отмеченного антифеод и тираноборческими (драма "Эгмонт", 1788) тенденциями, Г шел к реалистическому осмыслению проблем худ творчества, взаимоотношений чел и общества (автобиографическая книга "Поэзия и правда", издана 1811-33; романы "Годы учения Вильгельма Мейстера", 1795-96, и "Годы странствий Вильгельма Мейстера", 1821-29), пантеистическому наслаждению полнотой жизнен переживаний (сборник лирич стихов "Западно-восточный диван", 1814-19).
3) В предсмертные годы, сознавая неизбежный уход, подводил итоги св ж, поставив себе вопрос: "что такое Гёте? (Was ist Goethe?)", он ответил на него, что "это проявление - синтез бесчисленных тысяч идей, знаний, впечатлений, пойманных и схваченных искавшей их личностью Г в его долгой ж. Воплощение их есть "Гёте", как он жил. Я собирал все, что проходило п/д моими глазами и ушами, моими чувствами. Д/ моих сочинений (Werken) тысячи отдельных существ внесли свое, дураки и мудрецы, умные люди и глупые головы, дети, мужи и старцы, - все они пришли и принесли св мысли, св достижения (Knen), св испытания, св ж, с бытие. Так я пожинал часто то, что сеял другой, работа моей ж есть сознание коллектива и это творение носит имя Гёте"
4) мысли: Характ его особен-ю явл стремление к универсальному, цельному знанию, понимание и видение мира как совокупности живых форм, органически развивающихся на всех ур бытия, где нет, считал мыслитель, ничего "устойчивого, ничего покоящегося, законченного", где все, напротив, "зыблется в непрестанном движении". Познание мира возможно, если "держаться во всем естественности и видеть вещи такими, каковы они на самом деле", т.е. "жить в идее", изучать явления в пластической цельности (а не отвлеченно на основе дискурсивного знания), преодолевая дуализмы между Богом и миром, языком и вещью, субъективным переживанием и внешним событием. Природа и человеч познание находятся в глубок соответствии (видимого и видящего, света солнц и лаза), поэт познание природы человеком, по мн Г, есть вместе с тем самопознание природы ч/з человека. Утверждая, с 1 стор, полнейшее совпадение, тождество внутреннего и внешнего, видимого и невидимого, сущности и явления, Г, с др стороны, переживает природу как сокровенность, как тайну, кот постигается человеком лишь в отблесках, отражениях, пронизывающих весь мир природы и нравственности.
Проблема трагизма процесса познания и творч деятет-ти чел в 1 ч «Фауста»

"Фауст" занимает совсем особое место в творчестве великого поэта. В нем мы вправе видеть идейный итог его (более чем шестидесятилетней) кипучей творческой деятельности. С неслыханной смелостью и с уверенной, мудрой осторожностью Гете на протяжении всей своей жизни ("Фауст" начат в 1772 году и закончен за год до смерти поэта, в 1831 году) вкладывал в это свое творение свои самые заветные мечты и светлые догадки. "Фауст" - вершина помыслов и чувствований великого немца. Все лучшее, истинно живое в поэзии и универсальном мышлении Гете здесь нашло свое наиболее полное выражение. Смелость этого замысла заключалась уже в том, что предметом "Фауста" служил не один какой-либо жизненный конфликт, а последовательная, неизбежная цепь глубоких конфликтов на протяжении единого жизненного пути, или, говоря словами Гете, "чреда все более высоких и чистых видов деятельности героя". Такой план трагедии, противоречивший всем принятым правилам драматического искусства, позволил Гете вложить в "Фауста" всю свою житейскую мудрость и большую часть исторического опыта своего времени.

"Фауст" - глубоко национальная драма. Национален уже самый душевный конфликт ее героя, строптивого Фауста, восставшего против прозябания в гнусной немецкой действительности во имя свободы действия и мысли. Таковы были стремления не только людей мятежного XVI века; те же мечты владели сознанием и всего поколения "Бури и натиска", вместе с которым Гете выступил на литературном поприще. В "Фаусте" речь идет не об одной только Германии, а в конечном счете и обо всем человечестве, призванном преобразить мир совместным свободным и разумным трудом. «Фауст» - драма о конечной цели исторического, социального бытия человечества.

В первой части произведения поднята проблема процесса познания и творческой деятельности человека.

Господь и архангелы, Мефистофель и прочая нечисть - не более как носители извечно борющихся природных и социальных сил. В уста господа, каким он представлен в "Прологе на небе", Гете вкладывает собственные воззрения на человека - свою веру в оптимистическое разрешение человеческой истории.

Завязка "Фауста" дана в "Прологе". Когда Мефистофель, прерывая славословия архангелов, утверждает, что на земле дарит лишь «беспросветный мрак», господь выдвигает в противовес жалким, погрязшим в ничтожестве людям, о которых говорит Мефистофель, ревностного правдоискателя Фауста. Мефистофель удивлен; в мучительных исканиях доктора Фауста, в его раздвоенности, он видит тем более верный залог его погибели. Убежденный в верности своей игры, он заявляет господу, что берется отбить у него этого "сумасброда". Господь принимает вызов Мефистофеля. Он уверен не только в том, что Фауст «вырвется из тупика» но и в том, что Мефистофель своими происками лишь поможет упорному правдоискателю достигнуть высшей истины.

Тема раздвоенности Фауста (здесь впервые затронутая Мефистофелем) проходит через всю Драму. Но это "раздвоенность" совсем особого рода, не имеющая ничего общего со слабостью воли или отсутствием целеустремленности. Фауст хочет постигнуть "вселенной внутреннюю связь" и вместе с тем предаться неутомимой практической деятельности, жить в полный разворот своих нравственных и физических сил. В этой одновременной тяге Фауста и к "созерцанию" и к "деятельности", и к теории и к практике по сути нет, конечно, никакого трагического противоречия. Но то, что кажется, нам теперь само собою разумеющейся истиной, воспринималось совсем по-другому в далекие времена, когда жил доктор Фауст, и позднее, в эпоху Гете, когда разрыв между теорией и практикой продолжал составлять традицию немецкой идеалистической философии. Против этой отвратительной черты феодального и, позднее, буржуазного общества и выступает здесь герой трагедии Гете.

Фауст, разочарованный в мертвых догмах и схоластических формулах средневековой премудрости. Он чужд пассивной созерцательности, ибо мечтает о великих подвигах. Однако пока еще не отважился действовать, а продолжает рыться в жалком "скарбе отцов", питаясь плодами младенчески незрелой науки. Фауст постоянно борется со своими сомнениями. Они приводят его к мысли о самоубийстве, но «тяга к действию» вновь одерживает верх, он готов служить народу, быть за одно с ним.

В живом общении с народом мы видим Фауста в следующей сцене - "У ворот". Но и здесь Фаустом владеет трагическое сознание своего бессилия: простые люди любят Фауста, чествуют его как врача-исцелителя; он же, Фауст, напротив, самого низкого мнения о своем лекарском искусстве, он даже полагает, что "...своим мудреным зельем... самой чумы похлеще бушевал". С сердечном болью Фауст сознает, что и столь дорогая ему народная любовь по сути им не заслужена, более того держится на обмане.

Свою личину посланец ада раскрывает в следующей сцене - в "Рабочей комнате Фауста", где неутомимый доктор трудится над переводом евангельского стиха: - "В начале было Слово". Передавая его как "В начале было дело", Фауст подчеркивает не только действенный, материальный характер мира, но и собственную решимость действовать. Более того, в этот миг он как бы предчувствует свой особый, действенный путь познания. Проходя "чреду все более высоких и чистых видов деятельности", освобождаясь от низких и корыстных стремлений, Фауст, по мысли автора, должен подняться на такую высоту деяния, которая в то же время будет и высшей точкой познавательного созерцания: в повседневной суровой борьбе его умственному взору откроется высшая цель всего человеческого развития.

Увлеченный смелой мыслью развернуть с помощью Мефистофеля живую, всеобъемлющую деятельность, Фауст выставляет собственные условия договора: Мефистофель должен ему служить вплоть до первого мига, когда он, Фауст, успокоится, довольствуясь достигнутым. Мефистофель принимает эти условия, так как полагает что постоянная неудовлетворённость Фауста в конце концов утомит его, и тогда он «возвеличит» отдельный миг», а значит изменит своему стремлению к бесконечному совершенствованию.

Маргарита - первое искушение на пути Фауста, первый соблазн возвеличить отдельный "прекрасный миг". Покориться чарам Маргариты означало бы так или иначе подписать мировую с окружающей действительностью. Маргарита, Гретхен, при всей ее обаятельности и девической невинности - плоть от плоти несовершенного мира" в котором она живет. Бесспорно, в ней много хорошего, доброго, чистого. Но это пассивно-хорошее, пассивно-доброе само по себе не сделает ее жизнь ни хорошей, ни доброй. По своей воле она дурного не выберет, но жизнь может принудить ее и к дурному. Вся глубина трагедии Гретхен, ее горе и ужас в том, что мир ее осудил, бросил в тюрьму и приговорил к казни за зло, которое не только не предотвратил ее возлюбленный, но на которое он-то, и имел жестокость толкнуть ее.

Фауст не принимает мира Маргариты, но и не отказывается от наслаждения этим миром. В этом его вина - вина перед беспомощной девушкой. Но Фауст и сам переживает трагедию, ибо приносит в жертву своим беспокойным поискам то, что ему всего дороже: свою любовь к Маргарите. Цельность Гретхен, ее душевная гармония, ее чистота, неиспорченность девушки из народа все это чарует Фауста не меньше, чем ее миловидное лицо, ее "опрятная комната". В Маргарите воплощена патриархально-идиллическая гармония человеческой личности, гармония, которую, по убеждению Фауста (а отчасти и самого Гете), быть может, вовсе не надо искать, к которой стоит лишь "возвратиться". Это другой исход - не вперед, а вспять. Однако Фауст становится-таки соблазнителем Маргариты. Это путь падения Фауста, а предсмертная агония Маргариты имеет очистительное значение. Слышать безумный, страдальческий бред любимой женщины и не иметь силы помочь ей - этот ужас каленым железом выжег все, что было в чувстве Фауста низкого, недостойного. Теперь он любит Гретхен чистой, сострадательной любовью. Но - слишком поздно: она остается глуха к его мольбам покинуть темницу.

Теперь Фауст сознает всю - безмерность своей вины перед Гретхен; равновеликой вековой вике феодального общества перед женщиной, перед человеком. Его грудь стесняется "скорбью мира". Невозможность спасти Маргариту и этим хотя бы отчасти загладить содеянное - для Фауста тягчайшая кара: Зачем я дожил до такой печали.

Одно бесспорно: сделать из Фауста беззаботного "ценителя красоток" и тем отвлечь его от поисков высоких идеалов Мефистофелю не удалось. Это средство отвлечь Фауста от его великих исканий оказалось несостоятельным. Мефистофель должен взяться за новые козни. Голос свыше: "Спасена!" - не только нравственное оправдание Маргариты, но и предвестник оптимистического разрешения трагедии.


Проблема трагизма истор развития человечества и прогресса во 2 ч «Фауста» Гёте

Пять больших актов, связанных между собой не столько внешним, сюжетным единством, сколько внутренним единством драматической идеи и волевого устремления героя. Нигде в мировой литературе не сыщется другого произведения, равного ему по богатству и разнообразию художественных средств. Вся мировая история, вся история научной, философской и поэтической мысли - Троя и Миссолунги, Еврипид и Байрон, Фалес и Александр Гумбольдт, здесь вихрем проносятся по высоко взметнувшейся спирали фаустовского пути (он же, по мысли Гете, путь человечества).

Первый акт начинается с исцеления Фауста. Благосклонные эльфы стирают из памяти героя воспоминания о постигшем, его ударе.

То, с чем не может справиться наша совесть, могут одолеть жизненные силы, вселяющие бодрость в человека, стремящегося к высокой цели. Фауст снова может продолжать свои мучительные поиски. Мефистофель, ранее познакомивший Фауста с "малым светом", теперь вводит его в "большой", где думает его прельстить блестящей служебной карьерой. Мы при дворе на высшей ступени иерархической лестницы Священной Римской империи.

Император требует от Фауста новых увеселений. Тот обещает ему вызвать из царства мертвых легендарных Елену и Париса. Для императора и его приближенных, собравшихся в слабо освещенном зале, все это не более чем сеанс салонной магии. Не то для Фауста. Он рвется всеми помыслами к прекраснейшей из женщин, ибо видит в ней совершенное порождение природы и человеческой культуры: Фауст хочет отнять Елену у призрачного Париса. Но - громовой удар; дерзновенный падает без чувств, духи исчезают в тумане.

Второй акт переносит нас в знакомый кабинет Фауста, где теперь обитает преуспевший Вагнер. Мефистофель доставляет сюда бесчувственного Фауста в момент, когда Вагнер по таинственным рецептам мастерит Гомункула, который вскоре укажет Фаусту путь к Фарсальским полям. Туда полетят они - Фауст, Мефистофель, Гомункул - разыскивать легендарную Елену.

Образ Гомункула - один из наиболее трудно поддающихся толкованию. У Гомункула -

своя жизнь, почти трагическая, во всяком случае кончающаяся гибелью. В жизни и поисках Гомункула, прямо противоположных жизни и поискам Фауста, и следует искать разгадку этого образа. Если Фауст томится по безусловному, по бытию, не связанному законами пространства и времени, то Гомункул, искусственно созданный в лаборатории алхимика, скороспелый всезнайка, для которого нет ни оков, ни преград, - томится по обусловленности, по жизни, по плоти, по реальному существованию в реальном мире.

Гомункул знает то, что еще не ясно Фаусту в данной фазе его развития. Он понимает, что чисто умственное, чисто духовное начало, как раз в силу своей "абсолютности" - то есть необусловленности, несвязанности законами жизни и конкретно-исторической обстановкой - способно лишь на ущербное, неполноценное бытие. Гибель Гомункула, разбившегося о трон Галатеи (здесь понимаемой как некая всепорождающая космическая сила), звучит предупреждением Фаусту в час, когда тот мнит себя у цели своих стремлений: приблизиться к абсолютному, к вечной красоте, воплощенной в образе Елены.

Истинный смысл всей темы Елены раскрывается в финале действия, в эпизоде с Эвфорионом. В общении с Еленой Фауст перестает тосковать по бесконечному. Он мог бы уже теперь "возвеличить миг", если бы его счастье не было только лживым сном, допущенным Персефоной. Этот-то сон и прерывается Эвфорионом. Сын Фауста, он унаследовал от отца его беспокойный дух, его титанические порывы. Этим он отличается от окружающих его теней.

Философский же смысл, который вкладывает поэт в этот драматический эпизод, сводится к следующему: можно укрыться от времени, наслаждаясь однажды созданной красотой, но такое "пребывание в эстетическом" может быть только пассивным, созерцательным. Художник, сам творящий искусство, - всегда борец среди борцов своего времени. Не мог пребывать в замкнутой эстетической сфере и неспособный к бездейственному созерцанию активный дух Фауста.

Четвертый акт. Фауст участвует в междоусобной войне двух соперничающих

императоров дает благодаря тому, что Мефистофель в решительную минуту вводит

в бой "модели из оружейной палаты". Описание войска подчёркивает, что исторические силы изжили себя. Победа "законного императора" приводит только к восстановлению былой государственной рутины (как после победы над Наполеоном). Недовольный Фауст

покидает государственную службу, получив в награду клочок земли, которым думает управлять по своему разумению.

Мефистофель усердно помогает ему. Он выполняет грандиозную "отрицательную" работу по разрушению здания феодализма и устанавливает бесчеловечную "власть чистогана". Для этого он сооружает мощный торговый флот, опутывает сетью торговых отношений весь мир; ему ничего не стоит с самовластной беспощадностью положить конец патриархальному быту поселяв, более того - физически истребить беспомощных стариков, названных Гете именами мифологической четы - Филемоном и Бавкидой. Словом, он выступает здесь, в пятом акте, как воплощение нарождающегося капитализма, его беспощадного хищничества и предприимчивости.

Фауст не сочувствует жестоким делам, чинимым скорыми на расправу слугами Мефистофеля, хотя отчасти и сам разделяет его образ мыслей. Недаром он воскликнул в беседе с Мефистофелем еще в четвертом акте: «Не в славе суть. Мои желанья -Власть, собственность, преобладанье.Мое стремленье - дело, труд».

Однако и эта жизнь во имя обогащения не по сердцу гуманисту Фаусту, вовлеченному в стремительный круговорот капиталистического развития. Фауст считает, что он подошел к конечной цели своих упорных поисков только в тот миг, когда, потеряв зрение, тем яснее увидел будущее свободного человечества. Теперь он - отчасти "буржуа" сен-симоновского "промышленного строя", где "буржуа", как известно, является чем-то вроде доверенного лица всего общества. Его власть над людьми (опять-таки в духе великого утописта) резко отличается от традиционной власти. В его руках она преобразилась во власть над вещами, в управление процессами производства. Фауст прошел долгий путь, пролегший и через труп Гретхен, и по пеплу мирной хижины Филемона и Бавкиды, обугленным руинам анахронического патриархального быта, и через ряд сладчайших иллюзий, обернувшихся горчайшими разочарованиями. Все это осталось позади. Он видит перед собою не разрушение, а грядущее созидание, к которому он думает теперь приступить;


Вот мысль, которой весь я предан,

Итог всего, что ум скопил:

Лишь тот, кем бой за жизнь изведан,

Жизнь и свободу заслужил.

Так именно, вседневно, ежегодно,

Трудясь, борясь, опасностью шутя,

Пускай живут муж, старец и дитя.

Народ свободный на земле свободной

Увидеть я б хотел в такие дни.

Тогда бы мог воскликнуть я: "Мгновенье!

О, как прекрасно ты, повремени!

Воплощены следы моих борений,

И не сотрутся никогда они".

И, это торжество предвосхищая,

Я высший миг сейчас переживаю.
Этот гениальный предсмертный монолог обретенного пути возвращает нас к сцене в ночь перед пасхой из первой части трагедии, когда Фауст, умиленный народным ликованием, отказывается испить чашу с ядом. И здесь, перед смертью, Фауста охватывает то же чувство единения с народом, но уже не смутное, а до конца ясное. Теперь он знает, что единственная искомая форма этого единения - коллективный труд над общим, каждому одинаково нужным делом.

Фауст падает. Но по сути он не побежден, ибо его упоение мигом не куплено ценою отказа от бесконечного совершенствования человечества и человека. Настоящее и будущее здесь сливаются в некоем высшем единстве; "две души" Фауста, созерцательная и действенная, воссоединяются. "В начале было дело". Оно-то и привело Фауста к познанию высшей цели человеческого развития. Тяга к отрицанию, которую Фауст разделял с Мефистофелем, обретает наконец необходимый противовес в положительном общественном идеале. Вот почему Фауст все же удостоивается того апофеоза, которым Гете заканчивает свою трагедию, обрядив его в пышное великолепие традиционной церковной символики.

В монументальный финал трагедии вплетается и тема Маргариты. Но теперь образ "одной из грешниц, прежде называвшейся Гретхен", уже сливается с образом девы Марии, здесь понимаемый как "вечно женственное", как символ рождения и смерти, как начало, обновляющее человечество и передающее его лучшие стремления и мечты из рода в род, от поколения к поколению. Матери - строительницы грядущего людского счастья.

Но почему Фауст в миг своего высшего прозрения выведен слепцом? Вряд ли кто-либо сочтет это обстоятельство пустой случайностью.А потому, что Гете был величайшим реалистом и никому не хотел внушить, что грандиозное видение Фауста где-то на земле уже стало реальностью. То, что открывается незрячим глазам Фауста, - это не настоящее, это - будущее. Фауст видит неизбежный путь развития окружающей его действительности. Но это видение будущего не лежит на поверхности, воспринимается не чувственно - глазами, а ясновидящим разумом. Перед Фаустом копошатся лемуры, символизирующие те "тормозящие силы истории... которые не позволяют миру

добраться до цели так быстро, как он думает и надеется", как выразился однажды Гете. Эти "демоны торможения" не осушают болота, а роют могилу Фаусту. Но на этом поле будут работать свободные люди, это болото будет осушено, это море исторического "зла" будет оттеснено плотиной. В этом - нерушимая правда прозрения Фауста, нерушимая правда его пути, правда всемирно-исторической драмы Гете о грядущей социальной судьбе человечества.

Мефистофель, делавший ставку на "конечность" Фаустовой жизни, оказывается посрамленным, ибо Фаусту, по мысли Гете, удается жить жизнью всего человечества, включая грядущие поколения.

"Фауст" - поэтическая и вместе с тем философская энциклопедия духовной культуры примечательного отрезка времени - кануна первой буржуазной французской революции и, далее, эпохи революции и наполеоновских войн.

Великий оптимизм, заложенный в "Фаусте", присущая Гете безграничная вера в лучшее будущее человечества - вот что делает великого немецкого поэта особенно дорогим всем тем, кто строит сегодня новую, демократическую Германию. И этот же глубокий, жизнеутверждающий гуманизм делает "величайшего немца" столь близким нам, советским людям.


Идеи и глав действ лица в Вертере Гете

Весн и лет 1772 Г проход адвокат практику в неб провинц г Вецларе. Служит в Имперском суде, в 1 из наиб бюрократич учрежд феодал Г. Там пережил неудач любовь к Шарлоте Буфф – «Стард мол Верт». (1774). В романе нет ничего возвыше, хотя глав Гер не лишен героичности, в понимании Г. Ром продолж интимно-лирич линию в творч-ве Г., непосредствен примыкает к поэтич циклу, навеян-му люб к Фредерике Брион. Там Г выступал в роли счатлив возлюблен, а в ромен его предпочитают другому. Отсюда страдания, усугубляю-ся соц конфликтом.

Ром он нач до конц пронизан лиризмом. Ром в письмах, исповедь чел души, что было ново д/ лит-ры. В нем раскрыт внутр мир тонко чувств-щей, одарен, духовной богат лчиности. Шаг за шагом Г прослеж процесс зарожд-я люб Вертера к Лоте. Это ново д/ нем лит 18 в. Романистов эпохи Просвещ обычно интересовало созанние героя и* его х-р, а Г чувство, не контролируемое размумо, выливаю-ся в страсть.

Роман создан в традиц сентиментализма. Ром покорял св правдивостью, напоминал стр, вырван из ж.

Верт – юноша, настроенный сентиментально, эт сказ-ся в повышен чувствит-сти Любовь к Лоте доводит его до крайн степ эмоц экзальтации. В влюблен в природу, поклонник естествен-го, противопоставляется им обществен образу ж. Героя влечет простота, непосредствен-ность, отсюда его привяз-сть к детям. Идеал – патриархал общест отнош. Рад, когда ему удается самому приготов себе завтрак из даров природы.

В ром 2 сюжет лин – 1 связ с взаимоотн В с феодал обществом, др – с Лоте и ее женихом Альбертом. Лоте сродни В, чел естест, близко стоящ к природе, способ глубоко чувств, увлечена В, не равнодуш к его пылк признганиям. Но остается верной долгу, дала обет умирающ матери стать женой Альберта. Долг п/д домом и братьями исест. В конч ж самоуб, не хочет вносить разлад в ее ж, понимает, что и Л его люб. Его люб – не эгоистич, а рыцарственна, благородна. Жертвует собой ради покоя Л.

В ценит в чел эмоц-ую непосред-сть, а не разум, ненавид расчетливость (спор с Альбертом, кот не хзватает гениальности).

Все великом в ж творится безрассудными натурами в в сост эмоц порыва (одоьбряет отца семейства,кот пошел на воровство ради спасения деетй от гол, не осужд девушку, кот губит себя, предавшись любви). Герой Г осозн себя бунтарем, бунтует против феод отн, филистерства, существующих моральных догм.

Самоуб В расс-ся не как слабость, а необходим мера д/ утверждения человек сущености, когда других путей нет.

Некот современники (Лессинг) трактовали и осудили концову – безволие, бесхарак-сть героя.



В – разночинец, талантлив, не выносит дворянск спеси, «блистательного убожества», высокомерие знати (на вечеринке подчерк его нетитулованность, простонародность), В ненавистен соц строй, основан на классов иерахии. Иедал – антич Греция, не знавшая классов антагонизма. В вспомни Элладу, в кот пастух находил общ яз с царем. (чит Гомера) Ром проникнут чувством подлин демократизма. В наход полноту человеч ощущений в народной среде. В ром образ крестьян парня-батрака, самозабвен овлюбивш в св хозяйку (такая чист любовь существ в чистоте такого класса людей). Защищ превосходство простолюдинов над аристократ, защищ демократию.