Православная философия истории - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Православная философия истории - страница №1/10

Журавлёв Игорь Константинович

кандидат философских наук, доцент

Православная философия истории

Оглавление

Введение с. 2

1. Базис и надстройка общественного организма с. 6

2. Русское прочтение Священного Писания христиан с. 16

3. Европа – Азия – Россия с. 31

4. Европейское христианство – религия без участия Бога с. 43 5. Европейская антицивилизации с. 57

6. Демократия и коммунизм: две стороны одной медали с. 66

7. Европейская цивилизация и немецкий национал-социализм с. 75

8. Глобализм и национализм в Европейской цивилизации с. 87

9. Наука, искусство и религия: мировоззрение и мироощущение с. 95

10. Средства массовой информации с. 103

11. Русский парадокс с. 112

12. Русская цивилизация и союз православия и ислама с. 136

13. Книга Иова и история России с. 143

Заключение с. 153

Литература с. 164




Введение

Философию истории правомерно рассматривать как общее мировоззрение, накладываемое на восприятие исторического процесса, а также как общую методологию, которой неизбежно придерживается исследователь целостного исторического процесса и его конкретных звеньев. Если этого не происходит, историк не может разобраться в нагромождении противоречивых фактов и вынужден «лепить из них произвольную мозаику исторического полотна», не столько научного, сколько художественного. В связи с этим проблема прояснения смысла исторического процесса подменяется проблемой логической организации исторического материала, что допускает самые различные интерпретации, вплоть до абсурдных, хотя и логически безупречных. Историческая наука (точнее – псевдонаука), утратившая свой высший смысл, оказывается бессильной перед лицом всё учащающихся масштабных исторических катастроф, которые она не понимает и тем более не может дать рекомендаций для их преодоления. Тем самым историческая наука, несмотря на свои «отдельные достижения», всё более отрывается от реальной жизни и теряет практическое значение, обслуживая сиюминутные интересы недобросовестных политиков, пытающихся манипулировать общественным мнением, опираясь на «научное знание». Историческая наука превращается в ненаучную идеологию.

Следует отметить, что конкретный материал, накопленный современной исторической наукой, стал столь обширен и разнороден, что его уже невозможно вписать в некую единую модель исторического процесса. Это подтверждает, что историческая наука нуждается в путеводной нити, без которой история человечества воспринимается как бессмысленное нагромождение событий и фактов, так что историк рискует никогда не выбраться из бесконечных лабиринтов и тупиков исторического познания. Этой путеводной нитью должна стать философия истории. Такая философская дисциплина давно существует, но пока плохо справляется со своим предназначением, поскольку не может освободиться от многовековых предрассудков.

Высшим достижением классической философии истории признаётся концепция Гегеля, согласно которой исторический процесс обладает провиденциальной разумностью. История разворачивается исключительно в духовной сфере и свершается как необходимое движение, независимое от воли индивидов. Энергия сталкивающихся между собой частных интересов используется историей (точнее – Провидением) для достижения своих собственных высших целей, скрытых за внешним хаосом и неразумием, и открывается лишь философскому взгляду.

Впрочем, диалектическому взгляду Гегеля мало что открылось в реальном историческом процессе, который упорно не желал вписываться в умозрительные схемы. Оторванность гегелевской диалектики от конкретного исторического материала и реальной практики исторического познания пытался преодолеть Маркс, однако сделал это на формальной основе, подменив живых людей мёртвыми абстракциями. Противоречие между гегелевской философией истории и реальной жизнью стало предметом критики уже в середине XIX века. Это противоречие можно обозначить как противоречие между абстрактным и конкретным. Казалось бы, абстрактное и конкретное несоединимы по своей природе. Нужен был «научный кентавр», соединяющий несоединимое. И такой кентавр был создан в воображении Маркса, который исходил из убеждения, что истина всегда парадоксальна и что нет ничего более конкретного, чем самые высокие и сложные научные абстракции.

Ценность научных абстракций заключается в том, что они способствуют дисциплинированию и упорядочению мысли и, как следствие, более глубокому, точному и конкретному осмыслению действительности. Любая наука в своём развитии поднимается к все более высоким и сложным абстракциям. Но именно эти абстракции и являются высшим залогом предельной конкретности мышления. Однако это нисколько не доказывает конкретность самих абстракций. Научные абстракции – это инструмент познания действительности, который ещё нужно уметь применять, чтобы не впасть в заблуждение, подменяющее реальную действительность литературным вымыслом, логически безупречным, но практически несостоятельным. Когда процесс познания превращается в мифотворчество, это не только удаляет нас от истины, но и наносит прямой ущерб реальной жизни, поскольку ориентирует людей на осуществление утопических социальных проектов, вплоть до изуверских, когда декларированное человеколюбие оборачивается преступлением против Бога и людей. Атеистическая наука утверждает, что преступление против Бога невозможно, ибо Бога нет. Бога нет в науке, поскольку невозможна «научная абстракция Бога», отражающая нечто реальное, существующее в природе. Но Бог не существует в природе в том смысле, в котором в природе существует человек. Наоборот, все мы вместе с природой существуем в Боге. Человек может порвать с природой (в случае смерти), но не может порвать с Богом. «Прогрессивные мыслители», отрицающие Бога, неизбежно отрицают и человека, что справедливо отметил Ф. М. Достоевский.

Торжество атеистической науки особенно проявилось в марксизме. Согласно социальной концепции марксизма, история образуется практической деятельностью человека, удовлетворяющего свои материальные потребности; в основе истории лежит эмпирически наблюдаемое развитие общественных производительных сил. При этом человека как такового в марксизме нет, а есть научные абстракции: классы, потребности классов, производительная сила общества, производственные отношения, общественно-экономическая формация, базис и надстройка и т.д. Эти «конкретные абстракции», не являющиеся бесспорными, отчасти применимы к истории европейского мира, но ничего не дают в познании богатейшей истории Азии. Не случайно Марксу пришлось придумать «азиатский способ производства», не вписывающийся ни в одну из известных в марксизме общественно-экономических формаций.

Критическое отношение к евроцентристской, однолинейной схеме общественного прогресса обосновал русский мыслитель Н. Я. Данилевский. Теория культурно-исторических типов Данилевского базируется на признании множественности и разнокачественности человеческих культур. Нет человечества вообще, а есть конкретные общественно-экономические формации, – говорит Маркс. Нет человечества вообще, а есть конкретные цивилизации, – утверждает Данилевский. Формула Маркса противоречива, поскольку подразумевает именно «человечество вообще», проходящее в своём развитии одни и те же ступени, названные формациями. У Данилевского каждая цивилизация развивается самостоятельно, хотя и может использовать опыт более ранних цивилизаций.

Данилевский, выступая с чётко выраженной позиции православия, приходит к выводу, что подлинная наука, какой она должна быть, противоречит не христианству, а «теоретической науке» западного общества, считающего себя единственно цивилизованным, а на деле проповедующего с «научной точки зрения» культ насилия, не имеющий ничего общего ни с христианскими заповедями, ни с естественными законами.

Россия до сих пор остаётся загадкой для мирового сообщества, а в значительной степени и для нас самих. Разгадку следует искать в глубинах истории: истории России, древней Руси, русской цивилизации, русского духа. К сожалению, история эта в значительной степени утрачена нами, а то и извращена. Кроме того, исследователи слишком часто путают понятия «русская цивилизация» и «славянская цивилизация». Считается, что славянская цивилизация – более древняя, «расколовшаяся на множество фрагментов», составивших множество славянских народов, в том числе и русский народ. На самом деле единой славянской цивилизации никогда не было, а была именно Русская цивилизация, которую и следует рассматривать как материнскую религиозную культуру для всех современных религий. Далеко не все предрассудки евроцентристской исторической науки сумел преодолеть и Данилевский, поскольку вынужден был пользоваться исключительно фактическим материалам, предложенным «европейскими специалистами», навязавшими европейские стандарты российским историкам. Подлинная история Руси не была известна не только в Европе, но и в России вплоть до конца XX века. Данилевский не мог знать, что Русская цивилизация, которую он называл славянской, – самая древняя на земле. Он поверил европейской науке, утверждающей, что до «варяга Рюрика» у России истории вообще не было. И именно в молодости Русской цивилизации видел Данилевский её преимущество. Истина же заключается в том, что эта уникальная, самая древняя цивилизация – вечно молодая, ибо неоднократно сжигала себя и восставала из пепла, подобно птице Феникс.

Сакральная история Русской цивилизации в значительной степени утрачена нами, согласно принципу: что имеем – не храним, потерявши – плачем. Трудно восстановить утраченное, но сделать это необходимо и, оказывается, возможно. Об этом свидетельствуют новейшие исторические открытия. Эти открытия пока не стали всеобщим достоянием. Можно было бы сказать: к сожалению, а можно: слава Богу, ибо мир ещё не готов принять истину о великой Русской цивилизации, да и сама Россия ещё не готова, ибо слишком трудно расстаётся с многовековыми идеологическими предрассудками. Сделать это поможет православная философия истории, которая высветит «мрак научного невежества», покрывший пройденные этапы истории России-Руси и всего человечества.

Ключ к познанию исторического процесса в его подлинности даёт Священное Писание православных христиан. Казалось бы, у православных, католиков, протестантов и т.д. – одно и то же Священное Писание. Но если бы это действительно было так, было бы единое христианство, а оно распалось на множество конфессий, направлений и сект. Всё дело в прочтении, точнее – в интерпретации священных текстов. Всеобщее непонимание привело к утверждению, что понять большинство священных текстов вообще невозможно, ибо они написаны не для слабого человеческого разума. В истинность этих текстов можно только верить. Родилась даже иезуитская формулировка: «верую, ибо абсурдно». На самом деле верить можно только в то, что понимаешь. Иначе вера превращается в суеверие. И только русское прочтение Священного Писания Ветхого и Нового Завета позволяет понять сакральный смысл священных текстов и поверить в них.

Исследователи до сих пор спорят, на каком языке писались Евангелия? Одни считают, что на еврейском. Другие полагают, что на еврейский язык они были переведены либо с греческого, либо с какого-то другого языка. Словосочетание в церковнославянском тексте «хлеб наш насущный Даждь» (следует писать с большой буквы, поскольку это – имя) подсказывает, что евангелия писались апостолами, выходцами из Руси, на древнерусском языке. Оригиналы были утеряны, возможно, сознательно уничтожены, но скрытые следы, как мы видим, остались. Утрата связи с оригиналами привела в данном случае, по крайней мере, к двум искажениям. Первое: хлеб наш насущный подавай (даждь) нам на каждый день. Второе: и не введи нас во искушение. Сразу возникает вопрос: что за странная просьба и с чего бы это Иисусу вводить верующих в искушение? Следует заметить, что первые христиане на Руси эту фразу произносили так: проведи нас через искушения. Здесь сразу восстанавливается утраченный смысл. Поскольку после грехопадения первых людей власть на земле отдана сатане, очень трудно благополучно пройти через многочисленные искушения без помощи Иисуса (Исуса в старорусской транскрипции) и Его Пресвятой Матери.

Европейская наука, философия и социология в том числе, исследует формы человеческого общежития, но не саму жизнь, наполненную религиозным содержанием. Достоевский показывает, что эти формы лишь организуют до некоторой степени ту внутреннюю структуру человеческого бытия, которую как бы «ткут» человеческие души, сплетаясь в своём взаимодействии в причудливые узоры, понять которые не может никакая наука, но только истинное, т.е. православное богословие, позиции которого Достоевский последовательно и активно отстаивает. Отсюда вытекают задачи православной философии истории.




  1. Базис и надстройка общественного организма

Общественно-экономическая формация не может быть общественным организмом. Понятие общественно-экономической формации, являясь научным, отражает некоторые закономерности развития общества, но исследует лишь то, что наиболее устойчиво, претендуя при этом на анализ общества как живого организма. Как известно, наиболее устойчивым в человеке как живом организме является скелет, который придаёт устойчивость всему организму, но которым организм далеко не исчерпывается. Аналогичным скелетом является общественно-экономическая формация по отношению к обществу в целом. Маркс попадает в ловушку собственного метода восхождения: живой организм – скелет – призрак (коммунизма). Думается, что призрачность коммунистической формации показал дальнейший ход исторического процесса.

Понятие цивилизации отражает общественный организм в его целостности, в том числе и его душу. Душой цивилизации является религия, призванная обеспечить связь общественного организма с Богом. Именно религия лежит в основе всех известных науке цивилизаций. Европейская историческая наука возражает на это, что все цивилизации, предшествующие европейской, были всего лишь подготовительными, которые можно условно назвать «цивилизациями нецивилизованных народов». Единственной «подлинной цивилизацией» признаётся европейская, покончившая с пережитками прошлого, включая религию. Европейцы с гордостью называют свою цивилизацию безрелигиозной. Однако своим возникновением эта «безбожная цивилизация» обязана именно христианству, т.е. она изначально была религиозной. Затем она стала антирелигиозной. Антирелигиозная не означает безрелигиозная, поскольку она не нейтральна по отношению к религии, а активно борется против Бога и Его законов, не осознавая губительность богоборческого пути, навязанного людям сатаной, или низменными инстинктами, что одно и то же. Именно религия является базисом общественного организма. Европейская цивилизация безжалостно разрушает собственный базис, строя «общество социальной справедливости» на песке. Никакой декларированной социальной справедливости здесь не получается, потому что построенное на песке рушится при первой же социальной буре, так что «цивилизованные европейцы» вкупе с такими же американцами вынуждены жить за счёт остального «нецивилизованного мира», порождая новые и новые социальные бури, разрушающие уже весь мир. Поэтому и не удаётся установить более или менее устойчивый мировой порядок.

Понять это можно только с позиций православной философии истории, основы которой заложены уже в Священном Писании в единстве Ветхого и Нового Завета. Поскольку европейское католичество давно отошло от православия, исповедуя не истинное, а искажённое христианство, оно навязало миру ложную трактовку священных текстов, мешающую познанию Божественных истин, в том числе касающихся Священной Истории, а также познанию истории в общем виде. Именно православная философия истории является путеводной звездой, позволяющей прочитать все книги Ветхого и Нового Завета в их сакральной полноте и подлинности.

Скрытый смысл исторического процесса становится понятным только в том случае, если историю человечества рассматривать через призму Священной Истории. Ошибочно мнение, будто Священная История – это история единственного Богоизбранного народа либо одной религии. На самом деле это история борьбы за возвращение заблудшего человечества Богу. Именно поэтому она является ядром всего исторического процесса. Здесь нет ничего случайного. Соответственно и исторический процесс в целом, несмотря на его глубочайший драматизм, вызванный своеволием людей, протекает под непосредственным контролем Бога. Если бы это было не так, человечество, одержимое пороками, которые от сатаны, давно бы погибло.

Существует точка зрения, согласно которой Священному Писанию можно верить не всегда, поскольку его тексты искажались многочисленными переписчиками и переводчиками, допускающими не только небрежность, но и выполнение определённого социального заказа. Однако с подобной точкой зрения нельзя согласиться, что отмечал, например, Булгаков в романе «Мастер и Маргарита», в знаменитой «учёной беседе» сатаны Воланда с атеистом Берлиозом. Священное Писание – не обычная книга, в которую каждый редактор или издатель может вносить субъективные поправки, а святыня, написанная Святым Духом, действующим через апостолов Христовых. Вряд ли можно сомневаться, что Святой Дух в состоянии защитить созданное Им от подделок и искажений. Сомневаются те, кто не уверен в подлинности самого христианского учения. Поэтому исследователь обязан работать с теми текстами Священного Писания, которые есть, и если сомневаться в чём-либо, так это в собственной способности проникнуть в сокровенный смысл этих текстов. Нужно всегда помнить, что Священное Писание – это своеобразная «ариаднина нить», помогающая человечеству выбраться из тёмного лабиринта многовековых заблуждений.

Недоверие должно вызывать не Священное Писание как таковое, а та или иная его интерпретация. Предвзятой интерпретацией страдают все разновидности европейского христианства, противопоставляющие себя православию. К сожалению, и в православие приникают отголоски католической трактовки священных текстов. Отказаться от предрассудков католицизма, изменившего истинному христианству, призывал ещё Ф. М. Достоевский. «Католичество – всё равно, что вера нехристианская... Нехристианская вера, во-первых... а во-вторых, католичество римское даже хуже самого атеизма... Атеизм только проповедует нуль, а католицизм идет дальше: он искажённого Христа проповедует, им же оболганного и поруганного, Христа противоположного! Он антихриста проповедует... Римский католицизм верует, что без всемирной государственной власти церковь не устоит на земле... По-моему, римский католицизм даже не вера, а решительно продолжение Западной Римской империи, и в нём всё подчинено этой мысли, начиная с веры. Папа захватил землю, земной престол и взял меч; с тех пор так всё и идёт, только к мечу прибавили ложь, пронырство, обман, фанатизм, суеверие, злодейство, играли самыми святыми, правдивыми, простодушными, пламенными чувствами народа, всё, всё променяли на деньги, на низкую земную власть. И это ли не учение антихристово?!». [12:522] Таков приговор князя Мышкина, а значит и Христа. Русского Христа, – уточняет Достоевский. И здесь возникает тема «русского Христа», которой немало внимания уделил Достоевский и которая до сих пор шокирует его критиков, в том числе и националистических язычников, утверждающих, что Иисус Христос – не русский, а еврейский Бог, и что христианство опасно уже тем, что разрушает любую нацию, подменяя национальные различия «единой нацией христиан». Более того, предрекая гибель мира, христианство тем самым предрекает и гибель России, и вообще эта «всемирная религия» якобы придумана хитрыми евреями, пытающимися с её помощью захватить мировое господство. Однако подобные домыслы просто нелогичны, поскольку евреи так и не признали христианство истинной религией, а Христа – Сыном Божиим. Нельзя не отметить, что между Христом и Русью особые, родственные отношения. Недавно установлено, что Богородица по рождению – русская, и что уже Своим рождением Христос осуществил ожидания русского православного народа. Не забывая этого, русский православный народ свято хранит память о подлинном учении Христа, в то время как европейцы это учение забыли и исповедуют «Христа противоположного». Это и определяет отличие Русской цивилизация от Европейской.

Своим сугубо материалистическим подходом европейцы исказили и опошлили само понятие «цивилизация». Чаще всего понятие «цивилизация» применяется ими для обозначения материальной культуры. Именно достижениями в материальном производстве особенно гордятся «цивилизованные люди». Это как раз и показывает, что «цивилизованный подход к человеку» в его европейском варианте рассматривает человека не как духовное существо, а как часть единого производственного или экономического механизма, наряду с техникой и технологией, причём как основная его часть, поскольку именно человек является основным источником капиталистической прибыли. Именно в этом его «ценность», и поэтому человека следует беречь и даже, по возможности, лелеять, как и любой другой производственный механизм. То, что человек бесценен как духовное существо, общество не интересует. Когда Достоевский возмущается подобным положением вещей, его обвиняют в варварстве, в непонимании «духа времени», в противодействии общественному прогрессу, от которого Россия осталась в стороне. Особенно европейские «прогрессивные мыслители» гордятся завоеваниями Европейской цивилизации в области государственного устройства, в развитии демократии. Достоевский считает, что сам термин «прогрессивные мыслители» не следует понимать как «передовые», но лишь как сторонники европейской теории прогресса, которая вполне может оказаться ошибочной. Европейскую цивилизацию Достоевский считает «механической», поскольку все европейские государства строятся не на духовной основе, а по принципу механизма, который к тому же не очень хорошо отлажен и не способен предотвращать неизбежные социальные потрясения.

Распространённой является точка зрения на цивилизацию как на совокупность материальных и духовных достижений общества в его историческом развитии. На этом основании и культуру подразделяют на материальную и духовную. При этом духовную культуру чаще всего сводят к развитию человеческого разума, в противоположность дикости и варварству первобытных народов. Культурность, или цивилизованность нации определяется «разумностью» общественных порядков и политических учреждений и измеряется совокупностью достижений в области науки и искусства. Аналогично этому и цель культуры связывается с «высшим назначением разума» – сделать всех людей счастливыми, живущими в согласии с запросами и потребностями своей естественной природы, материальной и духовной. Фактически целью культуры объявляется удовлетворение человеческих потребностей. Парадокс заключается в том, что развитие культуры связывается с развитием потребностей. Культура созидает не только новые ценности, но и новые потребности, которые стимулируют развитие культуры. Если бы человеческие потребности вдруг оказались удовлетворёнными, культура была бы не нужна. Поэтому она не столько удовлетворяет потребности, сколько «разжигает» их как свою питательную среду, без которой она не может существовать. Нельзя не отметить и то обстоятельство, что впервые потребности человека изменились именно в момент грехопадения Адама и Евы. Этот момент можно считать моментом рождения человеческой, а точнее – «сатанинской культуры». Достоевский убеждён, что именно эта культура «культивируется» в Европе. Поскольку разум признаётся здесь высшим проявлением духа, происходит подмена понятий: духовность подменяется разумностью. Фактически речь идёт не о духовной культуре, а всего лишь о культуре разума, или культуре «человека разумного». Культура есть, она развивается, но дух из неё изгнан. Это является результатом грехопадения человечества, которое в наибольшей степени сказывается именно на европейской безрелигиозной культуре, на «чистом разуме», дарованном человеку сатаной. Если такую культуру считать «духовной», то необходимо уточнять, что это – культура падшего духа, воплощённая в трагизме человека, отпавшего от Бога; человека, лишённого гармонии с материальным миром и веры в человеческое бессмертие. Культура падшего человека может быть только культурой упадка и разложения, что и произошло в Европе, где подлинная человеческая культура насквозь проникнута метастазами разложения и упадка.

Следует отметить, что жизнь человечества, в отличие от жизни животных, приобретает по необходимости культурные формы. Это обусловлено тем, что человек, несмотря ни на что, – существо духовное. Вместо с тем культура носит национальный характер, через который проявляется и её общечеловеческое значение, религиозное, устремлённое к Богу, или псевдорелигиозное, обожествляющее человека. В этом смысле культура – прежде всего самобытная нравственность, часто, к сожалению, принимающая форму моральной ограниченности и духовного ничтожества мещанства, что свойственно именно Европе. Возникшие таким образом противоестественные общественные отношения ведут общество в духовный тупик и образуют непреодолимую преграду на пути естественного исторического процесса как процесса становления, или выздоровления, поскольку речь идёт о больном обществе. Поэтому история Европы давно превратилась в историю её болезни и разложения. И только Россия способна показать миру, что подлинная история человечества есть не «прогресс общества», а процесс вечного обновления человеческого духа и его духовной культуры. Европа живёт действительностью, имеющей мало общего с христианским мировоззрением, Россия – идеалами, завещанными Христом. К сожалению, и Россия заразилась болезнью бездуховности, поскольку раскололась на Россию русскую и Россию европейскую, которая и подражает европейскому сатанизму, поверив, что это и есть обещанная европейцами свобода. Но Россия обязательно выздоровит, гарантией чего является врождённый иммунитет против духовных болезней.

Фактически современное капиталистическое, оно же – демократическое общество не отказалось от двусмысленного лозунга Маркса: «философы до сих пор лишь только объясняли мир, задача же заключается в том, чтобы изменить его». Этот тезис марксизма оказался не только ошибочным, но и чрезвычайно опасным. Греховное человечество всегда стремилось изменить мир в угоду собственным прихотям. Изменяя по собственному произволу созданный Богом гармоничный мир, человечество ведёт его к гибели. Задача современного человечества – не продолжать непредсказуемое изменение мира, а спасать его, вернув в первоначальное гармоничное состояние, и это можно сделать только через возвращение к Богу, от Которого человечество отвернулось. Общество не смогло этого понять из-за стремления обустроить мир без Бога. Человек без Бога – всего лишь квант единого социального поля, время пребывания которого в мире строго ограничено. И этот «кратковременный квант» вздумал диктовать миру, а через мир и Богу, собственные выдуманные законы. Критики марксизма предлагают не выдумывать нелепые законы, а учиться у природы, чтобы использовать познанные законы природы на благо человечеству. Однако изучать объективные законы природы необходимо не для того, чтобы их «использовать», а для того, чтобы соблюдать ради спасения мира. Законы созданной Богом природы абсолютны, законы, придуманные человеком, относительны. Например, за абсолютную ценность принимается так называемый «принцип демократии». Однако в природе такого принципа, или закона, нет. Этот принцип, выдуманный людьми как плохими подражателями природы, имеет лишь относительную ценность и применим на практике далеко не всегда, а только при наличии строго определённых условий.

Говоря о соотношении формационного и цивилизационного подходов в изучении исторического процесса, исследователи отмечают, что формационный подход опирается на материалистическое понимание истории. Цивилизационный подход в материалистическое понимание истории явно не вписывается. На что, в таком случае, опирается цивилизационный подход, никто сказать не может. С точки зрения марксизма, у большинства цивилизаций вообще нет никакой базисной опоры, они как бы повисают в воздухе. Поэтому историки затрудняются выстроить историю смены цивилизаций как целостный процесс.

Очень характерны применяемые в марксизме термины «базис» и «надстройка». Базис – фундамент общественного здания. Надстройка – само здание. Ни одно капитальное здание не может обойтись без фундамента. Вместе с тем ни один архитектор не назовёт фундамент главной, основной частью здания. Задача фундамента чисто функциональная: опора на почву, способность выдержать тяжесть возведённого на нём здания. Фундамент первичен лишь в том смысле, что с него следует начинать строительство, ибо без него здание рухнет. В то же время не здание строится ради фундамента, а фундамент закладывается «под здание», удобное жильцам. Ни один разумный архитектор не начнёт строительство с надстройки, чтобы затем «подвести под него» фундамент. Большевики в своём революционном рвении начали строить здание социализма с надстройки, при этом разрушив прежний фундамент, чтобы «на чистом месте» строить новый фундамент, о котором имелось смутное представление, далёкое от научных теорий. Тем самым здание «новой формации», возводящееся с нарушением всех существующих строительных законов, было обречено на разрушение. Оно и рухнуло, ибо оказалось, что построено на песке. Большевистский эксперимент завершился ничем, однако исторически был необходим, чтобы показать миру, как не нужно строить общество без опоры на волю Бога.

Необходимо отметить и то, что строительство любого здания начинается не с фундамента, а с проекта. А у всякого проекта должен быть автор–архитектор. Таких архитекторов в мире не существует и существовать не может. Подлинным архитектором может быть только Бог. Это было известно многим православным мыслителям, в том числе и М. А. Булгакову. «Но вот какой вопрос меня беспокоит: ежели бога нет, то, спрашивается, кто же управляет жизнью человеческой и всем вообще распорядком на земле? – Сам человек и управляет, – поспешил сердито ответить Бездомный на этот, признаться, не очень ясный вопрос. – Виноват, – мягко отозвался неизвестный, – для того, чтобы управлять, нужно как-никак иметь точный план на некоторый, хоть сколько-нибудь приличный срок. Позвольте же вас спросить, как же может управлять человек, если он не только лишён возможности составить какой-нибудь план хотя бы на смехотворно короткий срок, ну, лет, скажем, в тысячу, но не может ручаться даже за свой собственный завтрашний день?». [4:10]

О хороших и плохих архитекторов можно прочитать и в Священном Писании. «Итак всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне; И пошёл дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот; и он не упал, потому что основан был на камне. А всякого, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподоблю человеку безрассудному, который построил дом свой на песке; И пошёл дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое». [32:гл.7,ст.24-27] Громадная масса проектов построена на песке, но люди этого не понимают и потому гибнут сотнями под развалинами собственных разрушенных жилищ. В революциях и войнах гибнут многие миллионы, ибо их ненадёжный мир гибнет, а на его развалинах люди строят «новый мир», но опять-таки на песке, потому что не желают исполнять слово Божие. Слово Божие – тот надёжный базис, без которого не может устоять ни одно социальное здание.

У Маркса человечество оказывается заложником способа производства, который во всех случаях первичен. Нельзя, однако, не учитывать, что способ производства направлен на удовлетворение потребностей человека и уже поэтому не может быть первичным. Потребности человека формируются образом жизни, а сформированные потребности заставляют искать способы их удовлетворения, которые конкретизируются в выработанном способе производства материальных и духовных ценностей. И эти ценности призваны поддерживать существующий образ жизни. Вместе с тем практика показывает, что способ производства, совершенствуясь, порождает новые потребности, которые разрушают прежний образ жизни. Казалось бы, это должно вести к общественному прогрессу. Гордый человек так и считает. Однако человечество, давно совращённое сатаной, направляет научно-технический прогресс против себя, порождая не просто новые потребности, но потребности нездоровые, ничем не обузданное удовлетворение которых разрушает духовное здоровье человека и окружающую его природную среду. Поэтому материальный прогресс общества неизбежно сочетается с духовной деградацией человека и человечества. Эти два противоположно направленные процесса порождают социальную аннигиляцию, ибо при своём столкновении неизбежно уничтожат друг друга.

Понятие общественно-экономической формации, введённое атеистом Марксом, игнорирует духовную сторону труда, воспитывая в человеке потребительское отношение к трудовой деятельности, позволяющее паразитировать на чужом труде, чтобы удовлетворять свои низменные потребности и животные инстинкты. Можно сказать – инстинкты «высшего животного», в том числе интеллектуальные причуды, противопоставленные духовной природе человека. При этом способ удовлетворения этих приобретённых потребностей, в том числе и извращённых, оказывает определяющее влияние на формирование способа производства.

Под способом производства Маркс понимал способ материального производства, считая духовное производство чем-то вторичным, «надстроечным». Однако даже в обществе, названном первобытным, человек занимается не только охотой, но и искусством, не только земледелием, но и мифотворчеством. Человек не может просто жить в материальном мире, окружающем его, но создаёт духовный мир, в результате чего живёт одновременно в двух мирах: духовном и материальном. Более того, человек непрерывно «очеловечивает» природу, изменяя материальный мир, стремясь сделать его частью духовного. Неправильно понимать духовный мир человека только как его внутренний мир. Духовный мир является для человека прежде всего внешним, составляя постоянно развивающуюся духовную атмосферу, в которой живёт человек.

В глубокой древности не было необходимости расчленять способ производства на материальный и духовный. Жизнь отличалась целостностью, а материальное производство было частью духовного, удовлетворяя материальные потребности человека и создавая вещественную базу для обслуживания его духовных потребностей. В обществе, именуемом «цивилизованным», способ производства, как отмечает Н. Я. Данилевский, расчленяется на четыре составляющие, образуя четыре относительно самостоятельные основы, из которых как бы соткан способ производства и, соответственно, образ жизни. Эти составляющие: социально-экономическая, религиозная, политическая и культурная деятельность, которые в той или иной конкретной цивилизации могут быть развиты в различной степени. Данилевский полагает, что это говорит о переходе общества от состояния юности к состоянию зрелости, т.е. о постепенном «взрослении» общественного организма. Может быть, это и так, однако не следует забывать утверждение Иисуса Христа, что Царство Божие принадлежит детям. К сожалению, взрослея, человек впадает в грех, всё дальше отдаляясь от Бога. Это же касается и общества. Сначала способ производства и образ жизни составляют одно целое. В разных исторических цивилизациях одна из четырёх составляющих единого способа производства побеждает остальных, которые вынуждены «уступить воле победителя». С одной стороны, это прогресс в развитии материальной базы общества, дающий новые возможности взросления общественного организма. С другой стороны, этот трёхсторонний (но не четырёхсторонний) прогресс направлен против духовности, пытающейся сохранить многогранную деятельность человечества под контролем Бога. Материальное производство, отделившееся от духовного – не достижение человечества, а проклятие, лежащее на нём. Материальное производство лежит в основе общественно-экономической формации, духовное производство – в основе цивилизации и конкретизируется в той или иной форме религии.

Религиозная деятельность – не только отношение человека к Богу, но и отношение к самому себе как к части человечества, обладающего бессмертием, но находящегося перед угрозой самоуничтожения, если не будут сохранены гармоничные отношения между человеком и человеком, человеком и природой, человеком и Богом. Религиозная деятельность есть деятельность духовно-нравственная, забота людей о собственных судьбах и о судьбах человечества, о перспективах исторического выживания и личного бессмертия. Одно из самых грубых суеверий, – говорит Л. Н. Толстой, – есть суеверие большинства так называемых учёных нашего времени о том, что человек может жить без веры. Жизнь без веры – жизнь животного.

Марксисты религию считают формой идеологии. На самом деле подлинная религия противоположна любой идеологии. В идеологию религия превращается тогда, когда используется в качестве оружия в межгрупповой борьбе, в борьбе классов и других социальных групп. В этом случае не только религия, но и наука становится идеологией, т.е. перестаёт быть наукой.

Надстройка, опирающаяся исключительно на материальный базис, способствует удовлетворению только материальных потребностей общества. Поэтому в неё не вписываются ни наука, ни искусство, ни культура в целом, ни религия. Все эти формы общественного сознания сводятся к общественным идеям, организациям и учреждениям, утрачивающим свою специфику. Иное дело цивилизация, опирающаяся на духовный базис, в основе которого лежит религия. Идея формации в её ортодоксальном толковании опирается на односторонний классовый подход, дискредитируя национально-религиозную идею, без которой невозможно понимание цивилизации. Именно национально-религиозная идея формирует единое духовное пространство как основу цивилизации, смягчает социальные противоречия, создаёт необходимые предпосылки приоритетного использования материального прогресса на удовлетворение духовных потребностей общества. Только преимущественное развитие духовной сферы, направляющей, в свою очередь, развитие материального производства, способно обеспечить удовлетворение естественных потребностей общества и каждого человека, восстановить духовное здоровье общества и заинтересованность каждого человека в результатах своего труда. Остаётся констатировать, что в рамках современной Европейской цивилизации это невозможно, но возможно в любимой Богом России. Об этом писали Пушкин, Гоголь, Достоевский и другие русские православные мыслители. Гоголь, в частности, настаивает, что не могут быть истинными исследования, вступающие в противоречие со Священным Писанием. В статье «Близорукому приятелю» он пишет: «Выводы твои – гниль; они сделаны без Бога. Что ссылаешься ты на историю? История для тебя мертва, – и только закрытая книга. Без Бога не выведешь из неё великих выводов; выведешь одни только ничтожные и мелкие». [8:127] Гоголь ставит перед исторической наукой задачу всё пересмотреть в Боге, религиозно осветить историю и современность. Нужно сызнова перечитать с размышлением всю историю человечества в источниках, а не в нынешних лёгких брошюрках, написанных преимущественно атеистами.

Справедливо утверждение, что история христианства не является полной без истории христианской России, без русского Православия. Понять значение русского Православия в мировой истории – задача будущих исследователей, тем более что Россия ещё не сказала своего окончательного слова, которое, – уверен Гоголь, – изменит судьбы всего мира. Об этом же пишет и Достоевский. Европа гордится своими демократическими революциями, давшими новое направление развитию мирового сообщества. Гоголь, как и Пушкин, не одобряет эти кровавые революции, не освобождающие, но, наоборот, закрепощающие человеческий дух и требующие человеческих жертвоприношений «на алтарь свободы». Всякая революция воспринимается Гоголем как насилие не только над личностью, но и над историческим процессом, поскольку революция, независимо от её лозунгов и намерений, прерывает естественный ход исторического развития, отбрасывая общество на десятилетия назад при кажущемся движении вперёд, к общественному прогрессу. Революция в лучшем случае, но далеко не всегда, может служить материальному прогрессу, сопровождающемуся, однако, духовной деградацией общества. Тем самым даже материальный прогресс обращается против человека. Этому способствует и то обстоятельство, что всякая революция наносит сильный удар по позиции церкви в жизни общества и потому все европейские революции, даже использующие христианские лозунги, оказывались антихристианскими. Гоголь считает, что не революции нужны Европе, а духовный перелом. Человечество запуталось без Бога, впало в духовное ослепление. Уже раздаются вопли страданий всего человечества, и мечутся люди, не зная, как и чем себе помочь. «Европе пришлось ещё трудней, нежели России. Разница в том, что там никто ещё этого вполне не видит: все, не выключая даже государственных людей, пребывают покуда на верхушке верхних сведений, то есть пребывают в том заколдованном круге познаний, который нанесён журналами в виде скороспелых выводов, опрометчивых показаний, выставленных, сквозь лживые призмы всяких партий, вовсе не в том свете, в каком они есть. Погодите, скоро поднимутся снизу такие крики, именно в тех с виду благоустроенных государствах, которых наружным блеском мы так восхищаемся... В Европе завариваются теперь повсюду такие сумятицы, что не поможет никакое человеческое средство, когда они вскроются... В России ещё брезжит свет, есть ещё пути и дороги к спасенью». [8:124]

Утверждение марксизма, будто материальный базис первичен, а религия, признающаяся надстроечным явлением, вторична, – очевидная нелепость. Религия существовала всегда, в том числе и при крайне неразвитом материальном базисе. Основы религии не возникли из «невежества дикарей», как нас уверяют «просвещённые атеисты», а были даны Богом Адаму и Еве. Поскольку в дальнейшем греховное человечество деградировало, оно постепенно впало в религиозное невежество, а затем и в атеизм. Этому всегда противостояла Русская цивилизация, являющаяся базисной по отношению ко всем остальным цивилизациям мира.

Русская цивилизация – древнейшая цивилизация в мире. За длительное время своего существования Русская цивилизация не раз меняла облик мира, оказывая непосредственное влияние на становление всех цивилизаций, известных исторической науке. Нет ни одной страны в мире, ни одного народа, которые остались за пределами этого благотворного влияния. Русская цивилизация всегда была религиозной, и именно православной. Имея влияние на весь мир, она никогда не боролась за мировое господство, но, чувствуя власть Бога над собой, пыталась распространить волю Бога вокруг себя. И делала она это святое дело не силой оружия, а силой религиозного подвижничества. Миру это не нравилось, потому что мир, в результате всеобщего грехопадения, хотел «по своей глупой воле жить», освободившись от власти Бога. Именно поэтому европейцы постарались избавиться от русского влияния, а затем и забыть о нём.

Таким образом, Русская цивилизация – подлинный базис и прошлого, и современного цивилизованного мира, включающий в себя все стороны жизни общества. Европейской цивилизации такой базис оказался не нужен. Европейцы предпочли оставить для себя, и навязать миру, лишь экономический базис, назвав его «новый экономический порядок», всемирная торговая организация и т. п. Сделали они это для того, чтобы с помощью экономических рычагов эксплуатировать весь мир, утвердив своё господство нам ним. Используют они и военную силу, являющуюся «вершиной экономических достижений». Весь мир они пытаются превратить в бессмысленную и губительную надстройку над создаваемым ими «экономическим базисом».

Сбывается пророчество Библии: человечество, вкусившее запретный плод с древа познания добра и зла, получает вещественное могущество, но обрекает себя на нескончаемые духовные муки. Впрочем, кто сейчас верит в ветхозаветные пророчества?


следующая страница >>