Попытки выделить среди книжных богатств Древней Руси своды, предвосхищающие по своему материалу и структуре эн­циклопедии нового вре - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Во времена Древней Руси 1 77.86kb.
Урок на основе групповой формы работы «Образ Спаса в иконописи Древней... 1 102.97kb.
Всякий урок имеет отличие от другого по своим целям, содержанию,... 1 70.89kb.
Современные проблемы и методы разрешения конфликтов 1 302.35kb.
Москва, Международный Центр Рерихов, 1993. ― стр 5 1188.45kb.
Программа интегрированного курса «История раннего Нового Времени. 1 64.34kb.
Проблема социального неравенства в структуре социологического знания 2 416.21kb.
Все силы надо направить на агитацию среди рабочих, пользуясь для... 3 533.9kb.
Доклад по литературе 1 41.95kb.
4. Скульптура Древней Греции эпохи архаики и классики 1 208.77kb.
Уже несколько лет не утихают дискуссии вокруг нового трудового кодекса... 1 77.47kb.
Экзаменационные вопросы по курсу «История Отечества» 1 18.75kb.
Урок литературы «Война глазами детей» 1 78.68kb.
Попытки выделить среди книжных богатств Древней Руси своды, предвосхищающие по своему - страница №1/1


Н. К. ГАВРЮШИН

Первая русская энциклопедия

Попытки выделить среди книжных богатств Древней Руси своды, предвосхищающие по своему материалу и структуре эн­циклопедии нового времени, предпринимались неоднократно, и для этого были все основания. Давно известно, что наши византийские учителя располагали такими универсальными со­чинениями, как «Библиотека» патриарха Фотия или так назы­ваемый «Лексикон Свиды». Статьи из последнего переводил в XVI в. Максим Грек, а в XVII в. по всей Руси были распро­странены «Азбуковники» бесспорно энциклопедического харак­тера.

В свое время А. А. Шахматов в статье «Древнеболгарская энциклопедия X века» пришел к выводу, что «в X веке в Бол­гарии была составлена обширная энциклопедия из почти всей имевшейся к тому времени в наличности переводной литерату­ры. В России эта энциклопедия появилась не позже XI века, причем она произвела ряд компиляций, известных под именем Еллинского и Римского летописца, а частью под другими назва­ниями» [1, с. 34].

Хотя свои выводы А. А. Шахматов основывал на исследо­ваниях В. М. Истрина, ответ последнего был резким и прин­ципиальным и, кроме того, выдвигал определенные требования к поискам древних «энциклопедий». «Когда почему-либо нужно доказать, что такой-то и такой-то памятник не мог появиться на Руси,— писал В. М. Истрин,— тогда начинают с того, что он не мог появиться потому, что русский человек того времени был де недостаточно образован... та энциклопедия, которая вос-становляется Шахматовым, не заключает в себе ничего харак­терного: это просто собрание стоящих без всякой между собой связи всех известных тогда памятников переводной литерату­ры... Независимо от какого бы то ни было содержания, назва­ние „энциклопедии" может быть усвоено только такому собра­нию, которое объединяется определенным направлением» [2, с. 3, 24—25].

Совершенно очевидно, что «определенность направления» в различных книжных сводах может быть как содержательной, так и формальной: сборник статей по частной тематике, ска­жем медицинской, или систематизированное собрание материалов универсального характера могут в равной мере относиться

119

к «энциклопедиям». Но у истоков культуры естественно в пер­вую очередь искать энциклопедию не частную, а универсаль­ную.

В древнеславянской письменности имеется ряд памятников, охватывающих довольно широкий круг вопросов. Так, уже в «Изборнике Святослава» 1073 г. наряду с поучениями отцов церкви содержатся статьи по логике, риторике, астрономии и т. д. По-своему многогранна и «Толковая Палея». Однако до­статочно строгой и последовательной систематизации изложе­ния (формальной определенности) мы здесь не находим.

Древняя книжность знала по крайней мере два принципа систематизации. Один, первоначально наиболее распространен­ный, был календарным — ему следовали различные богослу­жебные книги. Другой, появившийся несколько позднее, был алфавитным (древнейший памятник — «Азбучный патерик»). Оба принципа долгое время применялись только к богослужеб­ным и церковно-учительным текстам и никак не затрагивали известных на Руси сочинений по географии, логике, космологии и т. д.

Первая попытка систематизировать весь основной состав древнерусской книжности, как церковной, так и граничившей со «светскими» науками, опираясь на традиционный календар­ный принцип, была предпринята в середине XVI в., в эпоху Ивана Грозного. Мы имеем в виду так называемые Великие Минеи-Четии митрополита Макария (1482—1563), работа над составлением которых была начата в бытность его новгород­ским архиепископом и завершилась в Москве. «Одновременно с образованием Московского государства,— писал о макарьевских минеях В. С. Иконников,— проявилось стремление к соби­ранию письменных памятников и соединению их в одно целое. Результатом его было появление в XVI веке обширной энцик­лопедии, сосредоточившей в себе всю образованность древней России» [3, с. 236]. Оценивая замысел Макария, Н. И. Лебедев также отмечал, что такого рода свод «будет уже не минеею, а чем-то вроде энциклопедии, если можно употребить здесь это современное. выражение» [4, с. 122]. Позднее «энциклопедией» именует этот памятник и Е. В. Петухов [5, с. 204].

Таким образом, самые различные исследователи независимо друг от друга склонялись к мнению, что Великие Минеи-Четии заслуживают названия энциклопедии. А что ничего сравнимого по размаху в русской книжности ранее не предпринималось и, стало быть, есть основания говорить именно о первой рус­ской энциклопедии, становится очевидным даже при самой общей характеристике памятника.

Двенадцать громадных томов форматом в большой в отдельных более тысячи пятисот листов, в общей более 27000 страниц убористого текста в два примерный объем Великих Миней-Четий. Под руководством Макария было составлено три списка — первый, самый ранний,

120


положен в Новгородский Софийский собор (1541г.) (сохранившиеся тома на сентябрь, октябрь, ноябрь, февраль, май, июнь, июль хранятся в Отделе рукописей ГПБ им. М. Е. Салтыкова-Щедрина) [6, с. 1—154], второй вложен в Успенский собор Московского Кремля (1552), третий поднесен царю Ивану Васильевичу (1554). Полностью сохранился только Успенский список, который, наряду с десятью томами Царского (нет февральского мартовского томов) хранится в Отделе рукописей ГИМ [7, с. 170—205]. В ЦГАДА в собрании Оболенского находится экземпляр августовского тома Софийского списка (ф. 201(1) № 161), позволяющий отчасти воссоздать работу редактора и составителя (первое сообщение о нем — в статье [8]).

Изучение Великих Миней-Четий продвигалось крайне мед-ленно. Лишь спустя сто с лишним лет после своего завершения они дождались первого и самого простейшего научного аппа-рата — указателя содержания (оглавления к отдельным томам были сделаны уже при Макарии): в конце XVII в. справщик Московского печатного двора, монах Чудова монастыря Евфимий составил (далеко не полное) оглавление по Успенскому списку (Син. 587, Син. 694) [7,-с. 207—208]. В XIX в. было составлено еще два указателя [9, 10], а Археографическая Комиссия предприняла издание этого уникального памятника, оставшееся, к сожалению, незавершенным [11]. Законченные как раз к моменту появления первых русских печатных станков, Великие Минеи-Четии уже более четырехсот лет ждут своей очереди...

В последнее время сделаны известные шаги в изучении фор­мирования уникального памятника [12], что же касается его зна-чения как свода научных знаний Московской Руси, то здесь работа, по существу, не начиналась. Это и определяет задачи настоящего обзора, который мы главным образом осно-вываем на единственном полном и наиболее пространном Ус- пенском списке.

Начнем с учения о мире в целом, космологии, и связанных с ним астрономических вопросов. В первую очередь здесь должны быть названы «Шестоднев» Иоанна Экзарха (Син. 996, л. 637), «Шестоднев» Георгия Писида (Син. 995, л. 982) и «компилятивный анонимный трактат «О небеси» (Син. 996, л. 969).

«Шестоднев» Георгия Писида, византийского писателя I в., переведенный на славяно-русский язык в 1385 г., дает вполне диалектическую проработку основных космологических понятий, не затрагивая формально-математических моментов прежде всего, очевидно, по особенностям жанра (поэма в стихах). Мир здесь представляется всеобщим круговым движением, диалектически отождествляемым с покоем («стоя же бегает и ходя пребывает»), пространственно определенным и в то же

1 Здесь и далее, как правило, указаны только начальные листы.

191


121

время беспредельным («ни едино бо ему число яко бесчисле-не»), удерживаемым не какими-нибудь «китами» или «столпа­ми», но лишь тяготением («и толко и тяготе основание поло­жив, ни к чему утвержено»).

«Шестоднев» Иоанна Экзарха, возникший в X в., отличает­ся как раз достаточно подробными и точными натурфилософ­скими и математическими сведениями, заимствованными из со­чинений античных и александрийских ученых. Здесь и учение о зодикальном круге, размеры Земли, точные величины сидери­ческого и синодического месяцев [13, 14]. Имеются и прямые выдержки из Птолемея.

Что же касается трактата «О небеси», направленного, в частности, против учений о «четвероугольной земле», то его разбор сделан нами в предыдущем выпуске [15]2.

Кроме того, космологические и астрономические сведения содержатся в «Небесах» («Богословии») Иоанна Дамаскина (Син. 989, л. 44) и «Христианской топографии» Козьмы Индикоплова (Син. 997, л. 1179 об.). Последняя, впрочем, была включена в макарьевский свод главным образом из-за ценных географических сведений, а содержащееся в ней наивное уче­ние о «четвероугольной земле» вряд ли могло восприниматься всерьез. Но для излишне доверчивого читателя в том же томе помещен «Указ о земли Ивана Дамаскина» (л. 1479). Автори­тетным именем освящен фрагмент вышеупомянутого трактата «О небеси», начинающийся словами: «Земное устроение ниже четвероуголно, ниже троеуголно, ниже паки кругла, но устрое­на есть яйцевидным устроением...»3 (рис. 1, 2). Примечатель­но, что текст взят несомненно из другого источника, нежели полный список в июльском томе.

Ряд статей посвящен расчетам Пасхалии и календарным вопросам. Так, в августовском томе имеется статья «Пасхалия и премены в Луне» (Син. 997, л. 1548 об.— 1549), которая начи­нается краткой исторической справкой: «Сию пасхалию сотвориша и лунной круг на 19 лет пророкомь Моисеемь в жидех, а солнечьныи крук Иоанна Дамаскина на 28 лет, а високост и индикт царемь Улием кесарием римьскым створен преже всех...» В этом же томе содержится выдержка из сочинения Исидора Севильского: «О счете лет от начала мира... из книгыи Исидора Испаленскаго» (л. 868—871 об.).

2 Учитывая значение этого малоисследованного памятника, здесь уместно
будет назвать еще несколько его ранних списков: ГИМ, Епарх. 367,
л. 42—55 (конец XV в.); ГИМ, Барс. 396, л. 394 об.—398 об. (конец
XVI —начало XVII в.); ГИМ, Барс. 1518, л. 26 об.—28 об., 30 об.—
31 об. (конец XVI —начало XVII в.); МГУ, 1396, л. 284 об.—286 об.,
292—304 (середина XVI в.); ГБЛ, Муз. 921, л. 99 об.—104 (XVI в.).
Примечательно, что в последнем списке указана дата протографа —1469 г.(«от Адама же до ныне есть въсех лет 6967» —л. 101)—предполагаемое время написания Син. 951 [15]. Список трактата «О небеси» в Син. 996, хотя и близок к Син. 951 и Епарх. 367, по текстологическим приметам делался не с них. Ближе ГИМ Воскр. 103, л. 22 об.— 40 (XV в.).

3 Этот текст приводится полностью в конце статьи.

122


Наконец, также в августовском томе имеется полемическое чинение Максима Грека против астрологии: «Слово противу тщащихся звездозрением предрицати будущих и о самовластии человечьском» (Син. 997 л. 1428—1434 об.). Наличие этого сочинения в Великих Минеях-Четиях является дополнительным свидетельством тесных связей Макария с выдающимся писате­лем и ученым, особенно если принять во внимание, что оно вошло и в августовский том Софийского списка (ЦГАДА, ф. 201 (1), № 161, л. 572 об.), составлявшийся в середине 1530-х гг., когда Максим Грек был еще в тяжкой опале.

Еще два сочинения против астрологии в конце августовско­го тома принадлежат самому Макарию (л. 1564) и старцу Елеазарова монастыря Филофею (л. 1564).

Сведения географического характера содержатся в уже упомянутом трактате «О небеси» (о широте и долготе земли, о морях — «Чермном» (Красном), «Александрийском», соеди­няющемся с третьим, которое начинается «от Византия и про­стирается даже до Аламиния и Калавриа» (Средиземном) и Черном — а также об «океаньстеи реце», которая «множаише место дръжить, нежели въсея земля»). Другой важный источник географических знаний — «Паломник Данила мниха. Сказание о пути, иже есть к Иерусалиму» (Син. 995, л. 958). Написанный около 1106—1113 гг. рассказ Даниила об Иерусалиме тех времен «настолько полон, подробен, что стал в на­стоящее время одним из основных источников для историков, изучающих этот город» [16, с. 229]. По мнению Ю. П. Глушаковой, «Хождение» Даниила написано «с топографической точ­ностью» [17, с. 85]. Даже такой скептически настроенный ис­следователь, как Т. И. Райнов, отмечал, что «игумен Даниил во время своего путешествия в Палестину обращал внимание не только на „святыни" и „чудеса", но и на интересные в. хозяйственном отношении природные объекты» [18, с. 110—111].

Ценнейшим сводом географических сведений была снабжен­ная красочными миниатюрами «Христианская топография» Козьмы Индикошюва. Помимо Индии, она повествовала о Цей­лоне, Китае, Абиссинии и других странах. Особенно важными были ее данные о фауне и флоре: слоне, жирафе, носороге, пав- лине, лекарственных растениях, применявшихся в медицинской практике Древней Руси [19, с. 29—33]. Подобные сведения содержатся также в «Шестодневах» Иоанна Экзарха и Георгия Писида.

В этих же сочинениях, в трактате «О небеси» имеются про-

странные натурфилософские объяснения различных метеорических явлений: снега, града, облаков, землетрясений. В «Слове святаго Патрикеа епископа о исходящем от земля огни в раз­личных местех» (Син. 992, л. 61) объясняется происхождение теплых подземных вод и дается описание извержения вулкана: «Святый же Пионии глаголеть... видех же и гору точащю

123

1. Лист Успенского списка Великих Миней-Четей с «Указом о земли Ивана Дамаскина»
124

2. Начало «Указа о земли» в Великих Минеях-Четьях


страшный огнь яко воду, 3 ста сажен и выше горе; а в дале до шти [шести] поприщь иже за шесть днии пожже землю ту горя и камение...».

Сведения по антропологии и медицине, помимо универсаль­ных «Шестодневов», содержатся также в известном коммента­рии Галена на сочинения древнегреческого врача Гиппократа, основоположника научной медицины: «Галиново на Ипократа» [Син. 996, л. 1063]. Ему предшествует здесь небольшая статья «О человеце». Должны быть также названы главки сочинения Мефодия Патарского («Пафилипийскаго») «О вещи и о самовластьстве» (Син. 995, л. 248) —«От врачебных книг» (л. 265), «От Ипократа» (л. 265 об.), «Семя мужеско зде» (л. 287), «О человечьстемь естестве» (л. 292); анонимная статья в авгу­стовском томе «О философехь и о врачех» (Син. 997, л. 1443). В названных сочинениях можно было, скажем, узнать о разли­чии в строении черепа мужского и женского скелетов, о движе­нии жидкостей в организме и т. д. Т. И. Райнов справедливо отмечал, что биология и терапия в статье «Галиново на Ипократа» имеет «совершенно натуралистический характер» [18,

125

с. 265]. Эта характеристика может быть распространена на большинство сочинений медико-биологической направленности, вошедших в Великие Минеи-Четии.

Весьма значительное число текстов затрагивает область зна­ния, относимую ныне к психологии. В одной только февральской минее можно назвать «Григория Синаита главы с краегранеси-ем зело полезны» (Син. 991, л. 234), «Петра Дамаскина... въспоминание к своей ему души» (л. 169; 361), «Исихиа презвитера к Федулу словеса душеполезна» (л. 277 об.), «Книгу преподобнаго отца нашего Симеона Новаго Богослова» (л. 127; 357), слова «Максима [Исповедника] к Елпидию попу» (л. 321), «Слово святаго Антиоха о снех» (л. 570), «Диоптру» [«Зерцало»] Филиппа Пустынника с предисловием Михаила Пселла (л. 618). Насыщены психологической тематикой и дру­гие тома: например, в мартовском имеется «Лествица» Иоанна Лествичника (Син. 992, л. 841), в июльском и августовском — статья «О чювьствех человеческых» (Син. 996, л. 1065 об.; Син. 997, л. 1382 об.). Общую характеристику психологических воззрений этой эпохи на материале сочинений, многие из которых вошли в Великие Минеи-Четии, дает исследование М. В. Соколова [20], однако было бы неправильным считать, что современная наука вполне освоила обобщенный в них опыт. С психологией связаны и начала педагогики, представлен­ной такими статьями, как «Поучение како подобаеть детем чтити родителя своа паче себе» (Син. 997, л. 118), «О наказании чадом» (Син. 997, л. 1443 об.).

Заслуживает быть особо отмеченным то обстоятельство, что в различных наставлениях, включенных в Великие Минеи-Че­тии, большое значение придается труду. Вот очень показатель­ный пример из сборника «Кормчий душам»: «О ручнем деле Нила. Аще на дело руце простираеши, язык да поет, и ум да молить... Ненавидяи дела ленив есть. Мнозеи бо злобе научи леность. Апостол. Праздный да не ясть. И паки слышим инехь вас без чину ходяща, ни что же не делающа, но лицемерьст-вующа. Ефрем. Любяи дело бес печали пребывает...» (Син. 991, л. 729 об.).

Грамматика представлена в Великих Минеях-Четиях сочине­-
нием «О осми частех слова», приписанным Иоанну Дамаскину
(Син. 989, л. 81). Оно неоднократно становилось предметом
изучения; новейшее исследование о нем принадлежит Л. П. Жу­
ковской [21]. Заметим, что по сей день сохраняются определив-­
шиеся в этом сочинений названия частей речи: ими, причастие,
местоимение, предлог, наречие, союз. Глагол, впрочем, именно-­
вался «речью», что в каком-то отношении было удачнее: оста-­
валась прозрачной терминологическая связь с «на-речием», как
у «имени» с «место-именем». К этому сочинению восходят так­
же названия падежей, родов, чисел.

Определенные языковедческие сведения давало «Житие» со­здателя славянской азбуки Константина Философа (Син. 987,



126

л. 443; Син. 991 л. 455 об.), «Слово похвално на память святым и преславным учителемь словеньску языку, сотворшему писмены ему... Кирилу архиепископу Паноньску и Мефодию» Син. 987, л. 457 об., Син. 991, л. 466 об., Син. 993, л. 97). Должны быть также названы опубликованное М. А. Оболенским [8, с. 8] «Толкование языка половецкого» (Син. 997, 1481 об.) и «Речи жидовскаго языка преложена на руску (Син. 997, л. 1480).

В традициях средневекового «тривиума» за грамматикой следовала логика — «Диалектика» Иоанна Дамаскина (Син. 989, л. 83 об.). Она представляла собой свод сведений об о основных умозаключениях и таких важнейших понятиях, как «род», «вид», «тождество», «различие», «количество», «качество» и т. п. Статьей [22] мы начинаем серию публикаций, посвященных этому важнейшему памятнику древнерусской науки.

За отсутствием особого сочинения по риторике, «Диалекти- ика» отчасти использовалась и для восполнения знаний в послед- ней части «тривиума». Кроме того, надо назвать введение к одному из поучительных «слов» Григория Богослова: «Всяко риторьско слово разделяется в советное и препирателное и тръжественое» (Син. 990, л. 922).

Помимо «Диалектики», философское значение имеет целый ряд сочинений, включенных в Великие Минеи-Четии. Это прежде всего «Небеса» («Богословие») Иоанна Дамаскина (Си 989, л. 44), знаменитые «ареопагитики» — трактаты, приписываемые Дионисию Ареопагиту (Син. 987, л. 114), «Съпрение Панагиота философа с 12 гардинарии» (Син. 995, л. 100Е «Маргарит» (Син. 986, л. 354), «Чепь Златая» (Син. 996, л. 948), «Пчела» (Син. 996, л. 1007). Последняя, в частности, содержала выдержки из сочинений Аристотеля, Анаксагора, Демокрита, Платона, Сократа, Плутарха, Эпиктета, Эпикура.

В связи с философско-логическими сочинениями стоит также довольно редкий (для древнерусской книжности) текст гер- меневтического характера, переведенный Дмитрием Герасимо- вым из латинской Библии (см. [23, с. 103]),— «О толковани Священного Писания» (Син. 997, л. 865 об.). В нем выделяют четыре способа толкования: «историческы, по сущему, аллегорическы, анагогичьскы, тропологичьскы». Примечательно, что здесь едва ли не впервые в древнерусских текстах мы встречаемся с объяснением слова «история»: «И глаголется историа истерон, сиречь видети, или познати, зане древле никто же писаше историю, токмо иже видел».



Историческими сведениями Великие Минеи-Четии особенно богаты. Их мы находим в многочисленных житиях [24], статьях, посвященных памяти знаменательных событий, например, 22 ноября «Убиение великаго князя Михаила Ярославича Тверьскаго от безбожнаго царя Азбяка» (Син. 988, л. 1077); «Слово о проявлении крещениа русския земля святаго апостола Андрея, како приходил в Русь и благословил место и крест

127


поставил идеже ныне град Киев» (Син. 988, л. 1266 об., 1283); «Нестора мниха сказание чего ради прозвася Печерский мона­стырь» (Син. 994, л. 200) и т. п., а также в отдельных исто­рических сочинениях, так, например, в известной «Истории иудейской войны» Иосифа Флавия (Син. 991, л. 806).

Сведения юридического характера даются главным образом в уставах Владимира и Ярослава (Син. 996, л. 1052).

Заканчивая обзор научного содержания Великих Миней-Че-тий, отметим, что их, по-видимому, нельзя отрывать от других трудов Макария, до конца дней стремившегося пополнить свой грандиозный свод. «Литературная работа Макария, — писал Н. И. Лебедев, — не была окончена Четиями-Минеями, и он от­части восполнил ее в других своих трудах, или по крайней мере в составленных при его содействии. Юридические статьи собра­ны были им в его «Сводной кормчей», а для истории отечест­ва под его влиянием продолжалась и дополнялась Степенная Книга» [4, с. 127].

Конечно, критическому взгляду откроется в Великих Минеях-Четиях много недостатков и упущений: календарный прин­цип организации выдержан не вполне, часты повторения, опи­ски... Но таково уж свойство критического взгляда. Трудно предположить, сколько ошибок и опечаток будет когда-нибудь выявлено в современных энциклопедиях. Принцип историзма заставляет нас при оценке труда Макария помнить о том, что это был один из первых крупных опытов книжной справы в Московском государстве. Ему предшествовала только чрезвы­чайно важная работа над Геннадиевской Библией. Научно-фи­лологическая критика делала у нас лишь первые шаги.

Трудно представить, какими достижениями обогатилась бы русская культура, если бы дело Макария продолжили такие ученые, как Иван Федоров. Но со смертью всероссийского ми­трополита (31 декабря 1563 г.) и выходом начатого печатанием при его жизни «Апостола» пора культурного подъема заверши­лась. Внутренняя политика Ивана Грозного наложила тяжкий отпечаток на все стороны общественной жизни. Выстраданная в годы междоусобиц и иноземных нашествий идея монархиче­ского единства обнаружила свою отрицательную сторону. На­учно-филологические изыскания и вопросы книжной справы от­ложены на сто лет (когда неожиданно приобрели общегосудар­ственное значение), пока же книжная культура, как рукописная, так и печатная, приходят в заметный упадок. Это, по существу, останавливает развитие важнейшего органа национально-исто­рического самосознания народа — научно-филологического мыш­ления. Оно возродится вполне лишь в XVIII в.

128


Приложение4
Указ о земли Ивана Дамаскина

Земное устроенiе ниже четвероуголно, ниже троеуголно, ниже паки круг­ла, но устроена есть яйцевидным устроенiемъ: им же образом имать яйце во внЂшнем боку имат глаголемый желтокъ, извнЂ юду имат бЂлок и чрепку, желтокъ стоит посредЂ, сицЂ и о земли разумЂи. Земля есть аки желтокъ по среди яйцу, небо же и воздухъ подобно есть бЂлку и чрепку яйца. Яко же окружает чрепка яйцу внутрешнее, сице бо тако окружает землю небо и въздухъ, земля есть посреди. Елико отстоить земля от небеси видима нами, толико же отстоитъ под землею на четыре страны, глаголю же от востока и запада и сЂвера и юга, всюду окружаема есть земля небом, и горЂ, и долу от четырех странъ, им же окружаемо есть среднее яйце. Сице тако окружаема есть земля небомъ и стоит насреди, и небо же обраща­ется и ходит под нею непрестанно и над нею, яко же видимо. Зем­ля виситъ на воздусЂ посреди небесныя празности не прикасаяся нигде к небесному тЂлу, но отстоит отвсюду от небесъ неприкосновенно. Елико от­стоитъ от насъ небо, толико же отстоитъ небо подъ землею и от всЂхъ странъ. Земля же не стоитъ ни на чем же, но на воздусЂ висит. НЂцiи же глаголють, яко на седми столпехъ стоит земля, ино то нЂсть истинно. ЯвъЂ бо яко и не на водах стоитъ земля, но яко же Иванъ Дамаскинъ глаголеть, въдрузил есть Богъ землю ни на чем же повелЂниемъ си.



Литература

  1. Шахматов А. [А.] Древнеболгарская энциклопедия X века.— В кн.: Византийский временник, СПб., 1900, т. VII.

  2. Истрин В. [М.] Один только перевод Псевдокаллисфена, а древнеболгар-
    ская энциклопедия X века — мнимая.—В кн.: Византийский временник.
    СПб., 1903, т. X.

  3. Иконников В. [С.] Опыт исследования о культурном значении Византии
    в русской истории. Киев, 1869.

  4. Лебедев Н. [И.] Макарий, митрополит всероссийский. М., 1877.

  5. Петухов Е. В. Русская литература: Исторический обзор главнейших ли­-
    тературных явлений древнего и нового периода. Юрьев, 1912.

  6. Абрамович Д. И. Софийская библиотека. СПб., 1907, вып. II.

'7. [Протасьева Т. Н.] Описание рукописей Синодального собрания (не во­шедших в описание А. В. Горского и К. И. Невоструева). М., 1970, ч. 1. 8. Оболенский М. А. Послание патриарха Фотия в древнем славянском переводе.—Половецкие слова,—Москвитянин, 1850, ч. II, март, разд. III, с. 7-9.
«Указ о земли Ивана Дамаскина» публикуется по самому раннему Софий­скому списку (ЦГАДА, ф. 201 (1), № 161, л. 602), относящемуся к концу 1530-х гг. Списки Успенский (Син. 997, л. 1479—1479 об.) и Царский (Син. 183, л. 701 об.—702) повторяют его почти во всех деталях, что особенно очевидно на примере характерной описки: примыкающая к «Указу...» статья «О мире» (она развивает ту же тему о «яицевидности» мироздания) во всех трех рукописях названа «О мори».

Текст, к которому восходит «Указ...», был впервые опубликован Ф. И. Буслаевым по рукописи Румянцевского собрания № 358 [25, стлб. 695 и след.], а недавно — Г. М. Прохоровым по рукописи Кирилло-Белозерского собрания № XII [26, с. 200—204], от которой румянцевский спи­сок находится в прямой зависимости [15, с. 186].



Текст передается в современной транскрипции, но с сохранением „i”, „Ђ”, „ъ”, „ь”.

129



9. [Горский А. В., Невоструев К. И.] Описание Великих Миней-Четьих Макария, митрополита всероссийского (1482—1563).— ЧОИДР, 1884, кн. 1; 1886, кн. 1.


10. [Иосиф, архим.] Подробное оглавление Великих Четиих Миней всерос-
сийского митрополита Макария. М., 1892.
11.Великие Минеи-Четии. СПб., 1868—1897. Ч. 1—7; М., 1899—1916. Ч. 8—17.

  1. Кучкин В. А. О формировании Великих Миней Четий митрополита Мака­-
    рия.— В кн.: Проблемы рукописной и печатной книги. М., 1976, с. 86—101.

  2. Jaksche H. Das Weltbild im Šestodnev des Exarchen lohannes.— Die Welt der Slaven, 1959, N 5, S. 258—301

  3. Баранкова Г. С. Об астрономических и географических знаниях.— В кн.:Естественнонаучные представления Древней Руси. М.: Наука, 1978,
    с. 48—62.

  4. Гаврюшин Н. К. Космологический трактат XV века как памятник древ­
    нерусского естествознания.— В кн.: Памятники науки и техники. 1981.
    М.: Наука, 1981, с. 183—197.

  5. Кузаков В. К. Очерки развития естественнонаучных и технических пред­-
    ставлений на Руси в X—XVII вв. М.: Наука, 1976.

  6. Глушакова Ю. П. О путешествии игумена Даниила в Палестину.— В кн.: Проблемы общественно-политической истории России и славянских стран. М., 1963, с. 79—87.

  7. Райнов Т. И. Наука в России XI—XVII веков. М.; Л., 1940.

  8. Богоявленский Н. А. Индийская медицина в древнерусском врачевании.
    М., 1956.

  9. Соколов М. В. Очерки истории психологических воззрений в России в
    XI—XVIII веках. М., 1963.

  10. Жуковская Л. П. Барсовский список грамматического сочинения «О вось­
    ми частях слова».— В кн.: Схïдно-слов'янськï граматики XVI—XVII ст.Киïв: Наукова думка, 1982, с. 29—51.

  11. Гаврюшин Н. К. «Изборник Святослава» 1073 г. и «Диалектика» Иоанна Дамаскина.— Сов. славяноведение, 1983, № 4.

  12. [Горский А. В., Невоструев К. И.] Описание славянских рукописей Мос­-
    ковской Синодальной библиотеки. М., 1857. Отд. 2, ч. 1.

  13. Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник.
    М., 1879.

  14. Буслаев Ф. И. Историческая хрестоматия церковно-славянского и древне­-
    русского языков. М., 1861.

  15. Памятники литературы Древней Руси. Вторая половина XV века. М.: Худ. лит., 1982.

130