Общеизвестно, что большевики, захватившие власть в бывшей Российской империи, с первых дней своего правления вели непрерывную беспощ - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Полярная звезда 2 598.44kb.
Возникнув в конце VII начале VI в до н э., древнегреческая философия... 1 100.9kb.
Система наказаний и их исполнения основа любого государства. 1 48.63kb.
В конце правления Михаила п византия потерпела несколько военных... 2 687.31kb.
Понятие государственного строя, как известно, включает две составляющие... 2 312.56kb.
«знакомство с компьютером» 1 57.67kb.
Крыму Пушкин провел около тридцати дней в августе сентябре 1820 года 1 227.22kb.
Тема Россия во второй половине XIX в 1 148.4kb.
Первое Полное собрание законов Российской империи 2 268.81kb.
Урок №13 Тема: «Правление императрицы Анны Иоановны». Основные понятия... 1 45.67kb.
Это такая централизованная форма государственного правления, при... 1 11.18kb.
1 об установлении фактов, имеющих юридическое значение 1 119.75kb.
Урок литературы «Война глазами детей» 1 78.68kb.
Общеизвестно, что большевики, захватившие власть в бывшей Российской империи, с первых - страница №1/2

ВОЙНА С НАРОДОМ
Уничтожение белорусской национальной интеллигенции в 1930-е годы

Максим ПЕТРОВ


Специально для «Аналитической газеты «Секретные исследования»

Общеизвестно, что большевики, захватившие власть в бывшей Российской империи, с первых дней своего правления вели непрерывную беспощадную войну против своих сограждан. В этой войне они преследовали определенные цели, менявшиеся с течением времени, использовали разнообразные методы и средства. В данной статье мы кратко рассмотрим лишь один из аспектов войны с народом: истребление белорусской национальной интеллигенции большевистским партийно-государственным руководством СССР руками своих марионеток в БССР.


Окончание, начало в предыдущем номере



ДЕЛО «БЕЛОРУССКОЙ НАРОДНОЙ ГРОМАДЫ» (1933 Г.)

Эту «организацию» следователи ГПУ БССР выдумали в июне – августе 1933 года с целью устроения политического процесса над недобитой национальной интеллигенцией. Оно стало продолжением дела «Союза освобождения Белоруссии».

В состав данной «организации» чекисты включили 68 человек – белорусских литераторов (В. Жилку, Л. Калюгу, М. Лужанина, З. Остапенко, Ю. Таубина), преподавателей ВУЗов и студентов – якобы входивших в 13 ячеек.

Согласно их версии, БНГ охватила своей деятельностью города Минск, Оршу и Слуцк, а также Копыльский, Минский, Мозырский, Слуцкий районы, белорусские землячества в Москве, Ленинграде и Смоленске. В состав центрального бюро БНГ следствие «ввело» А. Вашина (Л. Калюгу), А. Карачуна, Ф. Купцевича, В. Лущицкого, Р. Михальского, К. Рогачевского, К. Селедчика, а «идейное руководство» БНГ они приписали К. Езовитову, находившемуся в эмиграции (в Риге).

Было официально заявлено, что главной целью БНГ являлось «отделение БССР от Советского Союза» и установление «буржуазно-демократической Белорусской Народной Республики», с последующей ликвидацией социалистических форм в сельском хозяйстве и промышленности, создание хуторской системы землепользования, возрождение частной собственности на землю, на средства производства.

БНР якобы должна была войти в федеративный союз «Литва – Беларусь – Украина» со столицей союзного государства в Вильне.

Согласно обвинительному заключению, «контрреволюционная деятельность» членов БНГ проявлялась, прежде всего, в виде несогласия с усилением в БССР тоталитарного режима, в высказываниях о «русификаторской и колонизаторской политике Москвы, в идеализации самобытности Белоруссии», в «протаскивании в печать нацдемовских терминов», в оппозиции политике коллективизации.

Виновными признали себя лишь 20 человек из 68 обвиняемых. Их показания, а также показания еще трех «членов» организации, проходивших по делу в качестве свидетелей (т.е. информаторов ГПУ), послужили единственным основанием для вынесения решения по делу.

Согласно постановлениям Особого совещания при коллегии ГПУ БССР от 10 августа и 4 ноября 1933 года, «руководители» организации получили 5 лет ИТЛ, «члены» – о т 2 до 3 лет, часть сослали на Север, на Урал или в Казахстан, 11 обвиняемым зачли срок предварительного заключения (в 1937-38 гг. их снова арестовали и расстреляли).

Большинство тех, кто оказался в лагере или в ссылке, уже никогда не вернулись домой. Всего один пример: поэта Владимира Жилку в августе 1933 года отправили в ссылку в город Уржум. К концу года он умер там от голода!

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда БССР 24 августа 1956 года реабилитировала «за отсутствием состава преступления» 44 человека из 68, проходивших по данному делу. Остальные 24 были полностью реабилитированы в 1988 году.

ДЕЛО ПОВ (1933-35 ГГ.)

В 1933 году ГПУ БССР сфальсифицировало дело «Польской организации войсковой» (ПОВ). По нему в качестве обвиняемых проходила большая группа ксендзов.

Их арестовали в период между 15 августа и 15 сентября 1933 года. За этими арестами последовали новые. Всех арестованных обвинили в принадлежности к «шпионской вредительской организации ПОВ».

Чекисты изобразили ее руководителем священника Минского кафедрального костёла А. Пучкар-Хмелевского. Его бросили в лагерь, а летом 1937 года расстреляли после повторного рассмотрения дела этой организации.

Вообще говоря, «Польская Организация Войскова» (ПОВ) была основана в 1915 году Юзефом Пилсудским для тайной деятельности против Австро-Венгрии и Германии. В 1918-20 годах она действовала и на территории бывшей Российской империи, в частности на Украине. Деятельность организации завершилась в 1921 году. К 1933 году ПОВ уже давно не существовала. Тем не менее, множество поляков были арестованы по ложному обвинению в принадлежности к ПОВ. Некоторым вынесли смертный приговор, других замучили во время следствия, третьи погибли в лагерях. Уцелевших заключенных расстреляли в 1937-38 годах.

ГПУ составило списки поляков, работавших в тот период в советских административных органах и органах госбезопасности БССР. К ним добавился перечень поляков, проживавших в польском автономном районе БССР. Он был образован в 1926 году и назван в честь Феликса Дзержинского. В районе имелась своя администрация, пресса, театр, школы, издательство.

В сентябре 1935 года в Минске и в Дзержинском районе прошла волна новых арестов, призванных, согласно официальной версии, положить конец агентурной сети ПОВ. Одновременно был ликвидирован польский автономный район.

* * *


Характерной чертой процессов 1930-33 годов было то, что для довольно значительной части осужденных в качестве наказания определяли ссылку. Однако для удобства наблюдения за высланными людьми ГПУ обычно концентрировало их в небольших поселениях отдаленных губерний, где они не могли найти работу, чтобы заработать на пропитание.

Если учесть, что практически все сосланные были людьми умственного труда, в своем большинстве – пожилого возраста, неспособные к физическому труду, а их профессиональные возможности в местах ссылки никому не были нужны, нетрудно понять то положение, в котором они оказались. Не все имели родственников, способных систематически помогать деньгами или посылками. Тридцатые годы – самые трудные, самые голодные в СССР, население городов питалось по карточной системе, предусматривавшей мизерные нормы продуктов, поэтому для части осужденных ссылка обернулась замедленной смертной казнью путем истощения.



ТРЕТЬЯ ВОЛНА РЕПРЕССИЙ (1937-38 ГГ.)

Первая и вторая «волны» массовых репрессий, начатых в 1929 году, продолжалась почти до середины 1935 года. В эти годы в БССР были репрессированы около 46 тысяч человек, из них свыше 13 тысяч казнены (данные И.Н. Кузнецова). Затем наступила короткая передышка перед «решающим штурмом».

Этот период в истории СССР позже был назван «большим террором». В данной связи надо отметить одну из важных особенностей политики Сталина – периодическое уничтожение исполнителей его воли. По приказам генсека ВКП(б) за время «большого террора» были уничтожены либо брошены в концлагеря почти все организаторы и исполнители политических репрессий предыдущих лет.

Например, подверглись репрессиям бывшие первые секретари ЦК ВКП(Б) Н. Гикало, В. Шарангович, А. Волков, бывшие председатели ГПУ БССР П. Рапопорт и Л. Заковский, наркомы внутренних дел Б. Берман и А. Наседкин, их заместители И. Жабрев, Г. Хорхорин и Стояновский, значительно число партийных работников различных уровней и сотрудников карательного аппарата. Был осужден как «враг народа» и В. Затонский, бывший московский «ревизор».

В январе 1937 года в Москве состоялся громкий процесс по делу «параллельного антисоветского троцкистского центра». Его сопровождала широкая пропагандистская кампания. Именно этот процесс положил начало кампании по «ликвидации троцкистов и прочих двурушников» во всем Советском Союзе.

Масла в огонь подлил февральско-мартовский (1937 г.) пленум ЦК ВКП(б) и выступление на нем И.В. Сталина. Сразу же после него решения партии начали проводить в жизнь на местах. В этой связи в Минске 14-18 марта проходил XIII пленум ЦК КП(б)Б. Выступая с докладом, председатель Совнаркома БССР Н. Голодед заявил:

«Тов. Сталин также говорил, что нужно разбить гнилую теорию о том, что будто бы тот, кто может строить хорошо, – тот не может вредить. Эта теория гнилая. Враг-вредитель, вредя нашему делу, должен делать что-нибудь и хорошее, иначе врага-вредителя, если он не будет делать что-нибудь хорошее, быстро разоблачат. Он должен беречь себя для решающего момента.

…Мы еще не приступили (я прошу земельных работников это принять к сведению) искать вредителей в сельском хозяйстве. Мы ищем их в промышленности, на культурном фронте, на фронте идеологическом, но очень мало обращаем внимания на разоблачение вредителей в сельском хозяйстве, как будто там все благополучно. Я специально обращаю внимание членов пленума на то, что основной метод вредительства на данном этапе времени – это метод вызывания недовольства масс, восстановления масс против партии, против нашего государства.

…Всё надеемся на органы безопасности, на НКВД. Это позор для коммунистов, работающих на хозяйственной работе, для нас, руководящих хозяйством, позор самый настоящий, и мы из этого обязаны сделать вывод: Наркомвнудел – Наркомвнуделом, это всем известно, что НКВД стоит на страже нашего государства, но мы обязаны помогать Наркомвнуделу и помнить лозунг, что каждый коммунист должен быть одновременно чекистом, и врага, который замаскировался и пролез под бок, надо разоблачать, не ожидая материалов от НКВД. Это обязанность каждого коммуниста-хозяйственника, каждого коммуниста, работающего в хозяйстве, – на конкретных фактах замечать, где действует рука врага, и передавать, если сами не в силах разоблачать, органам НКВД».

Несмотря на пламенную речь и яростное обличение «врагов народа», на этом пленуме произошла очередная смена «первого партийца» (по указанию из Москвы первым секретарем ЦК избрали В. Шаранговича), а также устранение Голодеда. Очень скоро он сам стал очередной жертвой восхвалявшегося им Наркомвнудела.

Закончился пленум «программной речью» нового первого секретаря Василия Шаранговича. Она вполне соответствовала духу времени:

«Во всей ВКП(б) вскрыто довольно большое количество всяких троцкистов, вредителей, шпионов... Я не верю, товарищи, чтобы троцкисты, вся эта диверсионная и шпионская сволочь нашу Белоруссию оставили в стороне. (Голоса: «Правильно».) Я думаю, что вся эта сволочь здесь, в Белоруссии, себя конспирирует больше для того, чтобы в наиболее ответственный для нас период строить нам какие только сможет пакости».

Лишь немногие участники пленума верили в то, что все обстоит именно так. Но они прекрасно знали, кто настоящий режиссер этого страшного спектакля. И каждый из них надеялся выжить...

В огромных масштабах развернулись аресты «белорусских национал-фашистов», «правотроцкистов», «польских шпионов». Их обвиняли в участии в различных контрреволюционных, антисоветских, диверсионных, шпионско-террористических и повстанческих организациях. Подследственные соглашались подписывать любые, самые нелепые обвинения, лишь бы скорее избавиться от невыносимых пыток.

БССР в это время охватила истерия подозрительности и всеобщего недоверия. Складывалось впечатление, что она буквально «нашпигована» шпионами, вредителями, контрреволюционерами и другими «социально-вредными элементами».

Показательным в этом смысле стал XVI съезд КП(б)Б, проходивший 10-19 июня 1937 года в Минске. С первой до последней минуты он был пронизан духом подозрительности, призывами к борьбе с «врагами народа» и повышения бдительности. Все 70 с лишним человек, выступившие на съезде, не обошли тему «поиска и раскрытия врагов народа». Съезд заверил ЦК ВКП(б) и лично «товарища Сталина:

«Большевики Белоруссии безжалостно разгромят троцкиских, зиновьевских, бухаринских, национал-фашистских шпионов, вредителей, террористов – агентов германо-японского и польского фашизма.

Злейших врагов народа, продавших родину агентам заграничных разведок, мы будем уничтожать, как бешеных собак. Вся КП(б)Б окажет в этом деле ежедневную помощь органам НКВД во главе с их боевым руководителем тов. Ежовым»…

Эти годы стали самыми трагическими в советском периоде истории белорусского народа. Казалось, что в то время вся партийно-государственная машина и БССР, и всего Советского Союза работала только в одном направлении – в тюрьму и на кладбище.

Деятелей бывшей БНР и руководителей БССР расстреливали во внутренних тюрьмах НКВД (например, Вацлава Ластовского убили в Саратове в 1938 году, Аркадия Смолича тогда же в Омске), некоторые умерли в лагерях (например, Леонард Заяц в 1935 году). 16 июня 1937 года застрелился Александр Червяков. В могилёвской психиатрической больнице погиб Дмитрий Жилунович.

Коммунисты-патриоты национальных регионов больше не требовались «центру». Более того, их рассматривали как «врагов» и безжалостно уничтожали, а взамен присылали послушных людей из разных уголков СССР. Отныне «местное руководство» во всех союзных и автономных республиках Москва формировала частью из «пришлых», частью из денационализированных местных люмпенов.

Очередным первым секретарем ЦК КП(б)Б в августе 1937 года стал А. Волков. Он продержался недолго – 9 месяцев и одну неделю. В мае 1938 года его сменил выходец с Кубани Пантелеймон Пономаренко, украинец по национальности.

Прежняя партийно-советская интеллигенция была уничтожена, а научно-техническая и творческая подверглась массовой «чистке». Белорусская компартия утратила 40% своего прежнего состава. Отныне, с помощью московских «товарищей», на самые высокие должности внезапно взлетали малограмотные люди.

Достаточно сказать, что к XVIII съезду ВКП(б), состоявшемуся в марте 1939 года, три четверти всех партийных и советских руководителей БССР имели только начальное образование! Естественно, что в своем подавляющем большинстве такие «пролетарские» кадры являлись преданными рабами своих хозяев и жестокими палачами собственного народа. Они до конца жизни были благодарны «сталинской партии», открывшей им путь к господству и привилегиям.



ДЕЛА «ОБЪЕДИНЕННОГО АНТИСОВЕТСКОГО ПОДПОЛЬЯ» (1937-38 ГГ.)

Таково общее название целого ряда «антисоветских диверсионно-вредительских, шпионских, террористических и повстанческих организаций», придуманных в 1937-38 гг. сотрудниками НКВД БССР, чтобы привлечь «врагов народа» к ответственности и организовать ряд политических процессов.

Главный мотив обвинения членов ОАП – «борьба против Коммунистической партии и советского правительства». Любопытно, что в число членов ОАП были также включены некоторые активные сторонники «генеральной линии» ВКП(б), которых назначили «виноватыми» за ошибки и провалы, допущенные в ходе «социалистического строительства».

Согласно обвинительным актам, ОАП состояла из ряда автономных организаций. Итоги «борьбы» с ОАП подвел начальник 4-го отдела УГБ НКВД БССР в справке для ЦК КП(б)Б, составленной 1 июня 1938 года: «Всего по БССР арестовано и разоблачено в 1937-1938 гг. 2570 участников объединенного антисоветского подполья, из них: троцкистов и зиновьевцев – 376 человек, правых – 177, национал-фашистов – 138, эсеров – 585, бундовцев – 198, меньшевиков – 7, сионистов – 27, церковников и сектантов – 1015, клерикалов – 57. (Всего 2580, а не 2570. Составитель справки был не в ладах с арифметикой – Прим. Авт.)

Значительное число арестованных участников антисоветского подполья работало: в центральных правительственных и партийных учреждениях – в ЦК КП(б)Б и ЦК ЛКСМБ – 23, в ЦИК и Совнаркоме – 16. Арестовано и разоблачено наркомов и их заместителей – 40 человек, секретарей окружных комитетов, городских комитетов и райкомов КП(б)Б – 24 человека, председателей окрисполкомов, горсоветов и РИК – 20 человек, руководящих работников советского и хозяйственного аппаратов – 179, академиков и научных работников Академии наук – 25, преподавателей вузов – 41, писателей и литературных работников – 20 человек» .

Как видно далее из этого документа, в БССР в 1937-38 гг. был раскрыт целый «букет» антисоветских организаций: организация правых, национал-фашисты, троцкисты-террористы, эсеровское подполье, бундовцы-сионисты, церковное подполье, польские шпионы-повстанцы. Кратко охарактеризуем их:



ОРГАНИЗАЦИЯ ПРАВЫХ

Руководителями ее были объявлены Н. Голодед (председатель СНК БССР) и Д. Валкович (секретарь ЦК КПБ), А. Хацкевич (секретарь Совета Национальностей ЦИК СССР), Н. Гикало и В. Шарангович (первые секретари ЦК КП(б)Б), А. Червяков (председатель ЦИК БССР). Считалось, что они работали по заданиям Н.К. Антипова, Н.И. Бухарина, А.И. Рыкова.

Следствие заявило, что «местами наибольшей концентрации участников антисоветской организации правых» являлись ЦИК, СНК, ЦК партии, Госплан, Наркоматы земледелия, местной промышленности, хозяйства, лесной промышленности, аппарат торговли и профсоюзные организации.

Основная задача организации – свержение советской власти. Ее руководителей и членов обвинили в подготовке в Москве убийства Сталина, а также в том, что они «проводили подрывную работу в партийном и советском аппарате, сельском хозяйстве, финансовой системе промышленности и профсоюзах».



НАЦИОНАЛ-ФАШИСТСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ

Руководители Н. Левков (секретарь ЦИК БССР), Д. Жилунович (Тишка Гартны), А. Дьяков (нарком просвещения), а также Червяков и Шарангович (из «организации правых»).

По заявлениям следователей, «члены организации концентрировались» преимущественно в ЦК КП(б)Б, ЦИК, СНК, Академии наук, аппарате наркомата просвещения, вузах, Союзе писателей.

Главная их задача – «реставрация капитализма» в БССР. Выступали «против индустриализации страны и за сохранение кулака как основной опоры в деревне». Согласно обвинительному заключению, НФО действовала «по непосредственным заданиям 2-го (разведывательного) отдела польского Генштаба», «вела активную диверсионно-вредительскую деятельность в промышленности, сельском хозяйстве, системе народного образования и в области культуры».



ЭСЕРОВСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ

Руководители А. Чернушевич (нарком просвещения, бывший секретарь ЦК КПБ), Н. Панкевич (секретарь Академии наук), П. Бодунова (учительница).

Эсеровские группы были «выявлены в Бобруйске, Горках, Копыле, Круглом, Могилеве, Мозыре, Новобелице, Слуцке – в различных партийных и советских учреждениях, в системе народного образования.

Главная задача организации – «отделение БССР от Советского Союза и создание Белорусского государства под протекторатом Польши». Согласно обвинительному заключению, организация готовила террористические акты в отношении членов правительства СССР, для чего якобы были созданы боевые эсеровские дружины. Кроме того, она занималась шпионажем в пользу Германии, Польши и Латвии.

Эсерам приписали еще и «активную диверсионно-вредительскую работу в колхозах», а к их числу присовокупили ранее репрессированного наркома земледелия Д. Прищепова.

ТРОЦКИСТСКО-ТЕРРОРИСТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ

Руководители Н. Гикало (из «организации правых»), Р. Рубинштейн (зав. отделом политорганов ЦК КП(б)Б), Л. Готфрид (зав. отделом культуры и просвещения ЦК партии).

Организация «действовала» с 1933 года «по непосредственным заданиям английской разведки». Вот так, не больше и не меньше! В ее члены «записали» работников руководящих звеньев партийного, советского и хозяйственного аппаратов, научных учреждений, учебных заведений, горкомов и райкомов партии, райисполкомов, ЛКСМБ, промышленных наркоматов, наркомата финансов, наркомата юстиции, БГУ, союза писателей, комитета по делам искусств.

Задачи троцкистов-террористов, как утверждали следователи НКВД, были таковы: «Дезорганизация хозяйства страны с целью дискредитации руководства партии, подготовка террористических актов против К.Е. Ворошилова и М.И. Калинина». Разумеется, организация «вела активную диверсионно-вредительскую работу в промышленности, сельском хозяйстве, на транспорте и в Красной Армии».



ШПИОНСКО-ПОВСТАНЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ

Руководитель – митрополит Блинов. Имела «контрреволюционные группы» в Лепельском, Могилевском, Мозырском, Оршанском, Слуцком и Толочинском районах, возглавлявшиеся местными священниками.

По обвинительному заключению, «действовала по заданиям польской и японской (!) разведок», «вела большую работу среди сектантов, которые в Лепельском и Мозырском районах объявили себя «молчальниками», отказались от получения паспортов, участия в выборах и в переписи населения, сдачи продуктов по гособязательствам».

БЕЛОРУССКАЯ АВТОКЕФАЛЬНАЯ ЦЕРКОВЬ

Эту «шпионско-повстанческую организацию» сотрудники НКВД придумали в июле – сентябре 1937 года для устроения политического процесса над деятелями Белорусской автокефальной православной церкви, провозглашенной в 1927 году.

Якобы она состояла из 13 повстанческих групп в Борисовском, Кличевском, Минском, Осиповичском, Пуховичском, Смолевичском, Смиловичском, Чаусском районах. Чекисты арестовали более 200 человек (в т.ч. 2 архиепископов, 30 священников, 170 «кулаков», ряд представителей уездной администрации). В члены организации был зачислен и митрополит Мелхиседек (М.Л. Паевский) глава Белорусской автокефальной православной церкви, уже давно сосланный в Красноярск. Якобы он в 1919-20 гг. осуществлял «личную связь с Пилсудским»!

Руководителем БАЦ чекисты сделали епископа Филарета (Ф. Раменского). В «руководящий центр» были включены 12 человек: архиепископ Афанасий (Ф. Вечорка), священники Минской церкви св. Марии Магдалины А. Киркевич, С. Кульчицкий, М. Рубанович и регент П. Вершинский; священник Дзержинской церкви С. Садовский, дьяконы Я. Барановский и В.С. Лобач, бухгалтер А. Навроцкий, а также В.А. Лобач, М. Раменская, Н. Пуйман.

С польской разведкой БАЦ якобы была связана через ксендза И. Боровика и архиепископа А. Иноземцева в городе Пинске (принадлежавшем в то время Польше).

Членов организации обвинили в том, что они вели «контрреволюционную агитацию против колхозов», «по указанию Раменского (Филарета) проводили на практике унию с римско-католической церковью, привлекали к церкви антисоветский актив католиков».

В ходе арестов была конфискована литература религиозного содержания и приобщена к делу как «контрреволюционная», в том числе книги французского историка церкви Эрнеста Ренана, изданные до революции (!), журнал «Вера и разум» и прочие.

Решением Особой «тройки» НКВД БССР от 25 октября 1937 года епископ Филарет, архиепископ Афанасий, еще 10 «руководителей» БАЦ были приговорены к смертной казни и через неделю расстреляны; лишь двое (В.А. Лобач и Н. Пуйман) получили по 10 лет ИТЛ.

Вопрос о реабилитации участников «организации» поднимался руководством Русской православной церкви в июле 1940, январе 1954, январе – марте 1958 гг., однако только в отношении женщин было признано, что их осудили «без достаточных на то оснований». Наконец, 5 апреля 1989 года полностью реабилитировали всех остальных осужденных. Только вот в живых никого из них уже давно не осталось.

БУНДОВСКО-СИОНИСТСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ

Ее руководителем неожиданно для себя и окружающих оказался В. Ошарович, редактор еврейской газеты «Октябрь». Следствие якобы «установило», что в Минске существовал бундовский комитет из 6 человек, связанный с нелегальным ЦК Бунда в Москве.

Бундовские ячейки были «обнаружены»: в Минске (на швейной фабрике, деревообрабатывающем заводе, в типографии, Академии наук, наркоматах торговли и просвещения, Госбанке, Белкоопсоюзе, инвалидной кооперации); в Витебске, Гомеле, Могилеве, Мозыре.

Организация якобы «работала» по заданиям разведотдела польского Генштаба, литовской и американской разведок одновременно! Согласно обвинительному акту, она вела «активную вредительскую работу на промышленных предприятиях, главным образом в кожевенной и деревообрабатывающей промышленности, в артелях кустарей, торговом аппарате, финансовой системе и еврейских учебных заведениях».

* * *

Это не все «контрреволюционные, шпионские и вредительские организации», «раскрытые» в БССР в 1937-38 годы. Помимо 7 указанных выше, надо упомянуть еще 6: Антисоветская националистическая организация «БНС» («Белорусская национальная самопомощь»); Антисоветская террористическая организация «СБЗВБ» («Союз борьбы за освобождение Белоруссии»); Контрреволюционная организация «Культурная помощь деревне»; Контрреволюционная антисоветская организация «Белорусское отделение крестьянского бюро меньшевиков»; Сионистская контрреволюционная организация «Левый Гехалуц»; Сионистская молодежная организация «ЦСЮФ»



Обвинения, предъявлявшиеся руководителям и членам «антисоветского подполья», основывались исключительно на признаниях самих арестованных, полученных путем применения к ним жестоких пыток, и на показаниях свидетелей (как правило – негласных агентов НКВД, выступавших в роли осведомителей и провокаторов). «Руководителей» и «активистов» обычно приговаривали к смертной казни, остальных – к различным срокам заключения в трудовых лагерях.

Реабилитация «членов» ОАП и других «контрреволюционных организаций» произошла в период с 1955 по 1989 годы.

* * *

Еще одним направлением деятельности органов НКВД в период «большого террора», помимо «подпольных организаций», являлось выявление «иностранной агентуры». Об этом свидетельствует справка Управления госбезопасности НКВД БССР, составленная 12 декабря 1938 года. Вот некоторые сведения из нее, касающиеся только «польских агентов», без учета немецких и латвийских:



«Об итогах операции по польской, немецкой и латвийской агентуре в БССР, проводившейся в период август 1937 г. – сентябрь 1938 г. на основе приказов НКВД СССР.

Итоги операции по польской агентуре:

Всего арестовано польских шпионов, диверсантов и участников повстанческих организаций – 21.407 чел. По этой операции было изъято и разоблачено: Перебежчиков из Польши – 3088. Польских легионеров – 894. Политэмигрантов – 468. Бывших контрабандистов, лично бывших в Польше – 1024. Бывших членов польских политических партий – 94.

5. Национальный состав арестованных характеризуется следующими данными. Поляков – 9196 чел., белорусов – 10120, евреев – 1059, русских – 383, украинцев – 181, немцев – 105, латышей – 122, литовцев – 133, прочих – 110.

6. Социально-политический состав:

1-й этап /арестов/ (с 1/VII-37 г. по 1/03-38 г.): 3593 колхозников, 1716 рабочих, 685 единоличников, 2837 служащих. Всего 8831 человек.

2-й этап /арестов/ (с 1/VI по 1/1Х-1938 г.): Всего 5666 человек, в том числе 1556 колхозников, 326 рабочих, 1017 служащих.

Результаты рассмотрения следственных дел в НКВД СССР и на Особой тройке НКВД БССР:

1. Из числа арестованных – 15.747 чел. осуждено до 1-го июня 1938 г. решением НКВД СССР и Прокуратуры Союза по 1-й категории /смертная казнь/ – 14.037 чел.

2. Из общего количества дел, рассмотренных Особой тройкой НКВД БССР, – 6770, осуждено по 1-й категории – 4650. Помимо этого не допущено на рассмотрение тройки и возвращено пересмотру органам 196 следственных дел».

* * *

Во второй половине 1938 года репрессии пошли на спад. Одновременно кремлевское руководство приступило к уничтожению своих «цепных псов» – исполнителей «первой и второй волн» репрессий. Например, нарком внутренних дел СССР Николай Ежов (которого советская пропаганда называла «железным наркомом») был смещен со своего поста 8 декабря 1938 года и 4 февраля 1940 года расстрелян. Главу НКВД БССР Алексея Наседкина арестовали 16 декабря 1938 года, расстреляли в феврале 1940.



Все заявления о «произволе» карательных органов, якобы вышедших в 30-40-е годы из-под контроля партии, являются ложью. Вплоть до самого конца существования Советского Союза, в котором КПСС являлась не только правящей, но и единственной политической партией, эту выдумку специально внедряли в сознание масс, чтобы хоть как-то объяснить чудовищные репрессии против собственных граждан.

Множество документов, опубликованных после 1991 года, неопровержимо доказали, что все репрессии в СССР осуществлялись только ПО УКАЗАНИЯМ ПАРТИЙНЫХ ОРГАНОВ, на основании общих планов этих «мероприятий» и персональных списков жертв, разрабатывавшихся и утверждавшихся непосредственными помощниками Сталина и специальными «порученцами», назначенными либо самим «великим инквизитором», либо с его ведома и согласия.

В своем докладе на ХХ съезде КПСС Н.С. Хрущев сообщил, что один лишь Н.Н. Ежов, занимавший пост наркома внутренних дел СССР с сентября 1936 по декабрь 1938 года, направил на утверждение Комиссии по безопасности при Политбюро ЦК ВКП(б) 383 списка, включавшие фамилии нескольких десятков тысяч лиц, подлежавших уничтожению. Из них Молотов подписал 373 списка, Сталин – 362, Ворошилов – 195, Каганович – 191, Жданов – 177. А всего в «Особой папке» секретариата Сталина находятся 11 толстых переплетенных томов таких списков! При этом Сталин ни один список не подписал в одиночку, он требовал, чтобы свои подписи ставили и другие члены Особой комиссии. В народе это называется круговой порукой.

ИТОГИ РЕПРЕССИЙ 30-Х ГОДОВ

Сначала арестовали представителей белорусской интеллектуальной элиты, а потом их книги. В библиотеки поступали списки печатных изданий, подлежавших уничтожению. Например, в списке 1935 года значилось 1778 названий книг. Такие списки составлялись ежегодно, а то и несколько раз на год, вплоть до последних дней коммунистического господства. С июля 1933 года запрещенную литературу передавали в специальные хранилища, доступ в которые имели только партийные функционеры.

В 1937 году была прекращена подготовка к печати 10-томной «Белорусской Советской Энциклопедии», ибо она популяризировала, как выяснилось, «врагов народа», а кроме того, должна была издаваться на беларуском языке.

Академия наук БССР оказалась практически разгромленной. Нарком внутренних дел БССР А. Наседкин 25 июня 1938 года направил в ЦК КП(б)Б докладную записку «О вредительстве в Белорусской Академии наук».

В ней он отметил, что в период 1932-37 гг. из 97 научных работ, планировавшихся в Институте истории АН БССР, были изданы только 10, причем 7 из которых конфискованы. По его словам, «вредительство» в институте выражалось в том, что на протяжении ряда лет тормозилась «разработка подлинной истории белорусского народа» и издание научных пособий по истории. Вместо этого институт издал ряд «контрреволюционных книг», а руководство института срывало разработку «научной истории Белоруссии», «подменяя» ее буржуазно-националистическими теориями о самобытности белорусского народа.

В издательском плане Института литературы АН БССР на 1932-37 гг. значились 103 книги, но свет увидели лишь 19, да и то 16 из них вскоре были запрещены.

Далее Наседкин сообщил, что с января 1937 года по данный момент органы НКВД арестовали в институтах академии 57 агентов иностранных разведок, троцкистов и прочих, пока еще работают «разработанные нами 22 участника антисоветского подполья, 80 близких родственников репрессированных и 40 научных сотрудников – уроженцев зарубежных стран». Многие из них вскоре были уволены с работы или арестованы.

В 1937-38 гг. были арестованы и казнены президенты Академии наук П. Горин и И. Сурта, академики Я. Афанасьев (почвовед), Т. Домбаль (экономист), М. Дурново (славист), С. Матулайтис (историк), Н. Блиадуха (геофизик), П. Панкевич, И. Петрович (литературовед), Б. Тарашкевич (языковед), В. Щербаков.

Умерли в лагерях академики Ц. Бурштин (математик), И. Замотин (литературовед), Е. Рывлин (историк). Десять лет отбыл в лагерях академик С. Сербента (историк и философ), восемь лет – академик М. Козлов (химик)

Тогда же были арестованы члены-корреспонденты Я. Бронштейн (казнен), П. Бузук, С. Мельник, С. Огурский, И. Харик (казнен), Б. Шпенцер (умер в лагере), М. Щекотихин.

В целом, академия потеряла за два года более 100 ученых. В 1938 году осталось всего 6 аспирантов из тех 139, которые имелись в 1934 году (4,32%). И это не считая потерь от репрессий в предыдущие годы! Институты философии и экономики в 1938 году вообще закрыли. Для замены репрессированных белорусских ученых и преподавателей высшей школы присылали выходцев из России.

Тяжкие испытания выпали на долю белорусских писателей, поэтов, публицистов, литературных критиков. Как уже сказано выше, аресты писателей и поэтов начались с 1930 года. В 1934 году вместо прежних свободных литературных объединений был создан единый Союз советских писателей Беларуси. С той же целью позже учредили союзы композиторов, художников, архитекторов. С самого начала в них воцарилась тяжелая атмосфера взаимных обвинений и доносов. Историческая и фольклорная тематика квалифицировалась как националистическая. Требовалось восхвалять «счастливую социалистическую действительность» и «славное революционное прошлое».

В сталинские застенки попали 159 белорусских литераторов, большинство которых погибли. До 1940 года были репрессированы свыше 65% членов СП БССР состава 1935 года!

Большевики закрыли Гомельский драматический театр, его руководителя, известного артиста, режиссера и драматурга Владислава Голубка, который первым получил звание народного артиста БССР, бросили в тюрьму и позже расстреляли. Такая же судьба постигла художественного руководителя еврейского театра Михаила Рафальского.

Значительной потерей для белорусского музыкального искусства стала гибель композитора и дирижера Владимира Теравского, а также известного собирателя народных песен Антона Гриневича.

Коммунисты практически полностью уничтожили и католическую, и православную церковь в БССР. Так, из 1445 дореволюционных православных церквей летом 1938 года действовали лишь две (!) – в Орше и Мозыре. Церкви превращались в клубы, амбары, склады. Только за 1937 год и первую половину 1938 были арестованы 3247 верующих, в том числе 400 священников и монахов, 5 архиепископов и один митрополит.

По всей стране, в том числе в БССР, создавались «Союзы воинствующих безбожников», насаждавшие атеизм самыми варварскими методами.

* * *


Согласно официальным данным (по мнению независимых исследователей, существенно заниженным), в БССР за период 1921-1953 гг. жертвами репрессий большевиков стали не менее 600 тысяч человек.

Во-первых, это 250.449 лиц, осужденных судами либо внесудебными органами («тройками», «двойками», особыми совещаниями, коллегиями ОГПУ, НКВД, МГБ).

Во-вторых, свыше 250 тысяч крестьян, объявленных в 1929-34 гг. «кулаками», лишенных всего своего имущества и высланных в отдаленные районы Урала, Сибири, Казахстана.

В-третьих, более 100 тысяч жителей западных областей республики, репрессированных в административном порядке (т.е. без рассмотрения персональных дел) в 1939-41 и 1944-53 гг.

Репрессии затронули все без исключения слои общества: партийно-советские, комсомольские и профсоюзные кадры, военнослужащих, сотрудников милиции и органов госбезопасности, рабочих, крестьян, священнослужителей.

В период 1935-38 гг. («кировский поток» 1935-36 гг., «большой террор» в 1937-38 гг.), по официальным данным, им подверглись 86.168 граждан БССР, причем 25.425 человек (29,5%) из этого числа были казнены. Однако по подсчетам независимых историков, жертвами различных видов репрессий за эти 4 года стали свыше 400 тысяч человек, из числа которых большевики казнили около 50 тысяч.

В данной связи надо отметить, что ближайшие родственники казненных автоматически становились жертвами репрессий. Их жёны неукоснительно получали 8 лет трудовых лагерей (с формулировкой «как члены семей врагов народа»), дети старше 18 лет – 5 лет лагерей (с той же формулировкой, либо «за антисоветскую деятельность»), детей в возрасте до 5-6 лет отправляли в детские приюты (при этом им меняли фамилии), остальных – в детские дома. Но в официальной статистике определенные категории таких лиц вообще не учитывались, например, дети, брошенные в специальные детские дома для ЧСИР («членов семей изменников родины»), где они подвергались систематическим издевательствам со стороны персонала.

Как установил Л.В. Моряков, в пик репрессий (август 1937 – ноябрь 1938 гг.) только в Минске было расстреляно свыше 10 тысяч человек. Это время он назвал «кровавым туннелем смерти». Случались дни, когда расстреливали по 200-250 человек. Только за одну ночь, с 29 на 30 октября 1937 года, в минском НКВД расстреляли 27 литераторов (не считая еще 44 человек, не имевших отношения к литературному творчеству).

Среди них было 19 белорусов и 8 евреев, все – молодые люди, в своем большинстве от 25 до 40 лет. Вот имена некоторых жертв той ночи: Анатоль Вольный (А. Ажгирей), 35 лет; Платон Головач (34 года); Алесь Дударь (А. Дайлидович), 33 года; Михась Зарецкий (М. Косянков), 36 лет; Василий Коваль (В. Ковалев), 30 лет; Федор Кляшторный (34 года); Юрка Лявонный (Л. Юркевич), 29 лет; Валерий Моряков (28 лет); Сергей Мурзо (25 лет); Янка Неманский (И. Петрович), 47 лет; Василий Сташевский (42 года); Михась Чарот (М. Куделько), 41 год.

Учителей в 1937-38 годах расстреляли в БССР около 4 тысяч человек, врачей более тысячи, православных и католических священников примерно 2 тысячи. Сталинские палачи уничтожали интеллигенцию Беларуси методично и последовательно.

Под угрозой находился любой мыслящий человек. Бывший нарком внутренних дел БССР Алексей Наседкин уже в камере смертников признался бывшему советскому разведчику Дмитрию Быстролетову (он отбыл в лагерях 18 лет), что получил из Москвы устный приказ выявлять и расстреливать в первую очередь «людей думающих». Другие не интересовали. Белорусский поэт Сергей Граховский вспоминал, что когда его арестовали, то предложили такую сделку: сдай пять «мыслящих», и ты свободен!

Важное обстоятельство: почти все следователи НКВД (до 90%) были людьми «временными». Их присылали в Беларусь из России. Как и судей, входивших в так называемые «тройки». Они приезжали на неделю – две, зачитывали несколько сотен приговоров и уезжали. «Суд» обычно длился 10-15 минут, при этом сам обвиняемый отсутствовал!

Места массовых расстрелов коммунисты скрывали, все убийства производились тайно, по ночам. Белорусскому археологу и искусствоведу Зенону Позняку удалось найти одно из таких мест под Минском – урочище Броды (Куропаты). Здесь в 1937-39 гг. людей расстреливали почти каждую ночь. По официальной оценке – около 30 тысяч жителей Беларуси. Однако такие Куропаты были возле каждого крупного города и районного центра Беларуси.

* * *


Трагическим результатом массовых репрессий в БССР явилось практически полное уничтожение дореволюционной интеллигенции и значительной части новой, советской, подготовленной в 20-30-е годы высшими учебными заведениями республики.

Репрессии уничтожили элиту белорусской нации, ее интеллектуальный потенциал. Массовый террор против интеллигенции обернулся сворачиванием национально-культурного строительства, научных исследований, производственных разработок. Была прервана связь поколений, утрачены многие духовные ценности, подавлено национальное самосознание народа. Некому стало защищать национальные идеи, а тем более проводить их в жизнь. Понятно без лишних слов, что все это в огромной мере способствовало русификации белорусов.  



следующая страница >>