О функции рифмы в трагедии Шекспира «Ромео и Джульетта» - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
О функции рифмы в трагедии Шекспира «Ромео и Джульетта» - страница №1/1



Чернышов М. Р.

О функции рифмы в трагедии Шекспира «Ромео и Джульетта»
В большинстве шекспировских пьес рифмы встречаются так редко, что можно говорить лишь об их композиционной функции финализации: «Рифмованные стихи в пьесах Шекспира обычно — куплеты, то есть двустишия, объединенные созвучием последних слов каждой строки. Обычно конец сцены завершается тем, что произносится рифмованное двустишие» [1, с. 187]. Однако в некоторых, преимущественно ранних, пьесах доля рифмованных строк достаточно велика, чтобы предположить, что этот прием имеет и функцию содержательную. Одной из таких пьес является первая из «великих трагедий» Шекспира «Ромео и Джульетта», в которой из составляющих ее 2482 полноразмерных стихотворных строк зарифмованы 484 (19,5%).

Проверим статистически общеизвестное наблюдение, что рифмами Шекспир в драмах отмечает финалы. Возьмем 4 уровня композиционных единиц: вся пьеса целиком, акты, сцены и монологи.

Завершается пьеса 10-строчным рифмованным полилогом, увенчанным знаменитой сентенцией Герцога: «For neuer was a Storie of more wo,/ Then this of Iuliet and her Romeo». Из 5 актов не зарифмован лишь финал 4-го (в котором вообще самая низкая доля рифм, всего 5,6%), представляющий собой прозаический разговор слуг, но в этом диалоге имеется песенная рифмованная вставка, а стихотворный текст перед ним завершается рифмой, так что и этот акт не слишком нарушает закономерность.

В первом и третьем актах зарифмованы финалы четырех из пяти составляющих их сцен, во втором трех из шести, в четвертом – одной из пяти, в пятом – всех трех. Итого отмечены рифмами финалы 15 сцен из 24, больше половины, 62,5% (а без учета 4-го акта – 73,7%).

Изучение текста пьесы дало нам основание принять за минимальную длину монолога 9 строк. Таких оказалось 51. Маркированы рифмами финалы 16 – это почти треть, но все-таки меньше половины, поэтому говорить о том, что финалы монологов имеют тенденцию быть зарифмованными не совсем точно, но здесь выявляется иная закономерность. Если взять только одиночные, двустрочные рифменные фрагменты, которые, в отличие от более объемных, и могут служить маркерами финалов не только актов и сцен, но также реплик разной длины, и рассмотреть их расположение в репликах длиной более двух строк, окажется, что ровно две трети (18 из 27) находятся именно в конце.

Таким образом, можно говорить, что на высоких композиционных уровнях акты и сцены имеют тенденцию к маркированию финалов рифмами. На низшем уровне с увеличением количества композиционных единиц, наоборот, рифмы тяготеют к финалам монологов и реплик. Но в любом случае подсчеты подтверждают указанную закономерность.

Попытаемся выяcнить, связано ли употребление рифм в трагедии с какими-нибудь специфическими темами и дискурсами. Естественно предположить, что рифма как едва ли не самый характерный формальный признак стиха, самое изящное его украшение, должна сопровождать лирические темы, излияние чувств – в данном произведении, вероятнее всего, любви.

Определим сначала тематику самых объемных рифмованных фрагментов пьесы.

Лидирует здесь с большим перевесом целиком зарифмованная 3-я сцена 2-го акта – 30-строчный философский монолог Лоренцо и затем его разговор с Ромео (64 строки) – обсуждение деловых вопросов, хотя и связанных с любовью, и дидактическое увещевание.

2 объемных фрагмента – в 14 и 24 строки – имеется в 1-й сцене 3-его акта, где идет разбирательство убийств Меркуцио и Тибальта. Это полилоги, состоящие прежде всего из рассказов Бенволио, уточняющих вопросов и приговора Герцога, краткой заступнической реплики Монтекки и обвинительных речей синьоры Капулетти. Только эта последняя выражает в рифму чувства –отчаяние и ненависть.

Во 2-й сцене 1 акта Капулетти в рифмованном монологе (22 строки) приглашает Париса на свой праздник, «рекламируя» свою дочь; в следующей, 3-ей сцене, зарифмована часть диалога (16 строк) синьоры Капулетти с Джульеттой, где мать, вслед за мужем, рекламирует дочери жениха, а та выражает сдержанное согласие. Это дискурс брачных переговоров, но никак не любви.

В первом акте дважды зарифмованы сравнительно обширные диалоги Ромео с Бенволио о любви (14 строк в первой сцене и 16 – во второй) – но даже со стороны Ромео, пока влюбленного в холодную Розалину, это скорее рассуждение о предмете, риторическая поза, нежели излияние чувств.

Лишь в одном сравнительно большом фрагменте (22 строки) действительно выражены эмоции. Строго говоря, это примыкающие друг к другу два фрагмента: 4 строки Тибальта, выражающего раздражение и возмущение миролюбием дяди, и 18 строк, представляющих собой первый диалог Ромео и Джульетты, где за изысканными любовно-риторическими формулами скрывается возникшая с первого взгляда симпатия, стремительно перерастающая в страсть. Давно замечено, чем с формальной стороны интересен этот отрывок: первые 14 строк первого диалога заглавных героев в точности следует строфической схеме т.н. «английского» сонета, как раз в 1590-е годы канонизируемой самим Шекспиром. Почти невероятно, чтобы это было простым совпадением, и все же не стоит переоценивать значения этой аллюзии, поскольку акцента на ней автор явно не делает.

Таким образом, в большинстве самых крупных рифмованных фрагментов главной трагедии Шекспира о любви любовные эмоции не выражаются.

Подойдем к вопросу с другой стороны – рассмотрим самые знаменитые лирические фрагменты пьесы. Б. И. Пуришев писал: «Характерной чертой шекспировской трагедии является ее удивительная поэтичность. Отдельные сцены трагедии напоминают сборники лирических стихотворений» [2, с. 332]. Далее ученый перечисляет четыре наиболее яркие в этом отношении сцены. Первая из них – объяснение в саду во второй сцене второго акта, здесь на 189 стихотворных строк всего 20 рифмованных, это 10,6%, почти вдвое ниже доли рифмованных строк в целом по пьесе (19,5%) и почти вчетверо ниже доли таких строк в самом богатом в этом плане 2-м акте (38%). Вторая – монолог Джульетты в ожидании Ромео во второй сцене 3-его акта. 33 строки перенасыщены красочными образами, но рифмы там нет ни одной. Третья – рассказ Меркуцио о королеве Маб, 40 строк, без рифм. И только четвертый фрагмент, знаменитое прощание героев после брачной ночи (5 сцена 3 акта) оправдывает ожидания: на 58 строк 18 рифмованных (31%, в полтора раза больше доли рифм по пьесе и в 2,5 раза – доли по 3-ему акту, 12%). В целом же ощущение лиризма и поэтичности этих фрагментов создается другими художественными средствами, не рифмами.

Мы попытались выяснить, кто из персонажей трагедии и насколько часто употребляет рифмы, и с этой целью подсчитали долю рифмованных строк в ролях персонажей, состоящих не менее чем из 50 стихов. Их в пьесе 10, места среди них распределяются так. Первые три места с почти равными результатами (разница менее одного процента может объясняться неточностями методики и подсчета) занимают: Герцог (25,7%), брат Лоренцо (25,6%) и Бенволио (25,0%). Ромео лишь четвертый с заметным отставанием (22,1%), далее следуют Синьора Капулетти (19%), Парис (13%), Капулетти (12,7%), Джульетта и Меркуцио (по 12%), замыкает список Кормилица (4,5%).

Как можно прокомментировать этот результат? Во-первых, обратим внимание на то, что ни один из значимых персонажей не игнорирует рифмы совсем (это касается и не прошедших «порог отбора» Монтекки и Тибальта, причем последний со своими 10 рифмованными строками из 28 (35,7%) мог бы быть бесспорным лидером в списке). Во-вторых, заглавные герои не числятся в лидерах по этому показателю, а Джульетта даже оказалась в конце.

Как результат всех этих наблюдений напрашивается вывод: рифма как прием в драматической поэтике Шекспира в меньшей степени связана с дискурсом любви, нежели с дискурсами власти (Герцог), философско-моралистической дидактики (Лоренцо) и дружеского общения (Бенволио).

Объяснить этот парадокс, пожалуй, можно лишь предположением, что драматург воспринимал рифму не как поэтический, а как чисто риторический прием. Любопытное подтверждение этой гипотезы находим в работе по другому аспекту стиховедения – ритмике. М. Тарлинская, сравнив ритмические профили стихов, составляющих роли Ромео и Джульетты, пришла к следующим выводам: «Для роли Ромео… характерен относительно деканонизованный, прозаизированный стих, для роли Джульетты – высококанонизованный, максимально противопоставленный прозе» [3, с. 294]. Учитывая, что Ромео рифмует вдвое чаще Джульетты (и в абсолютных, и в относительных цифрах), приходится сделать предварительный вывод, что рифма в драматическом тексте Шекспира свойственна в большей мере прозаизированному стиху, чем тому, что от прозы максимально далек.

Подтвердить его или опровергнуть можно будет после еще более подробного изучения семантики рифмованных фрагментов в драматургии Шекспира, причем на более широком материале.


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Аникст А. А. Шекспир. Ремесло драматурга. М., 1974.

2. Пуришев Б. И. Литература эпохи Возрождения. Курс лекций. М., 1996.

3. Тарлинская М. Г. Ритмическая дифференциация персонажей драм Шекспира// Шекспировские чтения. — М., 1977.