Научно-практическая конференция «Шаг в будущее 2013» - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Осинцева Татьяна Сергеевна Консультант: директор Першинского краеведческого... 1 204kb.
«Шаг в будущее, Орехово-Зуевский район» Декабрь 2010 год Программа... 1 196.58kb.
Городская научно-практическая конференция «Первый шаг в атомный проект» 1 310.54kb.
«Мы выбираем радугу» II республиканская научно-практическая конференция... 1 21.07kb.
Международная научно-практическая конференция управление инновациями 1 138.81kb.
Школьная научно-практическая конференция «декабрьские чтения» 1 184.23kb.
Международная научно-практическая конференция Сервис безопасности... 1 51.04kb.
Мусарский М. М. Влияние векторов развития информационного общества... 1 76.99kb.
X научно-практическая конференция старшеклассников «науке старт молодых»... 4 340.47kb.
Положение Общие положения 1 66.25kb.
«Родники народного творчества» 1 77.73kb.
Научно-производственная фирма химитек производит широкий ассортимент... 1 405.77kb.
Урок литературы «Война глазами детей» 1 78.68kb.
Научно-практическая конференция «Шаг в будущее 2013» - страница №1/1


Научно-практическая конференция

«Шаг в будущее – 2013»
Секрет популярности поэзии Дениса Давыдова

времен отечественной войны 1812 года


Секция литературоведения

Автор: Аршинская Вероника Юрьевна,

ученица 9 класса

Научный руководитель: Чебакова Елена Николаевна,

учитель русского языка и литературы

Российская Федерация, Забайкальский край

Газимуро-Заводский район

Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение

«Широкинская средняя общеобразовательная школа »

Секрет популярности поэзии Дениса Давыдова

времен отечественной войны 1812 года

Секция литературоведения

Автор: Аршинская Вероника Юрьевна, ученица 9 класса

Научный руководитель: Чебакова Елена Николаевна,

учитель русского языка и литературы

Российская Федерация, Забайкальский край, Газимуро-Заводский район

Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение

«Широкинская средняя общеобразовательная школа »

Аннотация

Данная работа представляет собой исследовательский проект по изучению и созданию творческого портрета поэта Дениса Давыдова. Актуальность данной работы обусловлена знаменательной юбилейной датой для истории нашей страны, значимых для России событий отечественной войны 1812 года, необходимостью знать имена видных исторических и культурных деятелей той эпохи.

Целью работы является создание творческого портрета поэта-воина Дениса Давыдова, выявление причин популярности его поэзии времен отечественной войны 1812 года.

В ходе работы реализованы следующие этапы:

1 этап – исследовательская и поисковая работа, включающая изучение биографического и литературоведческого материала по теме с привлечением информационных источников (энциклопедии, учебники, ресурсы Интернет).

2 этап – обобщение полученного материала.

3 этап – фиксация результатов работы.

4 этап – анализ и объяснение результатов.

Для решения поставленных задач использовались следующие методы:

изучение и анализ литературы и различных информационных источников по данной теме; сравнение, обобщение, моделирование.

Результатом данной работы является обобщенный и систематизированный материал о жизни и творчестве поэта Дениса Давыдова, выявление причин популярности его стихотворений, создание творческого портрета.

Данная работа будет интересна тем, кто увлекается литературой и историей нашей страны, хочет знать имена достойных ее представителей.

Содержание стр.

Аннотация

План исследования

Глава 1. Питомец муз, питомец боя…

Глава 2. Анакреон под доломаном

Глава 3. Стих могучий…

Вывод.

Список литературы.



Приложение

Секрет популярности поэзии Дениса Давыдова

времен отечественной войны 1812 года

Секция литературоведения

Автор: Аршинская Вероника Юрьевна, ученица 9 класса

Научный руководитель: Чебакова Елена Николаевна,

учитель русского языка и литературы

Российская Федерация, Забайкальский край, Газимуро-Заводский район

Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение

«Широкинская средняя общеобразовательная школа »



План исследования

19 век называют Золотым веком русской поэзии. Но при этом чаще всего вспоминают имена Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Фета, забывая, а подчас и не зная, что вокруг Пушкина было блистательнейшее созвездие имен: Вяземский, Боратынский, Батюшков, Давыдов и другие. Не будет преувеличением сказать, что ни у одного из друзей Пушкина не было такой истинно народной славы, как у Дениса Васильевича Давыдова. Выполненное в бесхитростной манере знаменитое изображение (народный лубок) легендарного героя, партизанского вождя Дениса Давыдова на лошади, в крестьянском армяке, с окладистой бородкой, с иконой «мужицкого угодника» Николая Чудотворца на груди можно было встретить в России повсюду: от крестьянской избы до знатного дома. Портрет Давыдова-партизана украсил и кабинет шотландского поэта В. Скотта. Он назвал Давыдова «знаменитым человеком, чьи подвиги в минуты величайшей опасности для его отечества вполне достойны удивления», чье имя, «украшая самую блестящую и вместе почетнейшую страницу русской истории, передастся в позднейшие века».

Давыдов стал человеком-легендой. Его подвиги воспеты знаменитыми поэтами: Пушкиным, Жуковским, Вяземским, Боратынским, Языковым. Его запечатлели лучшие художники эпохи: Орловский, Доу. Л. Толстой увековечил Давыдова в романе «
Война и мир». В образе партизана Василия Денисова. Удалые, звонкие стихи и песни Давыдова заучивались в армии наизусть. Он был одним из популярнейших поэтов своего времени.

Видный прозаик и мемуарист, один из самобытнейших и образованнейших русских людей, Давыдов оставил после себя богатое наследие. Так каким же был этот человек?

В чем секрет необыкновенной популярности его поэзии? На эти и другие вопросы мне предстоит ответить в данной работе.

Цель моей работы создать творческий портрет Дениса Давыдова, выявить причины популярности его поэзии времен отечественной войны 1812 года.

Задачи:


  • Изучить биографию Дениса Давыдова, соотнести с эпохой, в которую жил и творил поэт;

  • Найти и проанализировать стихотворения поэта;

  • Выявить новаторские черты и своеобразие поэзии Дениса Давыдова.

Объект исследования – творчество поэта Дениса Давыдова

Предмет исследования – художественные особенности стихотворений Дениса Давыдова.

Результатом моей деятельности будет исследовательская работа, презентация к докладу и творческая работа, выполненная в стиле «коллаж».

Глава 1


Питомец муз, питомец боя…1

Жизни баловень счастливый,

Два венка ты заслужил;

Знать, Суворов справедливо

Грудь тебе перекрестил!

Н. Языков

Выдающаяся храбрость, военные таланты, дар оригинального поэта сделали Дениса Давыдова одним из самых известных и любимых героев войны 1812 года. Давыдов явился организатором первого армейского партизанского отряда, который был сформирован в канун Бородинского сражения и состоял из 50 гусар и 80 казаков. Боевые действия отряда прославили имя Давыдова не только в России, слава о его подвигах вышла далеко за ее пределы. Лихой гусар, офицер, он не знал страха в сражении. Беспощадный к врагам, он добрый, веселый среди товарищей. Денис Давыдов справедливо написал о своей роли в войне: " Я врубил имя свое в 1812 год".

Родился в 1784 году. В шесть лет впервые увидел своего кумира, Суворова, который «благословил» его на подвиги. В 15 лет вошел в московский литературный кружок братьев Тургеневых. Первый стихотворный опыт был неудачным. В 1803 году в связи с назначением нового инспектора артиллерии, известного своей деспотичностью, написал басню «Голова и ноги». В 1812 году Давыдов создал первый партизанский отряд, состоящий из 50 гусар и 80 казаков. 13 апреля 1819 года состоялась его свадьба с Соней Чириковой. В 1832 году Денис Васильевич вышел в отставку, расставшись при этом со своей «боевой гусарской вывеской» - усами. Последней его любовью была Евгения Золотарева, роман с которой длился 2,5 года.

Давыдов создал всего около  пятнадцати «гусарских» песен и посланий. Объём его творчества вообще невелик, но след, оставленный им в русской поэзии, неизгладим.

Давыдов, один из организаторов и руководителей партизанского движения Отечественной войны 1812 года, заслужил известность также и в качестве военного писателя и мемуариста.

Умер Денис Васильевич неожиданно, но, успев, правда, совершить много воинских подвигов и деяний во имя славной памяти великой войны. И всё же в «двойных» определениях типа «поэт-воин», «поэт-партизан», на первое место выступает понятие «поэт». «Сын Аполлонов…».

После себя Давыдов оставил автобиографию, написанную от третьего лица.

Глава 2

Анакреон под доломаном2
Я врубил имя свое в 1812 год.

Д. Давыдов

Я не поэт, я – партизан, казак.

Я иногда бывал на Пинде,

но наскоком…

  Денис Давыдов – «Ответ», 1826

Денис Васильевич Давыдов был самым настоящим, самым знаменитым партизаном Отечественной войны.

Ни один из русских поэтов не удостоился при жизни такого количества дружеских посланий и посвящений. И почти во всех - противоестественное соединение поэзии и войны. «В день брани - ты любитель брани! // В день мира ты любитель муз!..» (П. Вяземский , 1814 г.); «Ты вместо речи и ответов // Плечом да шпорой говоришь…» (П. Вяземский , 1816 г.); «Питомец муз, питомец боя…» (Е. Бортынский. 1824 г.); «С бородою бородинской// Завербованный в певцы…» (П. Вяземский, 1864 г.).

И почти во всех – удивление странным, противоестественным соединением поэзии и войны. А ещё более странное единение – поэта и воина – почему-то не казалось удивительным. «Давыдов, воин и поэт! // И в мире и в боях равно ты побеждаешь…» (С. Нечаев, 1816).

Это вечное «приложение»: «поэт-партизан», «поэт-воин», «певец-витязь», «певец-гусар». В отношении к Д. Давыдову сочетания подобного рода стали настолько привычны, что мы перестали замечать их несочетаемость.

Ведь обыкновенно мы никак не связываем поэтическое творчество с профессией и не называем Ломоносова «поэтом-химиком», Грибоедова «драматургом-дипломатом». Более того и в сознании современников такое сочетание «военной профессии» и поэтического творчества – если оно употреблялось безотносительно к Д. Давыдову – ощущалось как противоестественное. П.А. Вяземский в 1814 году, когда слава воинских подвигов Давыдова гремела по всей России, очень точно выявил это сочетание, сопроводив его двумя символическими атрибутами поэта и воина:

Анакреон под доломаном,

Поэт, рубака, весельчак!

Ты с лирой, саблей иль стаканом

Равно не попадешь впросак.

Анакреон – имя греческого лирика 6 века до н.э., воспевавшего любовь, вино и пиры. Имя, ставшее символом лирика вообще. А доломан – основная деталь форменной одежды гусар.

Именно с Денисом Давыдовым и с его поэзией связано и наше особенное культурологическое отношение к самому понятию «гусар». До появления его стихотворений в сознании русского человека «гусары» («легкоконные воины»3) ничем не отличались от «улан», «драгун», «кирасир» или «гренадёр». Служба в гусарских войсках поначалу вовсе не была престижной: тот же Давыдов начал служить в куда более привилегированном Кавалергардском полку – и лишь в 1804 году, за сочинение противоправительственных басен, был «понижен» рангом и сослан в Белорусский гусарский полк. Но в этом же году стало расходиться в многочисленных списках его стихотворение, положившее начало особенному отношению к гусарам. Стихотворение это было посвящено лихому буяну А.П. Бурцову, старшему сослуживцу автора, - и если бы не это стихотворение, то имя Бурцова, пьяницы и гуляки, ничем более себя не прославившего, давно бы кануло в вечность…

Представленный Давыдовым гусар – это был, собственно, первый в русской литературе живой образ воина, воссозданный путём словесного творчества.

«Гусарщина», «гусарство» — одно из характернейших бытовых и психологических явлений эпохи 1800—1810 годов, когда военно-политические события, патриотический подъем, самая обстановка военного быта, — все это, по словам П. А. Вяземского, «оставило в умах следы отваги и какого-то почти своевольного казачества в понятиях и нравах». Не следует представлять себе «гусарство» только как бездумное и бесшабашное «молодечество» (хотя такие черты в нем и были). В основном оно служило своеобразной формой протеста против аракчеевщины, против всяческой мертвящей казенщины, против военной системы, проникнутой духом «пруссачества». Не случайно «гусарство», хотя бы и выражалось оно подчас в пустом озорстве, неизменно вызывало гнев Александра I, как проявление своевольства, нетерпимого в условиях строжайшего регламента и субординации.

“Отличительную черту характера, дух и тон кавалерийских офицеров… составляли удальство и молодечество, — писал М.И. Пыляев. — Девизом и руководством в жизни были три стародавние поговорки: «Двум смертям не бывать, а одной не миновать», «Последняя копейка ребром», «Жизнь — копейка, голова — ничего!» Эти люди и в войне, и в мирное время искали опасностей, чтобы отличиться бесстрашием и удальством. Любили кутить, но строго помнили поговорку: «Пей, да дело разумей», «Пей, да не пропивай разума». Попировать, подраться на саблях, побушевать, где бы иногда и не следовало — всё это входило в состав военно-офицерской жизни мирного времени…

«Гусарство» накладывало особый отпечаток не только на поведение, но и на сознание военной молодежи 1800—1810-х годов. Самое понятие «гусарство» вызывало целый комплекс ассоциаций, прочно закрепленных в восприятии современников, как некий неписанный кодекс житейских правил. Наряду с «молодечеством», составлявшим внешнюю сторону «гусарства», в нем выдвигались на первый план другие — благородные — свойства человеческой натуры: личная отвага, презрение к опасности, предприимчивость, высокое понятие о воинской чести, прямодушие, чувство товарищеской солидарности.

Денису Давыдову в его ранних стихах удалось чрезвычайно ярко выразить самый дух «гусарства», создать живописный и обобщенный образ «старого гусара» — лихого рубаки, наездника, «забияки», но вместе с тем искреннего и прямодушного, чуждого пошлости, лицемерия, ханжества, низкопоклонства и условностей светского быта, воина, преданного своему долгу, воодушевленного пламенным патриотическим чувством.

Таковы знаменитые послания Давыдова к Бурцову (известному в свое время как «величайший гуляка и самый отчаянный забулдыга из всех гусарских поручиков»):

Патриотическая тема борьбы за родину резко подчеркнута в гусарских стихах Давыдова, и благодаря этому они выходят далеко за пределы узко интимной лирики на темы «гусарского веселья»:

Но коль враг ожесточенный

Нам дерзнет противустать,

Первый долг мой, долг священный —

Вновь за родину восстать...

Глава 3

Стих могучий…
Пусть загремят войны перуны,

Я в этой песне виртуоз!

Д. Давыдов

Давыдов «составил, так сказать, особенный род военных песен, в которых язык и краски ему одному принадлежат», — писал критик 20-х годов. Действительно, ранние стихи Давыдова были совершенно новым явлением в русской литературе, радикально отличавшимся от обычной батальной поэзии, имевшей к тому времени на русской почве уже вековую традицию. К началу XIX века жанры военной оды и героической эпопеи стали достоянием эпигонов классицизма. Представители новой поэтической школы, — карамзинисты, — как правило, не касались батальных тем в своем творчестве. В самом начале века один Денис Давыдов продолжил линию русской военной поэзии, но продолжил ее уже в новом направлении, решительно порвав с ее жанровыми и стилевыми традициями, закрепленными в практике одописцев XVIII века и их подражателей.

Из поэтов 1800-х годов именно Давыдов дальше всех отошел от парадно-декламационного стиля и закостенелых стиховых форм классицизма. Батальный материал как таковой (описание сражений и походов и т. п.) привлекался Давыдовым крайне скупо и исключительно в бегло выписанных деталях, нужных ему для обрисовки фона, на котором развертывалась бытовая или лирическая тема.

В русской литературе существовала традиция военно-патриотической, батальной поэзии, представленная одами Ломоносова и Державина. Однако в начале XIX века жанр классицистической оды уже устарел и не отвечал новым литературным вкусам. Существовала военная, гвардейская поэзия (известнейшим представителем её был С.Н. Марин), но это была поэзия дилетантская, не ставившая перед собой серьёзных эстетических задач, отличавшаяся стремлением к стилизации.

Анакреонтическая же лирика XVIII века, интимные элегии и послания поэтов начала XIX века имели камерный, “домашний” характер, были чужды политической, военно-патриотической тематики. В “гусарщине” Давыдову удалось соединить анакреонтику с героикой, интимность и патриотический пафос. Такой неофициальный поворот героики, тёплый, задушевный патриотизм были чрезвычайно созвучны славной эпохе 1812 года с её национальным подъёмом.

В стихотворениях Давыдова практически отсутствуют описания сражений, боёв или смелых партизанских набегов. Главное в них — не сама война, а внутренний мир, чувства и переживания военного человека. По словам Б.М. Эйхенбаума, Давыдов “не поэтизировал, а эротизировал войну, воплощая её в конкретной фигуре героя и изображая как предельный разгул чувств”.

Новаторство Дениса Давыдова было результатом отражения в его поэзии патриотического подъема, вызванного Отечественной войной 1812 года. В этом прежде всего и заключался секрет творческой самобытности Давыдова, неповторимости его языка и поэтических красок. Поэзия Давыдова была не просто военной, но именно «гусарской» поэзией. Давыдов явился на русской литературной почве первым поэтом, который решился писать не о самой войне, но о военном быте, о поведении и внутреннем мире русского военного человека, который в 1812 году обнаружил перед всем миром свой героизм, стойкость, мужество.

Художественная сила и своеобразие лирики Давыдова заключается в том, что она ярко рисует духовный облик русского офицера — участника великих событий, раскрывает его внутренний мир, цельный и ясный. Лирический герой Давыдова, в образе которого тщательно оттенены типические черты русского национального характера, — это военный человек эпохи наполеоновских войн, рассказывающий о себе, о своих пылких чувствах и героических поступках на присущем ему одному языке, крайне непринужденном и чуждом поэтических условностей.

В те сентиментальные времена поэзия охотно воспевала «простой быт», декламировала отказ от почестей и богатства, противопоставляла дворцам «шалаш простой». Давыдов сделал иной поворот: он представил этот простой быт в яркой картинке - и это приобрело черты особенной привлекательности. «Куль овса» вместо диванов, «ясная сабля» вместо зеркала, а вместо картин – ташка (гусарская сумка с фирменным вензелем). Это был новый способ словесного осознания действительности и осмысления героического «высокого» начала.

.. .Стукнем чашу с чашей дружно!

Нынче пить ещё досужно;

Завтра трубы затрубят,

Завтра громы загремят.

Выпьем же и поклянемся,

Что проклятью предаемся,

Если мы когда-нибудь

Шаг уступим, побледнеем,

Пожалеем нашу грудь

И в несчастьи оробеем;

В стихах «поэта-воина» фактически нет ни одного описания сражения (какие есть у «невоинов» Батюшкова или Пушкина).  Он часто ограничивается упоминанием неких «опорных» деталей военного быта («Сабля, водка, конь гусарский…») и охотнее воспевает не «сечу», а «биваки»… В таком духе написаны «Послание Бурцову», «Гусарский пир», «Песня», «Песня старого гусара». Важно заметить что именно в вышеперечисленных работах своих Давыдов проявил себя как новатор русской литературы, впервые использовав в рассчитанном на широкий круг читателей произведении профессионализмы (например в описании гусарского быта используются гусарские названия предметов одежды, личной гигиены, названия оружия). Это новаторство Давыдова напрямую повлияло на творчество Пушкина, который продолжил эту традицию.

Все типические черты самобытной манеры Давыдова были обусловлены глубоко присущим ему представлением о поэтическом творчестве, как о стихийно-страстном состоянии «энтузиазма», «душевного восторга» и «воспламененного воображения». «Нет поэзии в безмятежной и блаженной жизни! — утверждал Давыдов. — Надо, чтобы что-нибудь ворочало душу и жгло воображение». Для достижения этой цели Давыдов применял соответственные средства поэтического выражения.

Стихотворная техника Давыдова (в лучших его вещах) заслуживает внимания. А. Бестужев-Марлинский с похвалой отмечал, что «слог партизана-поэта быстр, картинен, внезапен». Вяземский сравнивал «пылкий стих» Давыдова с пробкой, «рвущейся в потолок», и с «хладным кипятком» шампанского, брызжущим из бутылки (впрочем, эти ассоциации говорят и о социальной специфике восприятия этой поэзии). Языков следующими словами характеризовал Давыдовский стих:

... стих могучий,

Достопамятно-живой,

Упоительный, кипучий,

И воинственно-летучий,

И разгульно-удалой.

(«Давыдову»).

Все эти оценки, несмотря на их несколько условный характер, правильно подчеркивают особую темпераментность и экспрессивность творческой манеры Давыдова: энергию стиха, смелое обращение со словом, не менее смелое сочетание образов, афористичность и каламбурность,

Использовались Давыдовым и гиперболы, например, с непременной «водкой», столь «ухарски» потребляемой на пирушках: «Ставь бутылки перед нами…». Усы – с самых ранних стихов поэта – стали своеобразным символом гусара – «честью гусара»: «С закрученными усами…», «И с проседью усов…». Ещё более пестрят этими самыми «усами» стихотворные послания к Давыдову: «усатый запевала», «и закрутив с досады ус», «усатый воин». Благодаря этому образу понятие «гусар» стало нарицательным и даже расширительным: в обиход вошли слова «гусарить» («молодцевать из похвальбы, франтить молодечеством»)4 и «гусаристый»… Козьме Пруткову принадлежит шутливый, но очень глубокий афоризм: «Если хочешь быть красивым, поступи в гусары».

Денис Васильевич был отнюдь не прочь «погусарить» и в стихах, и в прозе. Стихи свои он сам называл «крутыми», что проявлялось в особенной «взбалмошности» их языка и стиля: «понтируй, как понтируешь, фланкируй, как фланкируешь… («Гусарский пир», 1804).

Лирика Давыдова по интонации стремительная, темпераментная, по речи непринуждённая, нарочито огрублённая гусарским жаргоном, - реакция на гладкопись салонной поэзии сентиментализма. «Солдатская» лексика производит в такого рода стихах впечатление условности, благодаря тому, что бытовые словечки, реалии взяты не всерьёз, а стилизованы под «солдатскую» песню: «Между славными местами устремимся дружно в бой!». До Давыдова в «распашных» стихах отсутствовало героическое начало. У Давыдова гусарские пиры не имели самодовлеющего интереса, они всегда приподнимались над уровнем бытовых «шалостей», отсутствовали описания сражений: «Выпьем же и поклянёмся, что проклятью предаёмся…» («Бурцову»).

Б.М. Эйхенбаум, рассматривая давыдовскую «гусарщину» с т. зр. развития батального жанра, указал на появление «личностной позы», конкретной фигуры «поэта-воина» в стихах Давыдова. К этому можно добавить, что новизна давыдовских стихов заключалась в новой мотивировке героики.  В его стихах впервые делается упор на личный склад характера, на то, что можно назвать натурой. Для Давыдова главное – не поразить эффектом «военных» словечек, а блеснуть «натурой» гусара, умеющего мертвецки пить и жизнерадостно умирать, лихого забияки и в то же время героя.

«Отчаянность» характера воспринималась после стихов Дениса Давыдова как нечто неотделимое от военной героики. Вот почему и Давыдов, и его друзья и почитатели упорно стремились к отождествлению давыдовского гусара с самим поэтом. Давыдов даже несколько стилизовал свою жизнь под свои песни, всячески культивировал представление о себе как о «коренном гусаре» («Песня старого гусара»). Грибоедов, восторженно отзываясь об уме Давыдова, не забывает упомянуть и об его «гусарской» натуре: «Нет здесь, нет эдакой буйной и умной головы, я это всем твержу; все они, сонливые меланхолики, не стоят выкурки из его трубки».

Создавал свои первые гусарские стихотворения задолго до того, как в России начались дебаты о романтизме. Когда уже в первой половине 1820-х годов «парнасский атеизм», как называл его Пушкин, стал предметом горячих споров, Давыдов, в отличие от Пушкина, Вяземского, Кюхельбекера, Рылеева и многих других, не проявил интереса к теоретической стороне вопроса. Практически же его поэзия развивалась в русле романтического движения. Давыдов имеет право считаться одним из создателей русского романтизма. Своего рода экзотичность давыдовского гусара отвечала романтическим вкусам, подобно кавказской и восточной экзотике.

Удивительно у Давыдова то, что самыми «экзотическими» оказываются в его поэзии вещи простые и обыкновенные. Этим Давыдов открыл доступ в лирику реалиям жизни.

Множество эпигонов подхватили давыдовскую манеру, перепевая усы и кивера, трубочные затяжки, фланкировку и пунш.  У Давыдова слова не подчиняются друг другу: в контексте не происходит взаимодействия лексических тонов. Этот поэт – противник однотонности, по-разному свойственной Батюшкову и Жуковскому.

У Давыдова колорит одних слов не оказывает влияния на другие; для него существует принципиальная разница между словами разного стиля . Он даже стремится к тому, чтобы контрасты были заметны: «Ради Бога и… арака5 //Посети домишко мой!». В этом послании к Бурцову Давыдов тремя точками разделяет «бога» с «араком» (водкой). Во втором послании парадоксальность давыдовских словосочетаний выступает уже как безоговорочная закономерность его стиля: «В благодетельном араке //Зрю спасителя людей». Героические маршевые интонации сменяются шутливыми или эпикурейскими. Неровность стиля резко подчёркивается:

Пусть мой ус, краса природы,

Чернобурый, в завитках,

Иссечётся в юны годы

И исчезнет, яко прах!

(«Бурцову. В дымном поле, на биваке…»)

Соседство «усов» и «бога», «бога» и «водки» не преследует сатирических или «богоборческих» целей, как, например, в героико-комических поэмах XVIII века. У Давыдова цели иные. Стилистические толчки отражают душевную порывистость «автора» и острые изломы его жизни: «Он часто с грозным барабаном // Мешает звук любовных слов…» («Гусар»).

Давыдов очень часто применяет в лирике разностопный стих, гораздо чаще, чем Батюшков, Жуковский и Пушкин. Поэтический синтаксис Давыдова, его интонации также отличаются разнообразием переходов, переключений из одной тональности в другую. Уравнивание слов несвойственно методу Давыдова и в лучших его произведениях применяется в особых целях. Этот принцип Давыдову чужд, как чужды ему гармоничность и поэтизация. Он дорожит лексической окраской «простонародных» слов. Позиция Давыдова была близка крыловской.

Одна из основных особенностей стихов Дениса Давыдова состоит в том, что они  основаны на принципе «устной» речи. Устная интонация и лексика определяют специфику Давыдова и отличие его от Батюшкова и Жуковского. Принцип устной речи впервые Давыдовым был применён в «гусарских» стихах, первоначально и не претендовавших занять место в литературе.

Само по себе наличие разговорной – «гусарской» или «простонародной» - лексики ещё недостаточно для обновления содержания лирики. Новое содержание, концепция действительности осуществляется в лирике непременно и как новая конструкция, новое соотношение значащих форм. Очень велика при этом роль интонации и поэтического синтаксиса.

В позднем творчестве Давыдова есть несколько чисто лирических стихотворений, по своей художественной силе не уступающих его прославленной «гусарщине». Это другой полюс поэзии Дениса Васильевича, где нет «экзотики» и иронии, а также внешних эффектов. Здесь господствует простота, выразительные средства очень скупы. Глубоко звучат песенные интонации:

Не пробуждай, не пробуждай

Моих безумств и исступлений

И мимолётных сновидений

Не возвращай, не возвращай!

(Романс «Не пробуждай, не пробуждай…»)

 Поэзия Давыдова оказала влияние на многих поэтов первой трети XIX века: А.С. Пушкина, П.А. Вяземского, Н.М. Языкова. По свидетельству Юзефовича, Пушкин говорил, что Денис Давыдов «дал ему почувствовать ещё в лицее возможность быть оригинальным». В свою очередь поэзия Пушкина оказала большое влияние на развитие творчества Давыдова, которого справедливо относят к поэтам пушкинской плеяды.

Заключение
Декабрист М.В. Юзефович, рассказывая об одной из своих литературных бесед с Пушкиным, вспоминал: «Я раз сделал Пушкину вопрос, всегда меня занимавший: как он не поддался тогдашнему обаянию Жуковского и Батюшкова и, даже в самых первых своих опытах, не сделался подражателем ни того, ни другого? Пушкин мне отвечал, что этим он обязан Денису Давыдову, который дал ему почувствовать ещё в Лицее возможность быть оригинальным».

Русская поэзия начала ΧΙΧ века была вообще богата литературными «масками»: «балладник» Жуковский, «повеса» Батюшков, «язвительный поэт» Вяземский, «буйный студент» Языков… Но «гусар-партизан» Давыдов явился раньше всех, - и маска эта сразу же привлекла своей открытой свободой чувств и деяний. 

Число стихов, посвящённых Давыдову его современниками, едва ли не превосходит число его собственных стихотворений.

Неожиданный для русской поэзии «допушкинского» времени сплав своеобразного героя с новаторской стилистической системой делал Давыдова фактически поэтом без «подражателей»: он раз навсегда утвердил своё право на собственное, только ему принадлежащее место в русской литературе. Талантливость Дениса Давыдова, яркий национальный колорит его творчества, самобытность его языка и «красок», конкретность созданного им образа «старого гусара», элементы реалистического стиля в его поэзии, энергичный, экспрессивный стих, — все это объясняет высокую оценку, данную его творчеству Белинским: «Давыдов, как поэт, решительно принадлежит к самым ярким светилам второй величины на небосклоне русской поэзии... Талант Давыдова не великий, но замечательный, самобытный и яркий...»6




Список литературы

1. Барков А. Питомец муз, питомец боя…- М., 1985

2. История русской литературы XIX века (первая половина). Учебник для студентов пед. ин-тов. – М., «Просвещение», 1973.

3. Кошелёв В.А. О жизни и творчестве Дениса Давыдова //Литература в школе. – 1996. – № 3 – с. 21-34.

4. Ревякин А.И. История русской литературы XIX века. Первая половина. Учеб. пособие для студентов пед. ин-тов. – М., «Просвещение», 1997.

5. Семенко И.М. Поэты пушкинской поры. – М., «Художественная литература», 1970

6. Стихотворения. – Л.: 1984

6. http://feb-web.ru/feb/irl/il0/il6/il6-3742.htm

7. rupoem.ru

8. http://www.slideshare.net/Pedsovetsu/ss-4672884

9. http://ru.wikipedia.org/wiki/

10. lib.rus.ec 

11 forum.vgd.ruГенеалогия знаменитостей6463

Приложение

П. Вяземский

К партизану-поэту (Анакреон под дуломаном...)

Анакреон под дуломаном,

Поэт, рубака, весельчак!

Ты с лирой, саблей иль стаканом3

Равно не попадешь впросак.

Носи любви и Марсу дани!

Со славой крепок твой союз:

В день брани — ты любитель брани!

В день мира — ты любимец муз!

Душа, двойным огнем согрета,

В тебе не может охладеть:

На пламенной груди поэта

Георгия приятно зреть4.

Воинским соблазнясь примером,

Когда б Парнас давал кресты,

И Аполлона кавалером

Давно, конечно, был бы ты.

1814


Ах, где есть любовь прямая,
Там стихи не говорят!

Кто любовь в цветущий век Лишь на стопы размеряет,


Тот – прежалкий человек!

Но можно ль забавляться


Несчастьем ближнего?

Отвага, говорят, ничто без головы.

Чем чахнуть от любви унылой,
Ах, что здоровей может быть,
Как подписать отставку милой
Или отставку получить!

Я вас люблю так, как любить вас должно;


Наперекор судьбе и сплетен городских,
Наперекор, быть может, вас самих.

Я мог бы вас любить глухим, лишенным зренья.


Я вас люблю затем, что это – вы!

ТОВАРИЩУ 1812 ГОДА, НА ПУТИ В АРМИЮ

Мы оба в дальний путь летим, товарищ мой,

Туда, где бой кипит, где русский штык бушует,

Но о тебе любовь горюет...

Счастливец! о тебе - я видел сам - тоской

Заныли... влажный взор стремился за тобой;

А обо мне хотя б вздохнули,

Хотя б в окошечко взглянули,

Как я на тройке проскакал

И, позабыв покой и негу,

В курьерску завалясь телегу,

Гусарские усы слезами обливал.

1826

БОРОДИНСКОЕ ПОЛЕ

Элегия


Умолкшие холмы, дол некогда кровавый,

Отдайте мне ваш день, день вековечной славы,

И шум оружия, и сечи, и борьбу!

Мой меч из рук моих упал. Мою судьбу

Попрали сильные. Счастливцы горделивы

Невольным пахарем влекут меня на нивы...

О, ринь меня на бой, ты, опытный в боях,

Ты, голосом своим рождающий в полках

Погибели врагов предчувственные клики,

Вождь Гомерический, Багратион великий?

Простри мне длань свою, Раевский, мой герой?

Ермолов! я лечу - веди меня, я твой:

О, обреченный быть побед любимым сыном,

Покрой меня, покрой твоих перунов дымом!

Но где вы?.. Слушаю... Нет отзыва! С полей

Умчался брани дым, не слышен стук мечей,

И я, питомец ваш, склонясь главой у плуга,

Завидую костям соратника иль друга.

1829

Я вас люблю так, как любить вас должно:



Наперекор судьбы и сплетней городских,

Наперекор, быть может, вас самих,

Томящих жизнь мою жестоко и безбожно.

Я вас люблю без страха, опасенья

Ни неба, ни земли, ни Пензы, ни Москвы,

Я мог бы вас любить глухим, лишенным зренья...

Я вас люблю затем, что это — вы!

Д.В.Давыдов

РОМАНС

Не пробуждай, не пробуждай



Моих безумств и исступлений

И мимолетных сновидений

Не возвращай, не возвращай!

Не повторяй мне имя той,

Которой память - мука жизни,

Как на чужбине песнь отчизны

Изгнаннику земли родной.

Не воскрешай, не воскрешай

Меня забывшие напасти,

Дай отдохнуть тревогам страсти

И ран живых не раздражай.

Иль нет! Сорви покров долой!..

Мне легче горя своеволье,

Чем ложное холоднокровье,

Чем мой обманчивый покой.

Жестокий друг, за что мученье?

Зачем приманка милых слов?

Зачем в глазах твоих любовь,

А в сердце гнев и нетерпенье?

Но будь покойна только ты,

А я, на горе обреченный,

Я оставляю все мечты

Моей души развороженной...

И этот край очарованья,

Где столько был судьбой гоним,

Где я любил, не быв любим,

Где я страдал без состраданья,

Где так жестоко испытал

Неверность клятв и обещаний,-

И где никто не понимал

Моей души глухих рыданий!

Я люблю кровавый бой


Я рожден для службы царской!
Сабля, водка, конь гусарской,
С вами век мне золотой!
       Я люблю кровавый бой
       Я рожден для службы царской!

За тебя на черта рад, 


Наша матушка Россия!
Пусть французишки гнилые
К нам пожалуют назад!
       За тебя на черта рад, 
       Наша матушка Россия!

Станем, братцы, вечно жить


Вкруг огней, под шалашами,
Днем — рубиться молодцами, 
Вечерком — горилку пить!
       Станем, братцы, вечно жить
       Вкруг огней, под шалашами.

О, как страшно смерть встречать


На постеле господином,
Ждать конца под балдахином
И всечасно умирать!
      О, как страшно смерть встречать
      На постеле господином.

То ли дело средь мечей:


Там о славе лишь мечтаешь,
Смерти в когти попадаешь,
И не думая о ней!
      То ли дело средь мечей:
      Там о славе лишь мечтаешь.

Я люблю кровавый бой


Я рожден для службы царской!
Сабля, водка, конь гусарской,
С вами век мне золотой!

Я  люблю кровавый бой


  Я рожден для службы царской!

В ужасах войны кровавой


Я опасности искал,
Я горел бессмертной славой,
Разрушением дышал;
И в безумстве упоенный
Чадом славы бранных дел, 
Посреди грозы военной
Счастие найти хотел!..
Но, судьбой гонимый вечно,
Счастья нет! Подумал я...
Друг мой милый, друг сердечный,
Я тогда не знал тебя!
Ах, пускать герой стремится
За блистательной мечтой
И через кровавый бой
Свежим лавром осениться...
О мой милый друг! С тобой
не хочу высоких званий,
И мечты завоеваний
Не тревожат мой покой!
Но коль враг ожесточенный
Нам дерзнет противустать,
Первый долг мой, долг священный —
Вновь за родину восстать;
Друг твой в поле появится,
Еще саблею блеснет,
Или в лаврах возвратится,
Иль на лаврах мертв падет!..
Полумертвый, не престану
Биться с храбрыми в ряду,
В память Лизу приведу...
Встрепенусь, забуду рану,
За тебя еще восстану
И другую смерть найду!

Бурцову

В дымно поле, на биваке


У пылающих огней,
В благодетельном араке
Зрю спасителя людей.
Собирайся в круговую,
Православный весь причет!
Подавай лохань златую,
Где веселие живет!
Наливай обширны чаши
В шуме радостных речей,
Как писали предки наши
Среди копий и мечей.
Бурцов! Ты — гусар гусаров!
Ты — на ухарском коне
Жесточайший из угаров
И наездник на войне,

Стукнем чашу с чашей дружно!


Нынче пить еще досужно;

Завтра трубы затрубят,


Завтра громы загремят.
Выпьем же и поклянемся, 
что проклятью предаемся,
если мы когда-нибудь
Шаг уступим, побледнеем,
Пожалеем нашу грудь
И в несчастьи оробеем;
Если мы когда дадим 
Левый бок на фланкировке,
Или лошадь осадим,
Или маленькой плутовке
Даром сердце подарим!
Пусть не сабельным ударом
Присечется жизнь моя!
Пусть я буду генералом,
Каких многих видел я!
Пусть среди кровавых боев
Буду бледен, боязлив,
А в собрании героев
Остр, отважен, говорлив!
Пусть мой ус, краса природы,
Черно-бурый в завитках,
Иссечется в юны годы
И исчезнет яко прах!
Пусть фортуна для досады,
К умножению всех бед,
Даст мне чин за ретирады
И Георья за совет!
Пусть... Но чу! — гулять не время!
К коням, брат, и ногу в стремя,
Саблю вон — и в сечу! Вот,
Пир иной нам бог дает,
Пир задорней, удалее,
И шумней, и веселее...
Ну-тка, кивер набекрень,
И — ура! Счастливый день!

Цитаты Дениса Давыдова

Ах, где есть любовь прямая,


Там стихи не говорят!

Кто любовь в цветущий век Лишь на стопы размеряет,


Тот – прежалкий человек!

Но можно ль забавляться


Несчастьем ближнего?

Отвага, говорят, ничто без головы.

Чем чахнуть от любви унылой,
Ах, что здоровей может быть,
Как подписать отставку милой
Или отставку получить!

Я вас люблю так, как любить вас должно;


Наперекор судьбе и сплетен городских,
Наперекор, быть может, вас самих.

Я мог бы вас любить глухим, лишенным зренья.


Я вас люблю затем, что это – вы!



1 Е А. Боратынский. Стихотворения.

2 http://rufact.org/slovary/word/6800/

3 В. И. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка.

4 В. И. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка

5 алкогольный напиток, изготовленный из зерна кукурузы, ячменя или других зерновых культур.

6 «Поэты пушкинского круга». В.В. Кунина