На пути к "новой экономике": подходы инновационного развития россии - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Лекция Инновации в рыночной экономике 1 276.8kb.
Международная научно-практическая конференция управление инновациями 1 138.81kb.
Начиная рассказ о феномене «Третьего пути», нельзя не обратить внимания... 1 64.11kb.
«Современная социальная философия: предмет и пути развития» 1 163.66kb.
Необходимость укрепления юго-восточных рубежей, заселения и освоения... 1 252.67kb.
1. Роль и место маркетинга в мировой экономике и в экономике России. 3 542.1kb.
Георгий Владимирович Вернадский Россия в средние века 12 4158.25kb.
По дисциплине «Анализ и менеджмент экономической деятельности» 1 134.81kb.
Закономерности и противоречия развития миграционной системы России. 3 946.86kb.
Iv всероссийского конгресса экономистов-аграрников 1 95.62kb.
Тема Современные концепции и подходы к воспитанию в образовательной... 1 162.12kb.
Темы контрольных самостоятельных работ для студентов 3-го курса экономического... 1 42.2kb.
Урок литературы «Война глазами детей» 1 78.68kb.
На пути к "новой экономике": подходы инновационного развития россии - страница №1/1

НА ПУТИ К "НОВОЙ ЭКОНОМИКЕ":

ПОДХОДЫ ИННОВАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ РОССИИ



Григорян А. Л.


аспирант Воронежского государственного университета

Ощутимые сдвиги в экономиках ведущих стран мира, происходящие с 1940-50-х годов, и последующие структурные преобразования социума заставили специалистам-теоретикам предложить новые, отличные от имеющихся концепции возможных трендов социо-экономического и культурно-цивилизационного развития. Уже в 1959 г. на зальцбургском социологическом семинаре Даниел Белл представил свое видение будущего- «постиндустриального» (чередующего индустриальному) общества, осевым принципом которого он считал «центральное место теоретических знаний как источника нововведений и формулирования политики» [1, 18]. Постиндустриальное общество складывается вокруг знания, при том, знания теоретического, превалируемого над эмпиризмом, что становится особо важным в условиях осознания природы инноваций. Вместо предпринимателей и промышленных руководителей, в новом обществе господствующими фигурами станут ученые и создатели новой интеллектуальной технологии, отмечал Белл [т. ж., 463]. Позднее в своих работах контуры общества будущего и соответствующих экономических перемен наметили также Зб. Бжезинский («технетронное общество»), О. Тоффлер («супериндустриальное общество»), Й. Масуда («информационное общество»), М. Кастельс, П. Дракер («общество знания»), и практически все они подчеркивали главенствующую роль инноваций и теоретического знания в обеспечении новых экономических реалий.

Надо полагать, что зачатки этих реалий уже воплотились в жизнь в некоторых наиболее развитых странах мира, о чем свидетельствует рождение термина «новая экономика» (неоэкономика) примерно 10 лет назад, как обозначение последствий увеличения доли услуг в экономике, базисных инноваций (среди которых- появление world wide web, эл. бизнеса, разработки в сфере микроэлектроники, биотехнологий) и экономической политики правительства США, а также Великобритании и Германии, направленной на привлечение и накопление свободного капитала для последующих инвестиций в новейшие сферы.

«Энциклопедия новой экономики» приводит 6 главных признаков, которые отличают новую экономику: 1) повышается роль умственного труда, 2) коммуникационные технологии создают глобальную конкуренцию (при том, не только для осязаемых товаров, но и некоторых услуг), 3) инновации важнее массовой продукции, 4) инвестиции охотнее делаются в новые концепции и средства их создания, чем в новые машины, 5) быстрые изменения происходят постоянно, 6) новая экономика так же революционно отличается от экономики индустриальной эры, как та- от аграрной [2].

В редакционной статье журнала «Monthly Review» за апрель 2001 г. «Новая экономика: миф и реальность» тоже основной упор делается на взаимосвязи «новой экономики» с темпами инноваций в информационных технологиях, результатом которой послужило «явное ускорение процесса, который много лет назад выдающийся экономист Йозеф Шумпетер назвал «созидательным разрушением»,- постоянных сдвигов, в которых возникающие технологии вытесняют старые».

В концепции «новой экономики» многие прогнозы теоретиков постиндустриализма (в частности, оценки роли знания и инноваций) оправдались. Уже сейчас, как пишет Е. Ф. Авдокушин, «новая экономика» зачастую предстает как трансформация традиционной экономики через использования новейших инновационных механизмов [3, 60].

На сегодняшний день единого определения понятия «новая экономика» (равно, как и практически всех новых явлений в экономической жизни) не существует. Тем не менее, обобщая известные нам высказывания разных авторов по этому вопросу, можем сформулировать «новую экономику» как первый этап начавшегося нового- «постиндустриального» строя, а точнее- как долгосрочный (по Н. Д. Кондратьеву- полувековой, хотя и с тенденцией постепенного сокращения) экономический цикл, открывающий сверхдолгосрочный (столетия) цикл постиндустриализма. В свою очередь, «новая экономика», как заключающее звено в цепи инновации→высокие технологии→новая экономика (в абстракте- создание→внедрение→результат), стала непосредственным результатом радикальных перемен в инновационном (с 1950-60-х гг.) и технологическом (с 1970-80-х гг.) сферах. Тем самим, «новая экономика» является прямым последствием пятого технологического уклада в экономике (основы которого- электроника, компьютерные, космические и био-технологии, новейшие источники энергии, телекоммуникации и т.д.). «Новая экономика» к постиндустриальному относится как частное к общему, в чем нетрудно убедится, рассмотрев компоненты «постиндустриализма», выделенные ведущими теоретиками: 1) расширение сферы услуг, 2) центральное место теоретических знаний, 3) преобладание научных и технических работников, 4) создание новой интеллектуальной технологии, 5) преобладание теории стоимости, основанной на знании.

Естественно, у «новой экономики» в рамках перечисленного гораздо конкретные и первоочередные критерии. Что же касается формирования постиндустриального общества, то оно началось в странах с наиболее передовой экономикой, а декларируемое преобладание знания и гуманизма, к сожалению, еще не скоро наступит.

Поэтому мы не можем согласится со специалистами, которые соотносят «новую экономику» с постиндустриальной, как одномасштабные понятия, и во временном аспекте размещают или первую после второй (Э. Г. Кочетов, Е. Л. Андреева, О. А. Аникеева) или отожествляют их (В. М. Кульков).

Какие же стратегии и подходы инновационного развития предлагаются для вступления России в «новую экономику», и, значит, в постиндустриальную эру?

В основе любой стратегии лежат пройденный исторический путь и существующие предпосылки, ресурсы.

Акад. РАН Н. Н. Моисеев утверждал, что в конце 1950-х годов Советский Союз в техническом плане практически не отставал от Запада [4, 10]. Ситуация изменилась в худшую сторону для СССР на грани 1950-60-х годов. Всяческое вмешательство государства в науку и направление НИОКР на почти единоличное развитие военно-промышленного комплекса привело к трагическим последствиям в следующие десятилетия. «Система не приняла, да и не могла принять очередного вызова научно-технической революции. А это в нынешних условиях и означает начало конца» [т. ж., 10]. О том же пишет неоднократно побывавший в СССР и в России М. Кастельс: «огромный технологический разрыв между советскими и западными электронными технологиями очевиден, несмотря на общее высокое качество научного и инженерного персонала» [5, 455].

Советская верхушка не понимала (или не хотела понимать) серьезность вызова грядущих перемен. Не раз критиковалась и концепция постиндустриализма, а взамен было предложено понятие научно-технической революции (НТР), многими чертами совпадающее с первой, но лишенное прогнозов, лишь констатирующее уже происходящие процессы. Игнорировались заключения ряда дальновидных ученых о важности инноваций и информации.

В 1970-80-е, несмотря на внешнее благополучие и рост основных социально-экономических показателей РСФСР и Союза, сфера нововведений, прорываясь даже через подконтрольные государству статистические исследования, демонстрировала общий спад и углубляющейся технологическое (а значит, в неминуемом будущем- и экономическое) отставание.

Специалистами критиковалась также «линейная» модель инновационной политики СССР, которая ограничивалась ускорением продвижения инноваций по стадиям инновационного цикла научные исследования→изобретения→нововведения→диффузия инноваций, а остальные элементы и факторы инновационной деятельности- влияние рынка и экономической конъюнктуры, мотивации и возможности предпринимателей, связь науки и производства и т. д., игнорировались [6, 86].

После распада СССР в особо критическом состоянии оказалась наука. Сократились все показатели состояния и развития науки- число научных организаций (4646- в 1990 г., 4555- в 1992 г.), численность специалистов, выполнявших НИОКР, тыс. (соответственно- 1325,7 и 1081,3), соотношение расходов на науку и ВВП, % (3,6 и 0,9; наибольший регресс этого показателя зафиксировался в 1995-97 гг.), и т.д.. В тот же период в 3,4 раза сократились валовые внутренние затраты на НИОКР. Очевидным стал спад во всех областях социально-экономической жизни.

И так получилось, что в начале 1990-х, когда США и ряд западноевропейских и восточноазиатских стран входили в «новую экономику», Россия и другие страны СНГ вкушали горесть неудач первых «реформ».

После реорганизации ВПК стала особо заметным чрезмерная нацеленность НИОКР на военно-промышленные задачи. Неравномерное распределение инноваций и капитальных вложений привело к «утечке мозгов» и теневой экономике.

Ситуация начала меняться к лучшему лишь после 1998 г., но по мнению многих авторитетных экспертов, наблюдаемый рост недостаточен для превращения России в неоиндустриальную страну. Для этого помимо преобразований в сфере науки, образования и экономической политики необходимо принятие государством целевой стратегии инновационного развития в рамках движения к «новой экономике».

Существующие на данный момент стратегии такого рода можно условно разделить на 3 основных:



  1. «оптимистическая» (А. В. Бузгалин, А. И. Колганов и др.). Разработанная А. В. Бузгалиным и А. И. Колгановым стратегия опережающего развития для России нацелена на формирование в течение всего одного-двух десятилетий «экономики для человека», и тем самим, имеет социально-гуманистическую основу. Но кроме внутренних человеческих и природных ресурсов, они выделяют и ряд материальных предпосылок реализации такой стратегии:

  • развертывание глобального процесса перехода к постиндустриальному, информационному обществу, где наиболее важными и дорогостоящими ресурсами являются know-how, услуги образования и здравоохранения, инновационный потенциал человека и иные культурные ценности;

  • процесс глобализации, создающий возможности диалога России и наиболее передовых (с точки зрения продвижения к ноосферному типу цивилизации) социумов;

  • Россия до сих пор обладает достаточными возможностями для того, чтобы реализовать названную стратегию (высококвалифицированные, хотя и ускоренно деградирующие вследствие выбранного курса реформ кадры в науке, образовании, высоких технологий и т. д.; сохраняющиеся традиции коллективной и новаторской деятельности на направлениях «прорыва»; предприятия с элементами высоких технологий; значительные природные ресурсы и экологически чистые территории). Авторы стратегии утверждают, что в этом плане Россия и ряд стран экс-МСС ближе всех подошли к стандартам постиндустриального общества.

Из теоретических предпосылок для выработки стратегии развития авторы называют исторический опыт нэпа и «хрущевской оттепели», наличие теоретических заделов, программ и т. д. [7, 13-14]. А. В. Бузгалин подчеркивает, что под «опережающим развитием» он понимает не «большой скачок», а «выход на новый путь к новым целям при помощи новых (но во многом уже имеющихся в наличии) средств» [8, 286]. Существенной основой данной стратегии является рассмотрение знаний, технологий и инноваций в первую очередь с социальной стороны, так как материальную авторы считают производной. Цепная реакция развития представляется следующим порядком: вложение в человека-новатора, дорогую рабочую силу, социальную защиту населения даст мультиплицирующий эффект- рост производительности труда и качества продукции, ее конкурентоспособности, а значит- приток внешних и внутренних инвестиций [т. ж., 317].

Критики этой стратегии (В. Л. Иноземцев, В. Г. Федотова) отмечают, что именно применение варианта такого подхода привело к развалу СССР, т. к. страна оказалась беспомощной перед вызовами постиндустриализма. Не согласуюсь с некоторыми пунктами стратегии (налаживание кооперации с менее развитыми странами, атаки на внутренний рынок наукоемкой продукции в развитых странах на основе демпинга или даже свободного распространения некоторых видов научно-технических разработок), В. Л. Иноземцев сетует на невозможность быстрого развития без широкомасштабного заимствования технологий и знаний у развитых стран и их поддержки [9, 50].



  1. «пессимистическая» (В. Л. Иноземцев). В отличие от первой, «внутрь обращенной» стратегии, эта стратегия направлена к внешнему. В. Л. Иноземцев исключает возможность быстрого вхождения в число постиндустриальных стран и делает акцент на превращении России за два-три десятилетия в развитую индустриальную страну, предлагая всеми возможными способами инициировать приток иностранных инвестиций и технологий, т. к., по его мнению, лишь собственными силами выйти из сложившегося ситуации России не удастся. Прогноз автора удручает: «Россия окончательно упустила шанс занять место в списке стран-лидеров постиндустриального мира и никогда не сможет претендовать на подобное место» [т. ж., 58]. В ответ Ю. В. Яковец замечает: «Исторический перелом обычно связан с крупными потрясениями и сдвигами в мировом цивилизационном пространстве: появляются новые лидеры, а некоторые прежние отодвигаются на периферию. Так было в прошлом, и нет основания полагать, что так не останется в будущем, что доминирование закрепится за лидерами уходящей эпохи» [10, 61].

Из главных инструментов этой стратегии- «хозяйственная открытость и активное привлечение в страну иностранных капиталов, но не как добытчиков местного природного сырья, а как создателей новых производственных мощностей, дающих работу людям, налоги- государству и бесценный трудовой опыт- подрастающему поколению» [11, 276]. В. Л. Иноземцев особое внимание уделяет налаживанию производства конкурентоспособной продукции и развитию интеллектуального потенциала. Государство должно поддерживать только целям и задачам явных технологических приоритетов (космические исследования, нанотехнологии, компьютерное обеспечение и т. д.), поощрять предпринимательскую активность в производственной сфере, предлагать отечественным и иностранным инвесторам равные условия.

Предложенный В. Л. Иноземцевым путь был бы самим легким, если не два обстоятельства: необходимость доброй воли у господствующих элит и обществ обеих сторон, и трудности приспособления зарубежных заимствований местным условиям.

3. «умеренная» (Ю. В. Яковец, Б. Н. Кузык). Основываясь на теорию предвидения и методологию стратегического планирования инновационного развития, разработанных Н. Д. Кондратьевым, авторы предлагают свою стратегию инновационного прорыва (концентрация усилий народа, государства, бизнеса на освоении принципиально новых, конкурентоспособных технологий и продуктов; инновационное обновление критически устаревшего производственного аппарата; переход к инновационному пути развития страны; повышение роли и ответственности государства за выбор и реализацию стратегии, за содействие инновационной активности молодого поколения и т. д.) [12, 9].

Стратегия инновационного прорыва строится на следующих посылах: инновационное обновление, неравномерно-цикличный характер инновационного развития, наука и изобретения, инвестиции в основной капитал, интеграционные механизмы, партнерство государства, предпринимателей, творческих личностей и общества, выработка эффективного механизма реализации стратегии.

Авторами предлагается проект четырехэтапной «Стратегии инновационного развития РФ на период до 2030 года», в систему приоритетов которого входят междисциплинарные фундаментальные исследования и долгосрочные прогнозы, биотехнология и биомедицина, новейшие нанотехнологические и информационные технологии и системы, энерго-сберегающие технологии и возобновляемые энергоресурсы, принципиально новые материалы, новые поколения авиакосмических технологий и т.д. (по мнению же В. Л. Иноземцева, надежды на прорыв России в неоиндустриальное будущее на основе существующих в стране высоких технологий «выглядят совершенно нереалистичными» [13, 257]).

Пожалуй, из всех вышеперечисленных стратегий эта является наиболее подробно сформулированной и признающей важнейшую роль инноваций для перехода к «новой экономике» и постиндустриализму. В то же время, в ней особое место уделяется фактору развития человека, личности и общества в целом.


Хотелось бы остановится на некоторых вопросах, важных, как нам кажется, при выборе и внедрении любого из этих стратегий.

Наблюдающегося еще со времен СССР отличие в качестве между инновационной идеей и практическим результатом (продуктом) при все большей возрастании роли знаний может даже помочь вхождению России в «новую экономику». При целенаправленной государственной политике она имеет все шансы стать крупным центром инновационных разработок и проектов (при этом, отпадает необходимость накопления большого венчурного капитала). Согласно рейтинговой таблице Женевского всемирного саммита 2003 г., характеризующей готовность экономики страны к использованию информационно-коммуникационных технологий, Россия занимает 63-е место, но по показателям научного потенциала- 25-е (качество НИИ) и 18-е (качество математического и научного образования). Немаловажное значение приобрело образование технопарков (а также технополисов), информационно-технологических систем и инновационных технологических центров.

Государство же должно упорядочить инновационные процессы в «новой экономике», используя функции законодателя и исполнителя, обеспечить неразрывность взаимосвязи образование-наука-инновации, а также поддерживать всестороннюю охрану интеллектуальной собственности (в частности, в развитии данных направлений с 2002 г. действует федеральная программа «Электронная Россия»).

По мнению Д. Белла, если бы Россия достигла внутренней стабильности и избежала разорительных этнических войн, со своими богатыми природными и человеческими ресурсами она была бы готова вступить в постиндустриальный век раньше, чем любая другая страна [1, CXXXI]. Хочется верить, что не все шансы потеряны, и Россия войдет таки в число постиндустриальных стран, в чем немалую помощь окажет и правильно выбранная и выполненная надлежащим образом стратегия инновационного развития.



Литература

  1. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество: опыт социального прогнозирования. М., 1999.

  2. Browning J., Reiss S. Encyclopedia of the New Economy- (http://hotwired.lycos.com/special/ene/).

  3. Экономическая теория на пороге XXI века- 5. Неоэкономика/ Под ред. Ю. М. Осипова и др. М., 2001.

  4. Н. Н. Моисеев Революция или стагнация?// Свободная мысль. 1998. №9-12.

  5. Кастельс М. Информационная эпоха: Экономика, общество и культура. М., 2000.

  6. Гапоненко Н. Инновации и инновационная политика на этапе перехода к новому технологическому порядку// Вопросы экономики. 1997. №9.

  7. Новая политика для новой экономики/ Под ред. А. В. Бузгалина.- М., 2003.

  8. Россия в конце XX века/ Ананьин О. И., Бузгалин А. В., Булавка Л. А. и др. М., 1999.

  9. Мегатренды мирового развития/ Под ред. М. В. Ильина, В. Л. Иноземцева.- М., 2001.

  10. Яковец Ю. В. Глобализация и взаимодействие цивилизаций. 2-е изд., М., 2003.

  11. Иноземцев В. Л. Современное постиндустриальное общество. М., 2000.

  12. Кузык Б. Н., Яковец Ю. В. Россия-2050: стратегия инновационного прорыва. М., 2004.

  13. Иноземцев В. Л. Пределы «догоняющего» развития. М., 2000.



© Григорян А. Л., 2005

Все права защищены.

При частичном или полном использовании ссылка необходима.