Катречко С. Л. Вместо введения. Что такое философия? - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
МехМат, 2004) ( — помечены вопросы по первоисточникам, которые подробнее... 1 174.14kb.
Что такое хорошо и что такое плохо. Новые Усы- 2007 Что делать если... 1 148.25kb.
«Что такое философия?» Жиль Делез, Феликс Гваттари. Жиль Делёз 1 44.27kb.
В очередной раз о национализме и либерализме 1 282.63kb.
[19: 31: 32] Dram s %[to Clan] аа и что ту с тенями 1 30.05kb.
Чтобы сделать главу относительно независимой от других работ, мне... 3 901.62kb.
Федор Михайлович Достоевский Белые ночи 4 745.61kb.
Аналитическая философия это направление в западной философии XX века... 1 11.62kb.
«Что такое настоящая дружба?» 1 41.87kb.
Многообразие примет будущего Центра-iii в римской жизни не означает... 1 130.18kb.
Учитель: Так что же такое: народное единство? Как вы понимаете это? 1 104.83kb.
«Современная социальная философия: предмет и пути развития» 1 163.66kb.
Урок литературы «Война глазами детей» 1 78.68kb.
Катречко С. Л. Вместо введения. Что такое философия? - страница №1/1



Катречко С.Л.

Вместо введения. Что такое философия?
Предваряя обсуждение трансцендентальной парадигмы философствования, уточним, что мы будем понимать под философией per se, ибо в настоящее время значение этого термина (resp. феномена) становится все более расплывчивым и неопределенным.

[Ранее я уже предпринял несколько попыток определения того, как следует понимать феномен философии (в основном исходя из целей моей преподавательском практики). В них различным образом было выделено ее «главное ядро», причем каждая из них, по-своему, интересна и значима. Здесь я попробую синтезировать эти подходы в относительно сжатом тексте.]

Важной предпосылкой и интенцией нашего понимания философии является тезис о том, что философия укоренена в природе человеческого существа, является глубинным выражением его природы. Именно с этого тезиса — «все люди от природы стремятся к знанию» — начинает свою «Метафизику» Аристотель. Об этом же говорит и Кант, который постулирует наличие у человека такой «познавательной способности» как metaphysica naturalis которая позволяет ему выходить за рамки «возможного опыта» 1, т.е. совершать акты трансценденции, хотя таковым, по сути, является любой акт познания.

Когда/Как/Почему это стремление к познанию может возникнуть? Очевидно, что только тогда, когда человек испытывает недостаток знаний (resp. никаких знаний нет вообще), а собственно познание является преодолением этого состояния дефицита знаний (resp. состояния «нулевого» знания). Здесь уместно вспомнить о платоновской парадигме философа в лице Сократа и его знаменитой фразе «Я знаю, что ничего не знаю», с помощью которой фиксируется отличие человеческой мудрости незнания от божественного всезнания. Испанский мыслитель Х. Ортега-и-Гассет в своей работе «Что такое философия?» говорит по этому поводу следующее: если Бог знает все, а животные не знают ничего, поскольку по своей сути не способны к приобретению знаний, то человек занимает как бы срединное, между Богом и животными, положение и благодаря своему «стремлению к (по)знанию» может уподобиться всеведению Бога, т.е. в принципе познать весь Универсум (чем собственно и занимается человечество на протяжении всей своей истории).

Сократовская максима о философском «ведении–незнании»2 имеет для нас двоякий смысл.

С одной стороны, в историко-культурологическом смысле она указывает на появление такого феномена как сознание3 и формирование связанной с ним новой познавательной практики. Рождение философии является переходом от Мифа к Логосу. В Европе возникновение философии связывают с именем Фалеса, который вместо вопроса «Кто создал мир?» (что предполагает в качестве ответа создание генеалогический историй/мифологий) задался и попытался ответить на принципиально иной — собственно философский — вопрос «Из чего мир состоит?». Удивительно, что подобные интеллектуальные революции, причем совершенно независимо, что свидетельствует о закономерности и неотвратимости подобных процессов в развитии человеческой психики, происходят примерно в это же время не только в Греции, но также в Индии (Будда) и Китае (Конфуций). К.Ясперс характеризует этот процесс смены парадигмы в VII в. д.н.э. осевым временем, подчеркивая этим его значимость не только для возникновения философии, но и для человеческой истории в целом. Суть этой смены парадигмы заключается в рождении сознания, т.е. в формировании новой структуры человеческой психики, пришедшей на смену мифологическому мышлению. Т.е. если предположить, что человеческое мышление/психика (человек современный) возникает примерно 50 – 40 тыс. лет назад, то рождение философии, которое начинается примерно 10 тыс. лет назад, свидетельствует о некотором интеллектуальном переломе и конституировании новой структуры человеческой психики, которую сейчас мы называем человеческим сознанием4.

С другой — эпистемической — точки зрения, сократовская максима отсылает нас к протеканию собственно познавательного процесса, который запускается посредством осознания (ведения) своего незнания, а результатом которого является приобретение некоторых знаний, т.е. переход к состоянию «ведения о своем знании». Д. Дубровским в своем исследовании [**5] подчеркивает, что это подобное результирующее знаньевое состояние рано или поздно переходит в состояние «неведения о своем знании», при котором знание превращается в неосознаваемый навык или не подвергаемую большинством сомнению догму, что делает необходимым (на уровне общественного сознания) возвращение к состоянию «нулевого» знания и возобновления познавательного процесса. В современной науке это фиксируется как революционная смена одной парадигмы (Т. Кун). Вместе с тем выделяемый Дубровским знаньевый цикл постоянно возобновляется и на уровне индивидуального сознания (resp. науки), когда человек (resp. отдельный ученый или научное сообщество) оказывается в новой незнакомой ситуации и руководствуясь своим «стремлением к (по)знанию» стремится преодолеть его.

Однако вернемся к Аристотелю. Описанное выше он фиксирует в своем (последующем) тезисе о том, что любое познание (и в первую очередь философия, целью которой является «избавление от незнания» [982b20]) начинается с удивления. Собственно удивление и есть ничто иное как сократовское состояние «нулевого» знания, посредством которого фиксируется не только фактическое положение дел, но и момент неудовлетворенности человека этим состоянием и желание его преодоления, что и приводит к запуску познавательно процесса.

В терминологии Аристотеля цель познания есть «(по)знание причин». По этому основанию можно выделить различные типы познавательных практик. Среди них, если привлечь для анализа также его трактат «О душе», Аристотель выделяет 1) физику (естествознание) как совокупность конкретных наук, направленных на познание природы (материи), 2) математику как совокупность абстрактных наук, связанных с изучением отвлеченных от материи форм и 3) собственно философию (resp. метафизику, диалектику), принципиальным отличием которой от других типов познания является то, исследует самые общие «первые причины», и которая поэтому названа первой философией, в то время как остальной комплекс наук является второй философией. Нацеленность философии на познание предельных оснований «ради понимания, а не ради какой-нибудь пользы» [982b20] делает ее самой совершенной, божественной наукой [982a30, 983a5].

По сути, аристотелевская классификация типов познания остается приемлемой и в наши дни, хотя, конечно, численность как конкретных (содержательных), так и абстрактных (формальных) наук возросла многократно. При этом принимается также и особый выделенный статус философии. В частности, принимает его и Кант, хотя он исходит из иных (эпистемических) оснований. Согласно Канту, наша «познавательная способность» (органоном которой является сознание) имеет более сложное строение, а именно можно выделить «два основных ствола» познания: чувственность и рассудок. Соответственно, специфика того или иного типа познания предопределяется своеобразным сочетанием чувственности и рассудка. Так, для физического комплекса наук — это сочетание типа «чувственность + рассудок», что предполагает наличие начального «чувственного созерцания» (в общем — эмпирического базиса), над которым надстраивается рассудочная теория; а специфика формального (математического) комплекса наук связана с другим типом сочетания «рассудок + чувственность», в соответствие с которым теоретический базис (понятия, аксиомы, законы) этих наук вводится, скорее, «по определению» (т.е. в каком-то смысле произвольно), но в дальнейшем правомерность подобных абстрактных конструкций обосновывается посредством «конструирования понятий». Философия же определяется Кантом как «познание разумом посредством понятий» [КЧР, В 741], что также принципиально отличает ее от других типов познания, т.к. здесь не задействуется чувственность: это некоторый умозрительный тип познания, работающий с предельными абстракциями.

Привлечем для нашего анализа Ж. Делёза, теперь уже мыслителя ХХ в., который развивает представленную выше линию понимания философии Аристотеля и Канта. В своей работе «Что такое философия?» он сопоставляет философию с наукой и искусством. Обращение к феномену искусства и его эпистемический анализ («Что собой представляет искусство как вид познания?) представляется особенно интересным, т.к. до этого этот тип человеческой деятельности выпадал из нашего анализа. Делёз определяет специфику того или иного типа познания через предмет исследования. Так, предметом современной математизированной науки (естествознания) выступают функтивы. Понятно, что любая наука имеет дело с законами, которые выражают собой некоторые функциональные зависимости между теоретическими конструктами той или иной области знания. В частности, примером функтива может служить второй закон Ньютона F = ma, который выражает (функциональную) зависимость между «силой» и «ускорением» относительно некоторой «массы». Искусство же, посредством своих произведений и их «героев», исследует перцепты и аффекты, т.е. некоторые чувства/эмоции внутреннего мира человека. Так, например, перцепт «любовь к жизни» в своих разных ипостасях является предметом таких произведений, как «Любовь к жизни» Дж. Лондона и «Доктор Живаго» Б.Пастернака, а перцепт «любовь» выражается посредством таких героев Л. Толстого как Наташи Ростова и Анна Каренина. Философия же представляет собой деятельность по «изготовлению [авторских] концептов» (Ницше). Это особый род понятий, отличный, например, от теоретических понятий науки (ср. с кантовским различением понятий рассудка и идей разума). Однако более важно то, что философский концепт, по своей сути, не имеет денотата и не отсылает к какой-либо реальности: ни к объективной реальности науки, ни к субъективной реальности искусства. Философские концепты образуют особый «план имманенции», т.е. некоторую взаимосвязанную систему мыслительных конструктов, соотнесение которых позволяет если не точно определить, то задать смысл каждого из них (ср. с «миром идей» Платона). В этом смысле каждая философская система (концептов) является мета–физикой, поскольку не имеет точного физического смысла (значения).

Задача философии/философа — предложить некий способ видения мира, т.е. «изготовить» некую смысловую сеть, которую мы забрасываем в мир и посредством которой осмысляем его. Подобная система выявленных (или предложенных) «первых причин» образует ту категориальную сетку, которая лежит в основании «вторых философий», т.е. тех познавательных практик («наук»), которые направлены на непосредственное познание того или иного фрагмента реальности.

Если перейти на кантовский язык, то философия занимается исследованием предельных трансцендентальных условий, обеспечивающих возможность познания как мира в целом, так и того или иного феномена, а история философии выступает при этом как поступательное движение по выявлению все более тонких трансцендентальных условий разных типов и уровней. Продемонстрируем это на примере анализа феномена видения дома, в котором как в капле воды могут быть представлены основные вехи (парадигмы) развития европейской философии6.

Философия как деятельность по выявлению трансцендентальных условий



Какие трансцендентальные условия здесь можно выделить при анализе феномена видения дома как познавательного акта? Начнем с античной парадигмы. (1) Во-первых, дом должен быть, т.е. необходимо постулировать его бытие. Поскольку если бы дома не было (пусть даже это будет его бутафорский муляж), если бы не было этой внешней причины, воздействующей на наши органы чувств, то никакой познавательный акт просто не запустился бы. (2) Однако постулирование бытия явно недостаточно для объяснения феномена видения дома, т.к. при этом все нами воспринимаемое должно было бы слиться в нечто неопределенное. Но это не так, поскольку мы воспринимаем многообразный мир отличных друг от друга вещей: в нашем случае мы видим дом, а не, например, стоящую перед домом машину. А это значит, что надо постулировать еще одно трансцендентальное условие: наличие платоновских форм, которые структурируют имеющееся материальное бытие. (3) Достаточно ли постулирования материи и формы для объяснения феномена видения вот этого дома? Нет, поскольку никакой набор платоновских идей-качеств (например, кирпичность, желтизна, уютность…) недостаточен для задания уникальности данного дома (ср. с принципом тождества неразличимых Лейбница). Решение мы находим в аристотелевском учении о четырех причинах, где, помимо материальной и формальной, вводятся еще две причины, задающие как бы начальное (действующая причина) и конечное (целевая причина) состояние вещи. Уникальность вещи определяется ее траекторией существования: мы видим вот этот дом здесь и сейчас и постольку, поскольку ее кто-то в свое время сделал такой-то. В частности, индивидуальность вещи задается ее хронотопом: вот этот воспринимаемый сейчас дом находится здесь в отличие от находящегося там (тогда) другого дома. Видимо, последнюю точку в этом направлении ставит концепция этости (индивидуальности) Дунса Скота (у него вещь «состоит» не только из чтойности (сущности) и такости (акциденций), но и этости, которая превращает вещь в неповторимую индивидуальность). (4) Учли ли мы все необходимое для акта восприятия? На уровне трансцендентальных условий [существования] вещи — да, но все эти условия относилось к объекту восприятия, а в любом акте восприятия присутствует еще и субъект. Здесь мы переходим к классической (нововременной) парадигме, переход к которой связан с (5) постулированием, аналогично античному бытию, особого субъективного бытия — декартовского cogito. Более того, это субъективное бытие должно быть определенным образом структурировано: ведь восприятие человека, видимо, отлично от восприятия другого разумного существа, например инопланетянина. (6) Специфику человеческого способа бытия задают кантовские априорные формы чувственности и рассудка, выступающие как такие фильтры, которые предопределяют способ нашего созерцания и мышления объектов. Например, человек воспринимает дом как пространственно-временное тело в силу наличия у нас определенных априорных форм. (7) Однако каждый человек индивидуален и воспринимает дом по-своему. Например, мы можем воспринимать дом в кубистской перспективе как ряд геометрических фигур. Т.е. априоризм не решает проблему уникальности субъекта. Отчасти эта проблема решается в концепции социокультурной обусловленности нашего знания: специфику восприятия предопределяют исторически изменчивые культурные формы (Гегель, Маркс). Следующий шаг в данном направлении делает экзистенциализм, который предлагает учесть иррационально-эмоциональный фактор, некоторый экзистенциальный настрой личности, который придает каждому восприятию неповторимый оттенок. Каждая личность характеризуется своей неповторимой «самостью» (ср. с «этостью» Дунса Скота). Однако это сходство экзистенциализма с Дунсом Скотом в каком-то смысле завершает второй круг философских размышлений, теперь уже по отношению к субъекту, начало которому положил Декарт. (= переход к современной парадигме: снятие субъектно-объектного различения =) При этом в учениях о социокультурной и экзистенциальной обусловленности личности уже содержались начала принципиально новой парадигмы, связанной со «снятием» не только рационального субъекта, но и субъективности как таковой. Это выражается, например, в том, что Хайдеггер «изобретает» новый, альтернативный декартовскому cogito, концепт Da-sein, а Сартр критикует Гуссерля за его введение «Я-центра» интенционального субъекта и предлагает развивать феноменологию как учение об интенциональности, но без интенционального субъекта. Эти тенденции приводят к тому, что во второй половине ХХ в. провозглашается тезис о «смерти субъекта» и начинают создаваться без-субъектные философские концепции (структурализм и постструктурализм). Вместе с тем в первой пол. ХХ в. получает развитие тенденция, связанная с «негацией» объекта (в качестве «физической» вещи), отчасти обусловленная переходом от вещно-материальной к волново-энергийной парадгиме в физике: Гуссерль предлагает отказаться от естественнонаучной абстракции вещи, Витгенштейн в своем Трактате говорит, что «мир не состоит из вещей» (аф. 1.1), Хайдеггер в «Бытие и времени» заменяет концепт «вещи» на концепт «подручное»… Тем самым можно говорить об еще одной смене философской парадигмы: если первая смена была связана с «эпистемологическим поворотом» Нового времени и заключалась в переключении анализа с объекта на субъект, то переход к современной парадигме связан с отказом (в качестве базового) от различения «субъект – объект», «снятием» как первого, так и второго членов этого различения. По сути дела, это переход к трансцендентальной парадигме, основы которой были заложены в трансцендентализме Канта7.
В заключении коротко остановимся на эпистемических функциях философской деятельности. Можно выделить две из них: позитивно-эвристическую и критически-методологическую Первая из них связана с тем, что философия является познавательной деятельностью и стремится получить какие-то знания о мире. Как мы выяснили выше, это знание о «первых причинах», или глубинных (предельных) основаниях, что роднит ее с наукой, и знания о мире в целом, что роднит ее с искусством. Вместе с тем, в силу своей общности философия является самой «строгой наукой» (Гуссерль) и выступает в качестве методологии любой другой познавательной активности: одна из ее важнейших задач — исследование оснований «второй философии», выявление ее онтологических и эпистемических предпосылок. При этом она выступает как критика, выявляя «фигуры умолчания» и неточности (точнее сказать — не-строгости) других типов познания. При этом в ходе своего исторического развития происходит перераспределение этих функций. Если на первом этапе философия/философы выступала/и в первую очередь как ученые, получающие позитивные знания о мире, то по мере развития научного знания, которое представляет собой процесс отпочковывания от философии более конкретных научных дисциплин происходит перераспределение этих функций в пользу методологии. Так для Канта и последующих мыслителей философия представляет собой скорее лишь критику разума (resp. познания), а не саму познавательную способность. По мере развития наук философия теряет свой эвристический потенциал и поэтому неслучайно в ХХ в. появляются лозунги о «смерти философии».

1 «Метафизика существует если не как наука, то во всяком случае как природная склонность (metaphysica naturalis). В самом деле, человеческий разум в силу собственной потребности, а вовсе не побуждаемый одной только суетностью всезнайства, неудержимо доходит до таких вопросов, на которые не могут дать ответ никакое опытное применение…; поэтому у всех людей, как только разум у них расширяется до спекуляции, действительно… будет какая-нибудь метафизика…» [2, с. 42; В 21]

2 В данном случае мы следуем М.Розову, который ввел различение «(не)знание vs. (не)ведение» [Фил. Науки и техники].

3 На что, косвенно, указывает библейский миф о грехопадении и/или появление «хитроумного»Одиссея в одноименной поэме Гомера.

4 В наши задачи не входит детальный анализ рождения и специфики человеческого сознания в его отличии от мифологического мышления. См., например, в этой связи интересные работы Л.Леви–Брюля, М.Элиаде, К.Леви-Строса, Дж.Джейнса и др. Однако при этом следует обратить внимание на то, что любые концепции на тему того, что собой представляло «сознание» мифологического человека, не могут иметь статус полноценной научной теории, а представляет собой, в лучшем случае, лишь гипотезы, возможно красивые и хорошо обоснованные. Опираясь на дошедшие до нас исторические источники, например поэмы Гомера, которые относятся, скорее, к парадигме мифологического мышления, мы можем реконструировать и попробовать создать структурную модель человеческой психики этой эпохи, но прямых доказательств ее правомерности у нас быть не может, т.к. после смены «осевого времени» человеческая психика находится в принципиально другом состоянии: «грехопадение» уже случилось и каким было «райское» состояние человечество мы можем сейчас только предполагать.

5 В этой работе выделены четыре возможных познавательных ситуации (с учетом терминологии М. Розова): 1. неведение о своем незнании; 2. ведение о своем незнании; ведение о своем знании; 4. неведение о своем незнании.

6 Понятно, что при такой a la гегелевской реконструкции истории философии, когда выявляется общая «логическая» схема исторического развития, приходится жертвовать как отдельными, подчас важными, деталями того или иного учения, так и отдельными, весьма значимыми, мыслителями. Однако при всех своих недостатках подобный логический подход позволяет выявить глубинный вектор исторического развития, в данном случае, философии.

7 О том, что она – трансцендентальная парадигма – собой представляет и будет посвящена данная книга.