Категория субстанции и концепция - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Концепция федерального закона о раскрытии и регулировании лоббистской... 1 152.67kb.
Любой химический элемент объемной матрицы в семеричной системе своих... 1 25.07kb.
Рабочая программа митехановой Татьяны Георгиевны учитель начальных... 4 604.81kb.
«Веселый девичник» Сценарий на 8 марта 1 83.61kb.
Занятие №6 Расчёт прибыли и показателей рентабельности 1 146.26kb.
Занятие №16 Расчёт прибыли и показателей рентабельности 1 146.61kb.
Концепция программы подготовки магистров по направлению 040100 1 35.86kb.
Тема теория запасов категория товарно-материального запаса 1 283.45kb.
Вопросы для итоговой формы контроля по дисциплине «Основы инвестиционной... 1 59.42kb.
Концепция рун 7 962.94kb.
Экзаменационные вопросы'по курсу «философия» для студентов IV курса... 1 33.69kb.
Из книги Р. Арона «Мнимый марксизм» 1 77.3kb.
Урок литературы «Война глазами детей» 1 78.68kb.
Категория субстанции и концепция - страница №1/10



ПЕРМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

Лоскутов Юрий Викторович



КАТЕГОРИЯ СУБСТАНЦИИ И КОНЦЕПЦИЯ

ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА

Специальность 09.00.01 — Онтология и теория познания

ДИССЕРТАЦИЯ

на соискание учёной степени

кандидата философских наук

Научный руководитель —

доктор философских наук,

профессор Орлов В.В.


Пермь — 2000




Содержание

С.

Введение.....................................................................................3


Глава 1. Проблема исторического процесса в истории

философии.................................................................................9


§1. Догегелевские концепции исторического процесса. ............9
§2. Гегелевская концепция исторического процесса. ................21
§3. Проблема исторического процесса в неклассической философии XIX-XX веков. ...................................................................44

Глава 2. Проблема субстанции исторического процесса. ........65


§1. Понятие субстанции. ...........................................................65
§2. Проблема субстанции исторического процесса в научной философии. ...................................................................................106
Заключение...............................................................................130
Библиографический список. ....................................................144

Введение.

Настоящая работа на тему “Категория субстанции и концепция исторического процесса” посвящена, во-первых, содержанию философского понятия субстанции; во-вторых, содержанию наиболее значимых философских концепций исторического процесса, логически предшествующих научной социальной философии; в-третьих, взглядам научной социальной философии на проблему субстанции исторического процесса.

Данная тема актуальна, на наш взгляд, в силу того, что в последнее время в нашей стране во взаимоотношениях двух наук — истории и философии — отчётливо проявился теоретический кризис, в результате которого историческая наука оказалась на теоретическом и методологическом перепутье. Вместе с тем сегодня в условиях неоднозначных и противоречивых тенденций самого исторического процесса историческая наука испытывает потребность в усилении своих объяснительных возможностей, в теоретическом и методологическом перевооружении. Кроме того, нуждается в укреплении и развитии эвристическое взаимодействие между философскими науками: онтологией и гносеологией — с одной стороны, и социальной философией — с другой.

Проблема субстанции отнюдь не является надуманной и внешней по отношению к исторической реальности, как это может показаться на первый взгляд. Если мы рассматриваем исторический процесс в качестве объекта научного познания, мы не можем обойтись без стихийного или сознательного использования понятия субстанции (пусть даже в неадекватном категориальном выражении). Историческая наука и социальная философия, сознательно применяющие категорию субстанции, получают ясный объяснительный характер, поскольку субстанция — это основа явлений: “В научном познании необходимость использования категории “субстанция” возникает особенно остро тогда, когда ставится задача целостного теоретического объяснения из единого принципа всего многообразия форм непосредственного бытия изучаемого объекта со всеми их специфическими особенностями”1. Историки и философы позитивистского толка отвергают подобную монистическую постановку вопроса, исповедуя принцип онтологического и гносеологического плюрализма. Тесно связанный с эмпиризмом, плюрализм имеет свои корни в реально существующей отчуждённости тех или иных элементов эмпирического существования от субстанции, формами которой они являются. Возникающую в результате этого ложную видимость плюрализм выдаёт за научную истину2. На наш взгляд, плюрализм, односторонне фиксируя качественное многообразие исторических явлений в ущерб субстанциальному единству исторической реальности, оказывает дурную услугу исторической науке и социальной философии. Ведь только опираясь на философию истории, предполагающую признание субстанциальной основы исторического процесса, историк и философ могут избежать “дурной бесконечности” причин-следствий при объяснении исторических событий. Решение любой сколько-нибудь крупной исторической проблемы предполагает не признание множества равноправных причин-следствий, а признание того или иного исторического фактора в качестве причины самого себя (субстанции).

Понятие субстанции является неотъемлемой частью как системы категорий общей научной философии, так и системы категорий научной социальной философии. Обе этих системы категорий ещё далеки от окончательного офомления, в том числе нуждаются в дальнейшей разработке вопросы функции в этих системах категории “субстанция” и её взаимосвязи с другими философскими категориями. Однако для построения адекватной по отношению к реальности концепции того или иного (в данном случае — исторического) процесса недостаточно просто использовать форму понятия субстанции безотносительно к содержанию этого понятия. Иными словами, для постижения научной истины важно то, какая именно реальность рассматривается в качестве субстанции того или иного процесса.

В истории философии первым понятие субстанции по отношению к историческому процессу применил Гегель, у которого, как мы покажем ниже, понятие субстанции раскрывается применительно к истории с помощью последовательного ряда категорий, что само по себе является крупным достижением философской мысли. Однако, поскольку эти категории отражали точку зрения исторического идеализма, они были подвергнуты аргументированной критике со стороны исторического материализма. Проблема состоит в том, что классики марксизма не оставили прямого указания на то, какую именно реальность они сами считают субстанцией исторического процесса. Таким образом, в научной философии до сих пор существует проблема определения субстанции человеческой истории.

В отечественной философии нескольких последних десятилетий социальная проблематика разрабатывалась весьма активно и по многим направлениям. Вместе с тем проблема субстанции исторического процесса находилась на обочине интересов обществоведов. Во всяком случае, нам не известна ни одна работа, специально посвящённая этой теме. Больше понятием субстанции занимались онтологи и гносеологи (В.Б. Кучевский, В.В. Орлов, М.С. Орынбеков, Д.И. Широканов и другие), добившиеся по этому вопросу существенных успехов3. Для нас удивительно нежелание обществоведов серьёзно заниматься проблемой субстанции исторического процесса, тем более, что данная проблема до сих пор разработана явно недостаточно. Особенно примечательно то, что отечественная социальная философия, иногда походя затрагивая тему субстанции истории, не принимала во внимание ни определённые наработки Маркса и Энгельса в этой области, ни достижения отечественных философов в разработке понятия субстанции. Исключением является ряд пермских авторов (В.В. Орлов, Т.С. Васильева, А.В. Ласточкин), с равным успехом работающих как над проблемами общей, так и над проблемами социальной философии и внесших наибольший вклад в исследование проблемы субстанции исторического процесса4. Тем не менее, отечественные философы, высказываясь по интересующей нас теме, всегда вычленяли лишь какой-нибудь один уровень рассмотрения субстанции истории. Однако ещё Гегель показал, что субстанция того или иного круга явлений не поддаётся однозначному определению. Несмотря на это, в отечественной социальной философии ещё не было выдвинуто такого определения субстанции исторического процесса, которое было бы не менее развёрнуто относительно своих оснований, чем “послойное” определение Гегеля.

Целью настоящей работы является выяснение содержания категории субстанции в научной философии, значения этой категории для социальной философии вообще и для теории исторического процесса в частности.

Для достижения этой цели ставятся следующие задачи:

Выяснить действительные субстанциальные основы догегелевских концепций истории.

Исследовать содержание гегелевской концепции субстанции, её применение в гегелевской концепции исторического процесса.

Выяснить субстанциальные основы исторического процесса в неклассических концепциях О. Шпенглера, А.Дж. Тойнби, Н.А. Бердяева, К. Ясперса, Х. Ортеги-и-Гассета.

Выяснить состояние разработки категории субстанции в отечественной философской науке.

Проанализировать категорию субстанции с позиции современной научной философии.

Раскрыть понятие субстанции исторического процесса, значение этого понятия для исторической науки и социальной философии.

Научная философия (современный материализм и диалектика) служит наиболее общей теоретической основой, а также базовым методом для нашей работы. Мы также опираемся на концепцию исторического процесса как развития родовой и индивидуальной сущности человека в варианте, разрабатывающемся на кафедре философии Пермского государственного университета. Кроме того, во втором параграфе второй главы нами используется метод восхождения от абстрактного к конкретному.

В данной работе впервые в отечественной философской науке специально исследована проблема субстанции исторического процесса. Выяснено, что догегелевские исторические концепции не смогли обнаружить действительную субстанцию исторического процесса. Показано, что Г.В.Ф. Гегель дал первый вариант концепции субстанции исторического процесса, но что этот вариант не может считаться научным. Показано, что отказ неклассической философии от поиска субстанции исторического процесса не может считаться обоснованным. Выяснено, что понятие субстанции исторического процесса является необходимой стороной понятия субстанции в научной философии. Показано, что подлинной субстанцией исторического процесса выступает родовая и индивидуальная человеческая сущность, что позволяет исторической науке и социальной философии получить подлинный ключ к объяснению исторического процесса, его особенностей, закономерностей и основных ступеней.

Работа состоит из двух глав. Первая глава “Проблема исторического процесса в истории философии” делится на три параграфа: §1 “Догегелевские концепции исторического процесса” выражает стихийные поиски субстанции исторического процесса. §2 “Гегелевская концепция исторического процесса” отражает сознательный поиск этой субстанции. В §3 “Проблема исторического процесса в неклассической философии XIX-XX веков” рассматривается сознательный отказ от этого поиска. Во второй главе “Проблема субстанции исторического процесса” имеются два параграфа. §1 “Понятие субстанции” отражает основные этапы становления данного понятия в философской мысли. §2 “Проблема субстанции исторического процесса в научной философии” реконструирует взгляды классиков марксизма по данной проблеме.

В первой главе “Проблема исторического процесса в истории философии” мы рассматриваем ряд философских концепций исторического процесса, логически предшествующих научной социальной философии. Критериями для выделения именно этих концепций служат следующие параметры. Во-первых, вклад каждой из этих концепций в философию истории должен носить принципиальный характер. Во-вторых, любая из этих концепций должна охватывать всю историю человеческого рода. В-третьих, нами рассматриваются только теории исторического развития, а не движения (функционирования). В-четвёртых, мы рассматриваем только философские, а не частнонаучные, концепции.

Все концепции исторического процесса рассматриваются нами довольно кратко. То особенное внимание, которое мы уделяем Гегелю, объясняется тем, что в гегелевской концепции исторического процесса впервые в социальной философии используется понятие субстанции.

Все концепции исторического процесса рассматриваются нами с точки зрения того, какие сущностные силы (атрибуты) человека они затрагивают и активно используют. Другими словами, что именно в человеке как объекте эти концепции вычленяют в качестве предмета. Сначала стихийный, а начиная с Гегеля и сознательный поиск субстанции исторического процесса связан именно с предметом философии истории человека (человечества).Только найдя правильный предмет этой философии, можно обнаружить и подлинную субстанцию исторического процесса. Иными словами, нужно найти именно те сущностные силы человека, которые и позволяют ему быть причиной самого себя, нужно вскрыть корень человеческой субстанциальности. В гносеологическом плане критерием отражения субстанциальности является самообоснованность концепции. На наличие или отсутствие самообоснованности мы обратим особенное внимание.

Во второй главе мы рассмотриваем эволюцию понятия субстанции в истории философии, а также проблему субстанции исторического процесса в научной социальной философии. При этом мы исследуем не всё содержание концепции исторического процесса в научной социальной философии, но только указанную проблему.

Содержание настоящей работы отражено в следующих наших статьях:

Проблема исторического процесса // Новые идеи в философии. вып.6. Пермь. 1997

Исторический процесс и принцип развития // Актуальные проблемы философии, социологии и политологии, экономики и психологии. Пермь. 1998

Исторический процесс и человеческая сущность // Новые идеи в философии. вып.7. Пермь. 1998

Гегелевская концепция исторического процесса // Новые идеи в философии. вып.8. Пермь. 1999

Сущность человека в исторической концепции Ясперса // В печати.

Категория субстанции и проблема исторического процесса // В печати.
Глава 1.

Проблема исторического процесса в истории философии.



§1. Догегелевские концепции исторического процесса.

Античная философия — это исторически первая форма философии, имеющая во многом ещё наивный, начальный характер. В античности мы пока ещё не находим целостной философской концепции всемирной истории. Хотя в античной философии уже появились общефилософские понятия становления, движения (пока ещё в циклическом варианте) и развития, необходимые для построения любой философии истории, абстракция общественного развития отсутствовала 5. В античной культуре происходит зарождение первоначальной, простейшей идеи историзма. Помимо историков, этому способствовали и философы. Согласно Демокриту, нужда и опыт подвигли человека к изобретениям и общественной жизни 6. Платон фактически рассматривает во второй книге “Государства” процесс исторического возникновения разделения труда и обмена 7. А в восьмой книге “Государства” говорится о том, что аристократия, тимократия, олигархия, демократия и тирания закономерно сменяют друг друга в качестве политических режимов 8.

Жёсткое разделение людей на эллинов и варваров, на свободных и рабов препятствовало формированию в античной философской культуре полноценной концепции всемирного исторического развития. Христианство, впервые утвердившее (хотя ещё в довольно абстрактной форме) идею равенства всех людей, вводит (благодаря этому утверждению) концепцию целостного исторического процесса.

Первой философским учением, рассматривающим весь процесс всемирной истории, является концепция раннесредневекового деятеля христианской церкви Августина Блаженного, изложенная им в труде “О граде божьем”. Мир человека для Августина — это мир общения: “... существовало всегда не более как два рода человеческого общения, которое мы ... можем назвать двумя градами. Один из них составляется из людей, желающих жить в мире только по плоти, другой — из желающих жить также и по духу. Когда каждый из них добивается своего, каждый в соответствующем мире и живёт” 9.

Таким образом, раздвоение человека на душу (индивидуальное сознание) и тело (плоть; говоря языком многих современных философов — биологический субстрат) обуславливает у Августина раздвоение общества на град божий, святой (церковь) и на град светский, греховный (государство), противоборство между которыми и является основным противоречием исторического процесса. Августин, таким образом, вводит важное понимание роли исторического противоречия, однако он исключает намечающуюся здесь идею о наличии альтернативности в истории. Человек в концепции Августина лишь мнимо самостоятелен, всецело подчинён в действительности божественному провидению, произволу бога. Отсюда проистекает концепция провиденциализма, согласно которой бог заранее предопределил весь ход исторического процесса вплоть до его апокалиптического конца. Божественный произвол служит Августину прикрытием произвольных постулатов его концепции. В дальнейшем провиденциализм чаще всего использовался философами для того, чтобы объяснить те факторы исторического процесса, которые в ту или иную эпоху ещё не поддавались рациональному объяснению. Благодаря воздействию христианства философия истории Августина впервые получает ярко выраженный линейный характер. Центральным моментом христианства являются не ежегодные языческие мистерии, связанные с природным циклом, а конкретное историческое событие — земная жизнь Христа. Однократность, неповторимость этого события как бы обуславливает однократность и неповторимость всех исторических событий, исторического процесса в целом.

Провиденциальная и эсхатологическая трактовка истории безраздельно господствовала в европейской мысли на протяжении тысячелетия с лишним, вплоть до Нового времени. Первым опытом светской философии истории явилась работа итальянского философа Дж.Вико “Основания новой науки об общей природе наций” (1725). Согласно Вико, история людей создаётся самими людьми. Главным же качеством людей, качеством, определяющим человеческую сущность, неаполитанский мыслитель считает мудрость10. Субъектом истории в концепции Вико является народ (“нация”), который в процессе саморазвития (главным образом с помощью противоборства социальных групп) проходит три стадии цикла своего развития, каждой из которых соответствует своя форма правления. Это век богов (теократия), век героев (аристократия) и век людей (демократия и монархия). Главным источником этой концепции является история Древнего Рима, которую Вико изучил по документам. Однако явные реалистические посылки итальянского мыслителя имеют ограниченный характер. Вико подмечает несовпадение индивидуальных желаний и общественных результатов, к которым приводят индивидуальные действия. Констатируя в связи с этим общественную природу человека, Вико объясняет её наличие божественным провидением 11.

Каждая нация в концепции Вико проходит одинаковый цикл развития, что также произвольно объясняется воздействием провидения, а не какими-либо историческими фактами, выходящими за пределы истории Древнего Рима. Тем не менее, таким образом фиксируются две другие важные черты исторического процесса (вслед за линейным характером в христианской концепции) — закономерность и относительная повторяемость, хотя абстракция самого Вико не заходит так глубоко. О том, что цикличность в его концепции относительна, хотя и ярко выражена, а прогресс абсолютен, говорит следующее. Согласно Вико, после всемирного потопа люди вели почти животный образ жизни в лесах, ночуя в берлогах, но в дальнейшем прогресс взял своё. В конце же цикла по причине господства эгоистических интересов людей происходит следующее: “Так как народы, подобно скотам, привыкли думать только о личной пользе каждого в отдельности, так как они впали в последнюю степень утончённости или, лучше сказать, спеси, при которой они подобно зверям приходят в ярость из-за одного волоса, возмущаются и звереют, когда они живут в наивысшей заботе о телесной преисполненности, как бесчеловечные животные, при полном душевном одиночестве и отсутствии иных желаний, когда даже всего лишь двое не могут сойтись, так как каждый из двух преследует своё личное удовольствие или каприз, — тогда народы в силу всего этого из-за упорной партийной борьбы и безнадёжных гражданских войн начинают превращать города в леса, а леса — в человеческие берлоги” 12. Последние слова следует понимать иносказательно, чтобы постичь всю глубину концепции Вико.

Идея циклизма итальянского мыслителя объясняется неблагоприятными историческими условиями развития в начале XVIII века страны, в которой он жил. Однако уже чуть позже французские просветители, предчувствуя или непосредственно наблюдая промышленный переворот, всецело подчёркивали прогрессивный характер человеческой истории. Согласно А.Р.Тюрго, человеческий род имеет начало во времени и бесконечно прогрессирует. “Разум, страсти, свобода [выделено нами — Ю.Л.] беспрестанно порождают новые события” 13. Однако в конечном счёте историей управляет, как обычно, божественное провидение. Периодизация всемирной истории отмечена у Тюрго неожиданным новаторством, поскольку её критерием служит прогрессивная смена хозяйственных укладов — охотничьего, пастушеского и земледельческого 14. Однако главные критерии исторического прогресса в концепции Тюрго лежат за пределами хозяйственной деятельности человека и носят описательный характер. Это смягчение нравов, просвещение разума, сближение изолированных наций с помощью торговли и политики 15.

Концепцию Тюрго дополняет и развивает Ж.А.Кондорсэ. Принимая периодизацию всемирной истории по хозяйственным укладам, он тем не менее считает, что с разделением труда на умственный и физический первенство переходит к духовному производству. Особое значение Кондорсэ придаёт прогрессу человеческого разума.

Характерным минусом понимания истории французскими просветителями является недостаток историзма. Наступающая эпоха разума у них внутренне не связана с предыдущими, не объясняется ими, а является лишь полным проявлением в истории более или менее произвольно постулируемой неизменной человеческой природы. Идею прогресса с принципом историзма попытался совместить немецкий просветитель И.Г.Гердер в своём главном труде “Идеи к философии истории человечества” (1784). Основываясь более на интуиции, нежели на ещё недостаточных в то время данных науки, Гердер рассматривает человеческую историю как закономерное продолжение эволюции природы, фактически выдвигая, таким образом, идею единого закономерного мирового процесса в одном из простейших её выражений. История мира и общества развивается по божественному плану (доказательством чему служит несовпадение целей и результатов деятельности человека), её конечной целью является состояние гуманности (человечности). Это состояние достигается с помощью воспитания и представляет собой полное раскрытие собственно человеческой природы. Сущность гуманности у Гердера описательна — это высокий уровень развития нравственности, культурности, господства над природой. Гердер не делает в явной форме напрашивающегося вывода о том, что уровень человечности общества является критерием степени его исторического развития16.

Для основоположника немецкой классической философии И. Канта разумность, свобода, моральность, социальность и человечность являются синонимами 17. Социальность (“общительность”) человека выражается в его нравственной природе, предполагающей существование других людей, а также в разделении труда, делающем существование изолированного индивида невозможным 18. Кроме того, природные задатки человека полностью развиваются не в индивиде, а в роде 19.

Кантовская трактовка человеческой сущности имеет априорные основания и дуалистична, как и вся его философия. С одной стороны, человек принадлежит миру феноменов, связанному с необходимостью, жёсткой детерминацией, пространством и временем. С другой стороны, определяющей стороной человека является свобода, приписываемая Кантом ноуменальному миру. Это положение предвосхищает возвеличивание свободы Гегелем, но Кант ошибается, метафизически противопоставляя свободу необходимости, за что позже он будет подвергнут справедливой гегелевской критике. В конечном счёте Кант сводит человеческую свободу к моральному сознанию. Люди овладевают свободой в той мере, в какой они следуют категорическому императиву, который формулируется Кантом следующим образом : “... поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своём лице, и в лице всякого другого так же как к цели и никогда не относился бы к нему только как к средству” 20. Таким образом, сущность человека, согласно Канту, обладает двумя сторонами — животной и социальной (собственно человеческой). Если первой стороне присуща естественная детерминация, которую Кант, в отличие от многих своих философских предшественников, не сводит к законам механики, то вторая характеризуется детерминацией через свободу, связанной с применением категорического императива.

История, как и человек, принадлежит одновременно и феноменальному, и ноуменальному мирам. Человек является субъектом истории только благодаря своей вневременной и внепространственной ноуменальной свободе. Именно её утверждение определяет движение истории человеческого рода во времени и пространстве. Кант впервые стремится рассмотреть исторический процесс как эволюцию целостной человеческой сущности, а не просто отделённых друг от друга её сторон. Тем не менее, противоположные стороны этой сущности составляют лишь внешнее, формальное единство. В ходе истории происходит постепенное ослабление животной (“природно-чувственной”) стороны человека, ассоциирующейся у Канта со злом, и непрерывное усиление доброй “культурно-разумной” стороны. Критерием общественного развития служит степень распространённости применения категорического императива. Эволюция человеческой природы проходит три этапа, которые способны пройти все народы, но в разное время, что объясняется неравенством географических условий. Первый из данных этапов — это “естественное” состояние, при котором человек ещё гармонично слит с окружающей средой, “природно-чувственные” мотивы его поведения существенно преобладают над “культурно-разумными”. Второй этап характеризуется острым противоречием между двумя сторонами человеческой природы при постепенном усилении разума и культуры, что обуславливает господство собственно человеческого начала. В отдалённом будущем, согласно Канту, должен совершиться переход к третьему этапу, при котором снова установится гармония двух противоборствующих начал, но уже благодаря полному господству “культурно-разумной” стороны человека.

Достижение этой гармонии означает моральный конец исторического процесса, хотя мы и не можем достоверно судить о физическом конце истории и “всего сущего” 21. Гармония человеческой природы является положительным моральным концом истории. Он означает “общее всемирно-гражданское состояние, как лоно, в котором разовьются все первоначальные задатки человеческого рода” 22. Реальной, хотя и маловероятной, альтернативой этому состоянию, отрицательным концом истории, служит моральная катастрофа 23.

В своей периодизации истории по моральному признаку Кант верно уловил тенденцию гуманизации исторического процесса, когда человек, бывший сначала преимущественно средством истории, постепенно становится её целью 24. Вместе с тем, моральный характер истории предполагает её конечность. Дело в том, что категорический императив, являющийся главным критерием исторического прогресса, носит формальный, малосодержательный характер, поскольку рассматривается Кантом в качестве самодостаточного фактора истории. На самом деле содержание морали в историческом процессе важнее её формы. В дальнейшем Гегель доведёт эту тенденцию формализации общественного сознания до её логического конца, фактически означающего невозможность рассмотрения человеческого сознания в качестве главной движущей силы истории.

Базируясь на кантовской теории познания, И.Г. Фихте априорно характеризует цель истории: “Цель земной жизни человечества заключается в том, чтобы установить в этой жизни все свои отношения свободно и сообразно с разумом” 25. Своим стремлением к выведению всего исторического процесса из одного принципа Кант и особенно Фихте расчищают дорогу гегелевской системе. Основным направлением движения мировой истории является, согласно Фихте, переход от инстинкта к разуму, а основной коллизией — борьба между авторитетом и его преодолением. Фихте выделяет пять эпох в мировой истории. Первой эпохой является невинность человечества, при которой безраздельно господствует разум при посредстве инстинкта. Во вторую эпоху разумный инстинкт превращается во внешний принудительный авторитет. В третью эпоху происходит освобождение от власти разумного инстинкта, и тем самым от власти разума. В четвёртую эпоху разумная наука и любовь к истине возвращают заблудшее человечество на путь истинный. Пятая, заключительная эпоха ознаменована торжеством разума и оправданием человечества, возвращением к началу истории на новом уровне 26. В отличие от Канта, Фихте не противопоставляет столь жёстко две противоположные стороны человеческой сущности. Инстинкт в его концепции является формой проявления и дополнением разума. Таким образом, Фихте вплотную приближается к идее целостного, субстанциального подхода к историческому процессу, чуть позже впервые реализованного Гегелем. Циклизм Фихте относителен, исторический процесс в его концепции продолжается бесконечно, однако, как и в случае Вико, тенденция, позже названная Гегелем дурной бесконечностью, сохраняется и в относительном циклизме Фихте, поскольку в данных случаях новый цикл полностью повторяет по форме предыдущий, способ развития не меняется.

Догегелевские концепции исторического процесса выработали ряд категорий и представлений, необходимых для построения любой подобной концепции, но они оказались неспособными осуществить субстанциальный подход к исследованию исторического процесса, соотнести понятия истории и субстанции, понять историю как развитие субстанции. Вместо этого догегелевские философы ограничились лишь рассмотрением воздействия на историю сочетания тех или иных особенных факторов (как правило, некоторых атрибутов (неотъемлемых признаков) человека, позже получивших название его “сущностных свойств”, — разума, свободы, общения, нравственности, а также внутренних (выраженных в телесности) и внешних (выраженных в географической среде) природных условий человеческого существования). И дело здесь не только в том, что в догегелевской философии понятие субстанции включало в себя атрибут неизменности, “неисторичности”. Кроме этого обстоятельства важно отметить, что все вышеперечисленные факторы исторического процесса представляют собой в рассмотренных концепциях либо духовные причины (которые не самодостаточны, не субстанциальны, поскольку сознание по своей природе отражает другое, зависит от другого), либо материальные условия (которые также не субстанциальны, ибо не являются полноценными причинами; возведение материальных условий в ранг материальных причин является натурализмом — достаточно распространённым явлением в истории философии, подчёркивающим роль в человеческой истории неких “надчеловеческих” материальных причин (которые в действительности — не более чем условия), отрицающим в конечном счёте любое собственно человеческое материальное содержание истории и тем самым возвращающимся к идее главенства тех или иных духовных причин в историческом процессе). Догадки об исторической роли действительно человеческих материальных причин, в частности, разделения труда, в догегелевских концепциях не получают развития.

“Несубстанциальностью” рассматриваемых исторических факторов обуславливается низкий объяснительный потенциал догегелевских концепций исторического процесса. В самом деле, в большинстве из них просто констатируется членение истории на те или иные этапы. Лишь в некоторых из этих концепций более или менее произвольно постулируется логика такого членения. Но даже в этом последнем случае остаётся без ответа вопрос о том, почему данная логика именно такова? Вычленение подлинной субстанции исторического процесса могло бы придать его концепции качество самообоснованности (ибо последнее, на наш взгляд, гносеологически отражает онтологическое качество самопричинности, субстанциальности) и тем самым дать ответ на этот вопрос.

Тем не менее, в явном или неявном стремлении догегелевских философов исходить в своих исторических концепциях из так или иначе понятой сущности человека проявляется ещё отчётливо не выраженное стремление к нахождению субстанции исторического процесса. Из того, из чего догегелевские философы истории исходили интуитивно и произвольно, марксизм позже будет исходить вполне осознанно и научно.

Однако рассмотренные нами философы ещё не могли рассматривать человеческую сущность в качестве всеобщего фактора, всеобщей основы, т.е. субстанции исторического процесса. Дело в том, что всеобщий, родовой уровень человеческой сущности, только и могущий обеспечить роль последней в качестве всеобщего фактора истории, хотя и фиксируется догегелевскими концепциями, фактически сведён в них к индивидуальному уровню в лице бога. И это не случайно постольку, поскольку догегелевские философы пытаются обосновать ведущую роль духовных человеческих причин в историческом процессе. Но эта попытка тщетна, ибо в человеческой судьбе происходит много событий, сознательно не запланированных ни одним индивидом. Если игнорируются материальные факторы общественного саморазвития, то “авторство” этих событий с логической неизбежностью должно быть приписано богу. Божественное провидение в качестве духовной причины скрывает за собой материальный и общественный характер человеческой деятельности, фактически подмеченный, но не понятый адекватно Вико и Гердером. Поскольку сущность индивидов объявляется духовной, постольку их материальная деятельность неизбежно превращается стараниями философской спекуляции в деятельность идеальную и мистическую. Далее эта тенденция будет развита Гегелем. Таким образом, духовные факторы неспособны адекватно выразить родовой уровень сущности человека и поэтому они не могут быть положены в основу концепции исторического процесса как процесса саморазвития человеческого рода.

В дальнейшем развитии философии здесь логически возможны только два подхода — либо признаются ведущими духовные надчеловеческие причины истории, либо признаются ведущими материальные человеческие причины исторического процесса. Первый подход рассматривает исторический процесс как саморазвитие духовной надчеловеческой субстанции, а второй — как саморазвитие материальной человеческой субстанции (которая, тем не менее, не сводится просто к материальным условиям существования человека — телесности и окружающей среде). Если первый подход выражен в философии Гегеля, то второй — в философии Маркса. Первая возникла исторически и логически раньше, так как, по общепринятому среди марксистов мнению, человеческая мысль, прежде чем создать исторический материализм, должна была исчерпать до конца возможности исторического идеализма.


следующая страница >>