Катарсис семидисятника - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Катарсис семидисятника - страница №1/27

от издателя


Читатель держит в руках репринтную публикацию уцелевших фрагментов книги, которая была найдена при раскопках развалин северо-восточной части Москвы. Согласно сохранившимся выходным данным, мы имеем дело с пиратским изданием 2050 года романа, написанного за 46 лет до этого.

Материал дан в собственной последовательности, в том виде, в каком уцелел текст. Лишь в некоторых местах, где мы сочли это необходимым, даны сноски с указанием: Прим. изд.1

Еще раз обращаем внимание читателя на то, что это было так называемое «пиратское» издание. Но других источников этого ценного документа погибшей цивилизации пока не обнаружено.

Произведение многослойное и носит черты литературной мистификации, в связи с чем мы выносим на титульный лист всего произведения то же название, которое автор дал во «внедренное» в полный текст [или, наоборот, заключенное в его оболочку] произведение, многочисленные коментарии различного вида к которому, собственно и составляют форму всего произведения – «Катарсис семидесятника».


катарсис семидисятника


Всего, что происходит впервые, до этого никогда не было.

пролог I (а возможно – эксод, это уж как решите),
или необходимое предуведомление читателю


Это даже не предуведомление, а предупреждение и рекомендация.

Во-первых, автор, кем бы он ни оказался, никак не настаивает, чтобы читатель читал все это по той лишь причине, что иначе он окажется нечитателем. Во-вторых, книга написана уж точно неписателем, написана совершенно неправильно. Ни одна фабульная линия не завершена, и сделано это либо намеренно, либо из-за нехватки пороха. А уж про жанровую эклектику и говорить не хочется. В-третьих, в книге встречаются весьма грубые, прямо скажем, матерные слова и выражения, которые могут ранить нежную душу читателя.

Кроме того, имеются сцены, изображающие секс, насилие. В неблагоприятном виде изображены порядки в армии, школе, на производстве и в семье. Также имеют место антигосударственные и политические высказывания… ну, словом, эти, которые семидесятая, сто девяностая прим, или как их… в общем, порочащие государственный и общественный строй… Что же еще? Ах, да! На страницах произведения процветает пьянство. Наркотики, правда, практически не упоминаются: за полвека жизни ни разу не пробовал и не собираюсь. Хотя, что я вру? А чифир!..

В общем, в связи со всем перечисленным, настоятельно рекомендую вам закрыть эту книжку и отбросить от себя как можно дальше.

Если же вы не вняли моему призыву, предупреждаю, что любые совпадения: имен, событий и т.п. совершенно случайны, поскольку все, написанное ниже, – мой вымысел. См. тж. об этом ниже, в частности, на самой последней странице.

Автор

пролог II, или обходимое предуведомление читателю (от автора [ли?] )2


Вот написал слово «автор» и понял, что сразу же необходимо объясниться. Дело в том, что автора-то, собственно, у нижевамивозможночитуемого нет. Да, все это было написано когда-то, молодым человеком, которым был тогда-то я-то, но его-то сейчас уже нет. Сейчас есть только я, который не имеет права на вмешательство большее, чем комментарии, которые при желании (не обязательном) можно обнаружить в завершении предлагаемой вашему вниманию рукописи. Он же (автор) не в состоянии что-либо изменить, поскольку, как уже сказано, его (уже же) нет же!

Все написанное – чистый плод воображения, не следует искать параллели и подоплеки (а может быть, параллелей и подоплек[ов?]). Все это – порождение мечтательности, страданий – реальных, а чаще придуманных – юной натуры, помноженных на юношескую гиперсексуальность и прочее подобное, а следственно – текст пещрит фрейдистскими оговорками, а порою и донельзя преобразованными в воображении «автора» или «моего (нашего) героя» (как я буду его называть в дальнейшем, если увижу в этом какую-либо необходимость) событиями, имевшими место в действительности.

На этом я и закончу свое предуведомление, впрочем, возможно, вы его и не читаете.

Автор [ха-ха!]

Е.Лаглин

катарсис семидесятника




Моим Даниле, Генычу, Сержу и Трохе, которые стали бы первыми моими читателями, если бы я (или он?) так с этим не затянул.

А также тем из моих читателей, кто встретится с ними раньше меня.

От души желаю, чтобы это оказались не Вы.
«Да… Уходит наше поколенье

рудиментом в нынешних веках,

словно полужесткие крепленья

или радиолы во дворах…»

Юрий Визбор



«Волейбол на Сретенке»

Ну и, традиционно, все, что здесь написано, включая имена, факты, даты и неточности в цитатах, является художественным вымыслом [во, блин, сказанул!.. в общем, – отсебятиной], а малейшее совпадение условно или случайно. Впрочем, я повторяюсь (и, видимо, не последний раз).


книга первая

пролог III


А получилось так, что этим летом позвонил мне мой друг, которого я условно назову его настоящим именем: Руслан. Выяснилось, что вопрос с местом под гараж для моего отца, которое безуспешно все мы пытались выбить с давних пор (еще был жив мой сын Даня – столь же условно привожу его настоящее имя, – погибший в автокатастрофе более двух лет назад), стронулся с места. Видимо, наши чиновники, видя, что данному инвалиду Отечественной войны – мало, что он инвалид, значит человек не совсем здоровый – скоро 85 лет (те самые, что ко времени, о котором идет речь, ему уже благополучно исполнились), решили подождать, когда его не станет, а там с ним – как говорил один из персонажей Анатолия Рыбакова – не станет и проблемы. А теперь видимо, то ли их совесть заела, то ли кто-то из ветеранов дошел до «верха», и им настучали по шапке.

А может, им кто-то рассказал, наконец, бородатый анекдот, и они поняли, что не дождутся.

Так или иначе, позвонил Лана и сообщил, что лед тронулся, только надо бы найти Данины права, поскольку в самом начале именно рыжего «подавали» как водителя папы (и он исправно возил их с мамой на дачу, на рынок и в прочие нужные места), поскольку переоформлять на другого человека – того же Лану… Зная наших чиновников, можно было ожидать, что это случится еще через пару лет. А тем временем машина все стоит на платной стоянке и каждый день нужно отстегивать достаточно крупную сумму: на бутылку водки, по крайней мере, хватит. Забегая вперед, скажу, что права эти я так и не нашел, поскольку в забытый мною момент засунул их вместе с бумажками, касающимися Данилиных похорон – видимо, с неосознанным расчетом, – в такое место, чтобы они не попадались мне на глаза. Однако обошлось и без них, и в какой-то момент (а именно – 1 октября, в тот день, когда в этой книге была поставлена последняя точка) все было благополучно оформлено. Оставалось только установить гараж и загнать туда машину, но все это, собственно, к делу не относится.

Последние несколько лет (а может, и десятилетий) я жил в некотором цейтноте. Вдобавок, в мою жизнь агрессивно вошел компьютер. В результате все накопившиеся от моей былой письменной деятельности бумажки постепенно скапливались в картонной коробке из-под сливочного масла. И вот, в поисках Данилиных прав я залез в эту коробку и наткнулся на некую рукопись, о существовании которой я, конечно, помнил, но отодвинул ее куда-то на задний план и доставать ее и что-то с ней делать, в общем-то, не собирался в ближайшем будущем, а значит, не собирался вовсе.

Короче, эта рукопись перед вами. Я почти не менял ее, только структурировал и внес самую скромную правку, когда набивал текст в компьютер. Она достаточно четко делится на две части: «То, что сразу» и «То, что осталось». Не знаю, даст ли мне судьба сил, желания и времени уже самому создать третью часть: «То, что будет». Время покажет.

Е.Лаглин

акт I

то, что сразу, или НЕГНИЮЩАЯ ДРЕВЕСИНА

парод


/из органайзера/

К *


Я так тащился от тебя –

и ща кайфую, бля бу я.

Живи, в балду все не беря –

не в кайф мне напрягать тебя.

Ведь я ж не вякал, знал – без мазы:

то менжевался, блин, под газом,

то твое блядство доставало.

И, все ж, тащился и немало

твоим понтам я – стопудово!

Тебе же пацана б такого,

чтоб, как со мною, был прикол,

со мной же – поезд, блин, ушел.



Саня П.

***


Русская пунктуационная система обладает большой гибкостью: наряду с обязательными правилами она содержит указания, не имеющие строго нормативного характера и допускающие пунктуационные варианты, необходимые для выражения смысловых оттенков и стилистических особенностей письменной речи. Свобода выбора расширяется благодаря «многозначности» большинства пунктуационных знаков, т.е. возможности употреблять отдельные знаки в различных условиях смыслового и синтаксического членения текста и его интонационного оформления. Общих правил […] недостаточно […]

Д.Э.Розенталь

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Эпонина гибнет в 1—2 части, о ней ничего не известно, она вспомнится после 7-й, как у Тарантино. […]

В 6-ю часть – вся любовь К и М, в конце – финальная сцена: К и М у ЖВ, – и переход к Козетте (напр. [влево воз] Они обнялись, и вновь возникает К под столом – занавес

7-я – совершенно отдельная. […]

Можно использовать повторы пересекающихся сцен, поиграть иначе (с точки зрения другого персонажа) […]

13.09.03. Варианты начала.

1) Клэптон при люстре и полном свете, занавес раскрыт пустая сцена. С уходом музыки – занавес и люстра – даун. Появляется Фантина (откуда?) М.б. [из дверей из] из правой двери. Оборачивается, «запирает» дверь. Поднимается на сцену. (Делово и торопливо.) А там трюк с поднятием подола, прохаживается по панели […]

***

К Михалычу.

Я осмелился именно таким образом назвать это… хотел сказать, безобразие, поскольку таковыми словесами я как бы узурпирую человека, которого и видел-то несколько раз в жизни, но которому никогда не был представлен. Однако иначе не могу, и пусть на меня обижаются, сам Михалыч, я думаю, не обиделся бы. И это потому, что я никак не могу это полностью в себе побороть – дергаюсь от [фамильяр] собственного амикошонства… Ч-черт, надо же так нажраться…

***

Кружит как в детстве карусель,

кружит уныло.

моя потеря из потерь

моя Данила.

Ценой яичной скорлупы

перепелиной

страданья горьки и глупы

перепилили.

Мой дух упрямый и тупой

рыдал и плакал,

и что-то было в крике том

от Пастернака.

И весь ту-ль-монд глухой, слепой,

пищал и охал,

и жар охватывал сухой

бациллой Коха.

И к первомаю ландыши

все полетело –

и тормоза, и вкладыши,

свеча сгорела.

И нету для, и мига нет,

чтоб не пробило…

Судьбы опора, жизни свет,

моя Данила.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

***

— Это, должно быть, прекрасно, – мечтательно проговорил он.



— Это должно быть прекрасно, – возразили ему непреклонно.

***


Он вскочил как от толчка, допил оставшиеся 40 грамм, встал, дошел до сортира и долго и безрезультатно сидел на стульчаке. «А почему я решил, что хочу ссать? – дошло до него, – мне хотелось пить…»

***


Что касается разговорной ненормативной лексики, к 2004 году ситуация переменилась настолько, что

***


— Вода холодная?

— И дно каменистое.

***

Нигде не было столько гражданских войн, сколько в царстве Христа (кажется, Стерн)

***


То, что будет

Прикид к носу



  1. Действие в том же 2050 году, но в виртуальной последовательности.

  2. Герой – робинзон трущоб будущего, ему 96 лет.

  3. Отъезд в 2004 год.

  4. Отъезд в 74 год

Это Леня

  1. Последние часы Маши (успел забежать в больницу – затем переход и экзистенция предсмертная)

Забить все намеченные эпизоды.

Все без комментариев и сносок.

Столетний прочитал книжку, и на него нахлынуло (мир не послеатомный, обычный, книжку кто-то подарил). Начинает вспоминать (в том же 2050-м?).

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

***

Прощай, мой лосёночек Маруся. И прости, если сможешь. А не сможешь, что ж. Я это заслужил. Но знай, что ты чиста, во всем виноват я. И никакие оправдания, что семья, ребенок, здесь не покатят. Я виноват и буду жить с этой виной, если смогу. Я никогда тебя не забуду, и это будет тоже моя казнь. Но иначе поступить нет возможности.

Ты все спрашивала меня взглядом, кто я и откуда взялся.

Посылаю тебе свою «автобиографию», которую написал как-то от нечего делать… Это не для чего-то. Просто как-то по пьяни стих такой нашел и написал, сколько писалось, а потом «стих» закончился, я вырубился, а что продолжать, если это было одним выплеском?.. Просто, наверное, искренней и честней я уже не придумаю никогда. А ответить на твои взгляды я должен… Хоть это. Но это – только как прощание. Наверное, это подло посылать тебе такое… Наверное. Но не послать – не менее подло. Наверное, именно это называется трагической иронией.

Я – Полосов Борис Васильевич. Не слыхали? Еще услышите.

Кто я такой?.. Меня самого весьма занимает этот вопрос. Ведь вот на майские мне уже четверть века стукнет, а что я, в принципе, сделал такого, за что потомки (хотя бы только мои) хоть раз в жизни вспомнили бы о весьма незначительном факте существования на этой частице вселенной некоего Бори Полосова. Уж я не говорю о чем-либо нобелиатском (хотя, почему бы и нет?), но что-то должно быть такое в жизни каждого, а точнее – в моей жизни, потому как я о себе рассказываю, а не о каждом…

Так вот, в жизни обязательно должно быть совершено что-то такое нечто, после чего можно спокойно помирать или погрязать в текучке жизни, в тоске и мещанстве, но это что-то, воспоминание о нем будет греть и утеплять в невзгодах и давать силы для борьбы с жизнью.

Впрочем, я чегой-то отвлекся, так что перейдем по пунктам.

Национальность – русский.

Комсомолец.

Дипломник биофака МГУ.

Родителей не помню.

Кстати, о родителях. У меня осталось мало сведений об этом. Знаю только, что отца моего, Василия Ивановича Полосова, забрали почти за восемь месяцев до моего рождения, когда о моем недалеком появлении на белый свет было уже известно. Буквально на следующей неделе они должны были расписаться. А познакомились за месяц до этого. Матери еще восемнадцати не было, а отец был сверстником меня сегодняшнего. Он был студент, она кончала школу.

Ее родители были какие-то странные люди. Они жили где-то на окраине Москвы, в деревне какой-то или на хуторе, черт его знает. В общем, жили они в собственном доме и всю жизнь копили, копили, бабка моя вообще нигде не работала, целыми днями копалась в огороде, а по воскресеньям ходила не в церковь, а торговать на рынке. Кем работал дед, не знаю, но кем-то работал. Все остальное время отдавал хозяйству. Он и мать мою не пускал бы в школу, тоже запряг бы. Ну, до этого он не дошел, да и побоялся.

Потом, когда всех реабилитировали, про отца моего ничего так никто и не узнал. А мать мою предки просто выгнали из дому, когда у ней пузо появилось. Не знаю, что она делала эти месяцы, но известно, что крыши у нее не было над головой, а участь жен врагов народа все знают. Она пыталась скрыть, но заявление в ЗАГС уже было подано…

Черт его знает, где она родила меня. По крайней мере, как и следовало ожидать, она рехнулась и через год померла в больнице.

Меня поместили в интернат, а последнее, что я узнал о своем семействе года два назад от одного случайного человека, что батя мой после реабилитации пришел ночью к дому деда, отравил чем-то собаку, заложил двери и ставни, облил дом бензином и поджег. После чего прям по Федор Михалычу пошел в милицию. Но это ему не помогло и его расстреляли.

На суде выяснилось, что дед мой был тем самым сексотом, который тогда написал на отца. Впрочем, это тоже не помогло.

Вот такая леденящая душу история… Ну, детство свое я помню с пятилетнего возраста. Тогда я научился читать. Это было потрясшее меня событие, и я до сих пор помню какое-то безудержное ликование, когда мне удалось сложить первое слово. Я стал доставать книги, с бешеной скоростью их прочитывать. Тогда я одолел всего Жюля Верна, Майн Рида, Лондона. Пробовал прочесть «Бедные люди» Достоевского. Но это у меня так до сих пор и не вышло. К девяти годам я прочел большую часть из всего, прочитанного мною на сегодняшний день, и как бы выдохся. Дальше я уже читал помаленьку. Подолгу.

Музыку, классику, я особо не воспринимал, да и слышал ее мало. Это пришло ко мне позже. В живописи меня совершенно поразили французские импрессионисты, особенно – Матисс (хотя потом выяснилось, что он не импрессионист, а в лучшем случае постимпрессионист, короче, какой-то фовист, и вообще, когда я родился, он еще был жив и вроде даже творил). Помню, как я проторчал в «Пушкинке» до самого закрытия, после чего был наказан, так как экскурсия давно вернулась и к обеду меня хватились.

Друзей у меня как-то не было. Я жил внутри себя, и никого из ребят не было, кого бы мог я допустить к себе. От этого появилось какое-то особенное отношение ко мне. Но я ни с кем не ссорился.

Как-то раз я сидел на перилине у входа на школьный чердак и читал Перельмана. Снизу проследовали мимо меня на чердак человек пять старших ребят. Они прошли в дверь, стали около нее и закурили. Один из них, Васька Щербаков, сказал мне:

— Пацан, будешь смотреть за шухером.

Я в это время как раз читал про миражи в пустынях. Мне так и представлялись знойные пески и сухость во рту. Я машинально кивнул головой и продолжил читать. Тогда я услышал:

— Ты что, не понял, парень? А ну, закрой книгу, когда с тобой старшие разговаривают, – и хлопнул снизу по книге. Она, вылетев из моих рук, упала в лестничный пролет.

Злоба, обида, досада, что прервали на самом интересном, и куча других чувств прямо затемнили у меня все перед глазами – так неожиданно для меня произошло все.

Только когда очнулся, я сообразил, что после того как кинулся на Ваську с кулаками, получил удар в нос, пролетел лестничный марш кубарем и, стукнувшись головой о батарею, на минуту потерял сознание.

Парни сначала поржали, но, увидев, что я не встаю, испугались и бросились ко мне. Когда я очнулся, то увидел, что они столпились вокруг меня. Заметив, что я открыл глаза, Васька сказал:

— Ну, я говорил, только придуривается.

И, зашумев, они пошли вниз.

Я встал и пошел следом. Дойдя до первого этажа, я увидел свою книжку, всю взъерошенную и поверженную. Рядом валялась обложка. Я аккуратно поднял и собрал все, но читать уже не мог.

На другой день я пошел записываться в боксерскую секцию. Учился я боксу упорно: через год уже выступал за команду интерната на районных состязаниях. Особенно хорош у меня был левый джеб, говорил тренер: он не только держал противника в напряге, но и доставал его.

Как-то, зайдя в мальчиковый туалет, я увидел Ваську с папиросой в зубах. Ни слова не говоря, по всем правилам бокса, я отвесил ему удар в солнечное сплетение и прямой правой в папиросу – прямо по Джек Лондону, – сломал себе пальцы на правой руке, а Васька украсил собою унитаз и, мотая головой и корчась, выплевывал зубы. Дружки его почему-то ничего мне не сделали, хотя, если бы они начали меня бить, никакой бокс мне не помог бы: все они были на голову длиннее меня и значительно шире в плечах.

А я, развивая превосходство, подошел к Боре Семенову из их компании и, глядя снизу вверх на эту стовосьмидесятисантиметровую тушу, сказал:

— Дай-ка закурить, тезка.

Тот протянул мне сигарету. Я набрал в рот дым и выпустил в воздух.

— Затянись, – посоветовал мне Борис. Васька тем временем умывался под краном, а я делал вид, что ничего не произошло. Но когда я затянулся, меня охватил дикий кашель, брызнули слезы, а все, кто были там, заржали как ненормальные. Разозленный, я глянул на Борьку довольно неприветливо. Тот перестал смеяться и сказал:

— Ничего, тезка, надо смотреть, что тебе дают… Кубинский табачок – он крепенький.

Это оказался мой первый в жизни более или менее близкий друг. Он был на три класса старше меня – заканчивал десятый.

Когда в этот момент в сортир зашел Геннадий Павлович, он увидел следующую картину: Васька без передних зубов полощет рот, а я стою с поломанной и разбитой правой рукой и сигаретой в левой. Остальные-то успели курево попрятать.

Ну, скандал был грандиозный, а я прославился на весь интернат.

Когда я заявился на тренировку, тренер отвел меня в сторону и начал читать морали. Я вспылил и ответил грубо. Он же сказал, что «за применение профессиональных приемов в драке и нарушение спортивного режима он обязан поднять вопрос о моей дисквалификации». Я ответил:

— А иди… и дисквалифицируйте, – и хлопнул дверью.

Летом мы ездили в лагерь. Там было довольно весело. Ну, лагерь есть лагерь, «а ля гер ком а ля гер». По ночам мы рассказывали девчонкам скабрезные анекдоты: палата была общая, перегороженная какими-то деревянными щитами и тряпками. Девки ржали как зарезанные и в ответ рассказывали что-нибудь уже совсем неприличное. Мне все это было страшно интересно, но я молчал и улыбался, удивляясь, какие, все-таки, они дуры. И рассказы ребят о донжуанских историях ужасно распаляли мое воображение.

Была одна девчонка в нашем отряде. Ее звали Майя. Чем-то она для меня выделялась из всех в этом году. Ездили мы с ней не первый год, но только в этом что-то произошло. У нее было смуглое загорелое лицо (да и все тело у нее было шоколадное), не сходящая с лица белозубая улыбка и вьющиеся каштановые волосы, словом, что-то от мулатки, даже курносый нос. Тогда она первая подошла ко мне. Автобус отвез нас на экскурсию в Поленово. Пионеры столпились во дворе усадьбы и ждали, словно арестанты во дворе пересылки, какие последуют приказания. Я стоял в стороне у забора, размышляя над проблемами генетики растений. Перед мысленным взором проходили аминокислоты и прочая чепуха, вдруг сменившаяся белозубым лицом в курчавом обрамлении.

Оказалось, что она уже стояла передо мной некоторое время и ждала, что из этого получится. Наверное, хотела поиздеваться и посмеяться надо мной. Но мы встретились взглядами, и она как-то сразу посерьезнела. Я сказал:

— Так тебе не идет.

Она снова улыбнулась.

[…]


Я оглянулся по сторонам и увидел, что мы давно шагаем по дороге, идущей через ржаное поле. Она переступала ногами по пыльной кромке обочины, мысленно начертив перед собой прямую в виде каната. Иногда она обрывала колоски и разлущивала их, а зерна принималась жевать. Она мне рассказывала что-то про судостроение, про навигацию, я ей – про хромосомы, но это было непринципиально. Все равно я тогда так и не понял, чем шпангоут отличается от рангоута, а нок от киля. Потом стало темнеть и холодать. А мы шли, пока не остановились на какой-то лужайке. Она взглянула на меня исподлобья и сказала:

— Холодно.

Потом мы очутились в каком-то лесном шалаше. Я обнимал ее за плечи. Время от времени она прижималась, и я с волнением ощущал ее тугую грудь. Я нашел ее губы и робко прикоснулся своими. Но она ответила, и как-то все вокруг разбежалось в стороны. Очень смутно вспоминаются мелкие детали. Вот в руке ее майка, взлетая, падает в сторону. Вот лучик луны через какую-то щель высеребрил ее грудь и щеку.

А потом – какой-то стыд, и страшно хочется курить, а курить нечего.



а она обнимает мою шею и головой на плече шепчет лежа какие-то бессвязные необычные слова милый луна как ведь вот а бывает ох когда жалко и плачет и смеется и притягивает к себе и обнимает всем телом руками ногами и опять наши тела переплетаются так что не различить переплелись они или срослись намертво…

Был страшный скандал. Нас застукал в этом шалаше старшой, который поехал нас искать на своем мотоцикле с коляской. Все в лагере про всё узнали, стали издеваться над Майкой, из-за чего за те два дня до ее отъезда – ее почему-то решили отправить в интернат, а меня оставить, – мне пришлось расквасить штук пять носов, после чего разговоры стали вестись потихоньку от меня. Потом она уехала, и я глядел долго вслед автобусу, как будто чувствовал, что больше никогда ее не увижу.

Девятиклассниками мы были уже почти свободными людьми. Всю жизнь связанные режимом, мы вкусили свободу и пили, пили ее, никак не могли насытиться. Вся жизнь уходила в сплошные драки, пьянки, гулянки. За год я поучаствовал в двух ограблениях магазинов, два раза срывал с ребятами телефоны-автоматы, было и другое, и, наверное, так и угодил бы в тюрьму, как это случилась со всей нашей компанией, но тут в школе появилась молоденькая учительница пения младших классов Надежда Александровна. Она мне страшно понравилась. Очень уж она была какая-то свеженькая, молоденькая и непосредственная. Я же за последние два года уже набрался кое-какого опыта и считал, что знаю толк в жизни и в женщинах. Впоследствии меня больно и здорово разубедил в этом сержант Трофимов.

Я, правда, поначалу не знал, как подступиться к этому вопросу, но потом хитрыми интригами я заполучил что-то вроде шефства над ней – и мы провели уйму приятных мгновений: сперва в школе, затем вне ее. Чувиха состояла вся из комплексов, и пришлось очень долго ее осаждать. И все шло прекрасно, пока кто-то не донес на нас, причем не в школу, а прямо в роно. Для Нади все закончилось крахом. Ей запретили работать с детьми и уволили по статье. Я пытался с ней встретиться, но меня не пускали, а когда удалось вырваться, оказалось, что она все бросила и уехала на строительство в Братск.

Узнав об этом, я улучил момент, взломал директорский сейф, выгреб оттуда свои документы и махнул вслед за Надей. В Братске я появился без копейки денег. Пришлось искать работу…

Прости, малыш. Больше мне тебе сказать нечего.

Борис

***


Отчего в тот день, как разбогател он, Бисаврюк как в воду канул?

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

***

Последняя часть!!!

«Акт итоговый. [Итожный!!!] Анатомия физиологии

2-й Назовите как хотите, или Вечер трудного дня

1-й Негниющая древесина.

***

Су'чки с задоринками



***

С цыганским именем Пбоюл Макарович (небось папа – Чудра)

***

Подражание Микеланджело (анатомическое)



***

...отличало истинное интеллигентство и благородность.

***

Тебе какая жопа больше нравится: вправо-влево или вверх-вниз?



***

Другое дело – несостыковка вроде той, которая отмечена в комментарии

[…]

Порядок событий даже в вымышленном мире должен соблюдаться. Но здесь уже пришлось бы заняться серьезной переработкой текста – тем, что я себе сразу же запретил. Впрочем, такая возможность есть у всех. При желании, конечно.



***

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

***

Великий донжуан распаляет девку, но не ебёт, даже отбивается.



***

Шлюхи на шоссе: смотрины—увозят—курят-ширяются—зык!—все по новой. Облава – появляется Жавер, Фантину поймали, вмешался ЖВ, «Прохожий и прохожая», ее уводят, ЖВ один – сон про мертвый город и далее по тексту.

***

Про прирученную жопу



***

Исповедь федика

***

Приключения а ля «Лабиринт отражения»



***

М.б., вставить эпизод уезда-приезда. Но зачем?… А! Они что-то важное забыли… не пистолет, он уже в руках… А где дети?

Поженились перед самой армией. Она с кем-то поеблась (для карьеры), а он – ушел в армию (бля, опять мыло получается!) и приволок с собой – какая-нибудь вьетнамка.

Придумать, кто ее грохнул. Вьетконг? М.б., Джерри – не его?

На выстрелы появляется Джерри.

А еблись они в ее кабинете. Поэтому и безопасно (даже двери не закрыли). Входит и застает охранник.

Новая катастрофа отнимает все ранее приобретенное: обычный радиомонтажник, парализованная Герти и мерзкие Том и Джерри. А м.б, только на них и успокаивается сердце (снова мыло, за окнами август).

Джерри – Маша (та же история)

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

В транспорте.

Девочка, которую опять ебли всю ночь, едет невыспавшаяся заниматься тем, что ей действительно интересно, и спит на ходу.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Съел, переварил и вперед – такое не имеет права именоваться искусством. Последнее обязано быть агностичным – чтобы к нему могли возвращаться бесконечно. Чтобы можно было стоять часами перед «Джокондой» или «Ночным Толедо». Да перед «Девочкой с персиком», черт возьми!

***


Знаешь, Анька, я так ждала этого момента, чего только с детства ни напридумывала. А оказалось просто очень смешно. Я не выдержала и, как сейчас, начала ржать. А он чего-то обиделся и ушел.

***


ВПБ

Комментарии (авторские) перенести в 1-й том – после каждого эписодия (объем?)

***

И еще: ставишь ли ты на себе эксперимент под кодовым названием «Жизнь», или он тебе неинтересен, тягостен или еще как-нибудь ненужен.



----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


следующая страница >>