Идея метаморфозы в романе К. С - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Идея метаморфозы в романе К. С - страница №1/1

Максимова Светлана Валерьевна

Идея метаморфозы в романе К.С.Льюиса «Пока мы лиц не обрели»

Работа представлена кафедрой зарубежной литературы РГПУ им. А.И.Герцена

Научный руководитель: доктор филологических наук, доцент Федяева Татьяна Анатольевна
Может показаться странным, что К.С.Льюис, будучи глубоко верующим человеком, не раз в своем творчестве обращается к античному материалу. Более того, сюжет последнего романа К.С.Льюиса – «Пока мы лиц не обрели» (1956) – строится непосредственно на переосмыслении мифа об Амуре и Психее, известного по роману Апулея «Метаморфозы или Золотой осел». Существует мнение, что английского писателя привлекала возможность вложить в дохристианскую форму христианское содержание. Так, М.Штейнман пишет: «Для него античное божество - не объект отрицания и борьбы, а слабый отзвук, искаженное отражение истинного бога»1. Думается, здесь необходимо уточнение. В «Диалектике мифа» А.Ф.Лосев сделал одно любопытное наблюдение: «Христианское мифическое сознание боролось с языческим мифическим сознанием ради определенной мифической истины»2. Представляется, что целью писателя и была «определенная мифическая истина».

Сюжет романа «Пока мы лиц не обрели», как мы уже сказали, строится на переосмыслении мифа об Амуре и Психее. О том, что в основе романа лежит миф, сказано уже в подзаголовке – пересказанный миф. Но «пересказывая» миф, К.С.Льюис вносит ряд существенных изменений. Как заметил Л.Адей3, писатель превращает бога любви Амура в невидимое чудовище, Венеру заменяет богиней Унгит. При этом сам писатель считал, что главное изменение в его версии мифа заключалось в создании невидимого - глазам простого смертного – дворца Психеи. «Такое изменение, - как писал К.С.Льюис, - влечет за собой не только появление амбивалентности, но и создание нового персонажа, которого не было у Апулея»4.

Таким новым персонажем стала Оруаль, старшая сестра Психеи. Заменяя видимый дворец невидимым, К.С.Льюис указывает на совершенно иную причину, побудившую Оруаль заставить Психею нарушить обет, данный богу. В апулеевской новелле сестрами Психеи движет чувство зависти. Причина поступка Оруали – неверие и эгоистическая любовь. Героиня не может видеть дворец и его роскошное убранство, а значит, она не может завидовать богатству сестры: «Я выпила ледяной воды, и она то ли отрезвила мой рассудок, то ли окончательно отняла его у меня (…). Там, за рекой, высился дворец. (…) Затем я поднялась (…), но не успела выпрямиться в полный рост, как все пропало»5.

Отметим, что, вводя новый персонаж, писатель меняет и вектор повествования. Повествование в романе ведется от лица Оруали - героиня решилась рассказать о несправедливости богов. Ее рассказ начинается с обвинения: «В этой книге я буду обвинять богов: в первую очередь того, который обитает на Седой горе. Словно перед строгим судьей я расскажу без утайки обо всем том зле, что этот бог причинил мне»6. Но постепенно обвинение сменяется исповедью.

Внося фактические изменения в античный миф, К.С. Льюис все же сохраняет его основную идею – идею метаморфозы. Более того, он так же, как и Апулей, выносит эту идею в название романа – «Пока мы лиц не обрели». Героиня К.С.Льюиса должна претерпеть метаморфозу, чтобы стать собой и обрести свое лицо. Это единственное условие, при котором она может получить ответ бога: «Я отлично знаю, почему боги не говорят с нами открыто (…). Пока мы не научились говорить, почему они должны слушать наш бессмысленный лепет? Пока мы не обрели лиц, как они могут встретиться с нами лицом к лицу?»7

Как было доказано М.Бахтиным в работе «Формы времени и хронотопа в романе», метаморфоза есть главная черта античного авантюрно-бытового романа, примером которого является произведение Апулея. У Апулея метаморфоза – это форма осмысления и изображения частной человеческой судьбы. На основе метаморфозы создается тип изображения частной человеческой жизни в ее основных, переломных и кризисных моментах. В романе Апулея, как показывает ученый, даются абсолютно разные образы одного и того же человека, «объединенные в нем как разные эпохи, разные этапы его жизненного пути»8. Другими словами, у Апулея нет становления в точном смысле этого слова, но есть кризис и становление.

Здесь отметим, что исследователи романа Апулея обращают внимание на то, что история Луция, главного героя «Метаморфоз», повторена в рассказе о Психее. «Жизненный путь в оболочке метаморфозы в романе дан как в основном сюжете, так и во вставной новелле об Амуре и Психее, которая является параллельным смысловым вариантом основного сюжета»9, - пишет М.Бахтин. Сходную точку зрения высказывает и С.М.Полякова, говоря о том, что миф об Амуре и Психее обеспечивает читателю «боковое зрение»10 и необходим для понимания обрамляющего его повествования.

Психея и Луций из-за неосторожности и любопытства вынуждены скитаться: Луций превращен в осла и должен вернуть себе человеческий облик, а Психея должна пройти ряд испытаний, прежде чем найдет супруга. Оба персонажа претерпевают мнимые смерти, но в финале торжествуют – Луций получает высокие посвящения, Психея - становится богиней. Таким образом, читатель видит Луция и Психею в начале действия виновными, а затем преображенными, но не видит самого становления. Страдания героев вынесены во внешний мир, они испытывают лишь видимые физические трудности.

В произведении К.С.Льюиса показан сам мучительный процесс становления героини. Оруаль проходит долгий путь – ей нужно преодолеть страх, испытываемый перед богиней Унгит, избавиться от эгоистических притязаний на волю и свободу близких ей людей, от любви «на пользу себе»11, осознать свою вину, научиться угадывать присутствие Бога в мире – и обрести свое лицо.

Важно, что весь путь духовного взросления Оруали задокументирован и не кем-нибудь, а ей самой. Оруаль сама рассказывает свою историю. Как мы уже сказали, ее повествование начинается с обвинения, которое она выдвигает злым и завистливым богам, но со временем приобретает исповедальный характер. Она становится строга не только к богам, но и к самой себе, она требует ответа и правды не только от них, но и от себя самой: «Я пришла к выводу, что должна честно (я не хочу лгать, стоя перед судом) поведать все свои чувства и мысли». Терзаясь и мучаясь, погружаясь каждую ночь в тревожный сон, она постепенно понимает, что руководствовалась эгоистическими мотивами, заставив Психею предать своего мужа, лишив отдыха Бардию, не дав желанной свободы Лису: «Божественные Врачеватели уже привязали меня к верстаку и принялись за работу: гнев недолго помогал мне защититься от правды; гнев устает быстро»12. Внутренняя метаморфоза Оруали, таким образом, происходит на глазах у читателей.

Метаморфоза Луция и Психеи, как заметил М.Бахтин, носит частный, а не исторический характер: то, что происходит с апулеевскими героями, совсем никак не влияет на внешний мир. Иначе у Льюиса. Та метаморфоза, которую должна пережить Оруаль, и тот выбор, который она должна сделать – свободно выбрать путь раскаяния и покаяния, имеют как индивидуальное, так и историческое, шире – «космическое значение». В этом смысле позиция К.С.Льюиса во многом совпадает с положением экзистенциальной философии религиозного типа. С актом выбора в мире совершается и появляется нечто такое, «чего до сих пор не было и чего бы не могло бы появиться вовеки, не создай этого данный – только этот индивид. Ибо другой человек может создать только что-то другое, а тот единственный и неповторимый акт созидания может так и не состояться, и это важно не только для данного человека, но и для вечности. Если данный индивид «душу свою потеряет», то это не только его потеря, не имеющая никакого значения помимо него»13, - пишет П.П.Гайденко, объясняя положения философии С.Кьеркегора, основателя религиозного экзистенциализма.

Во многом именно поэтому иначе, чем в романе Апулея, строятся пространственно-временные отношения в произведении К.С.Льюиса. У Апулея авантюрное время сочетается с бытовым. Основное действие романа представляется, как пишет М.Бахтин, биографическим, но при этом изображаются только исключительные моменты человеческой жизни. Во вставной же новелле об Амуре и Психее авантюрное время сочетается со сказочным. Об историческом или космическом времени, по мнению М.Бахтина, говорить не приходится. В романе «Пока мы лиц не обрели» пространственно временные отношения характеризуются единством трех аспектов – субъективным, мифологическим и историческим.

Формально действие романа происходит в небольшом государстве в эллинистическую эпоху. Здесь налажен быт, существуют свои традиции. Цари правят и повелевают, жрецы служат богам, рабы подчиняются свободным. Оруаль принимает активное участие в этом мире: учится сражаться, издает нужные законы, участвует в поединке. Но в отношениях с близкими людьми справедливая правительница эгоистична.

Однако основное действие романа происходит все же не в этом реальном мире, а в ирреальном пространстве, которое постоянно себя обнаруживает через сны и видения, через символы и знамения. Более того, в какой-то момент граница между двумя мирами исчезает: «Я вошла к себе в первом часу пополудни (…) и сразу попала внутрь видения – мне не пришлось для этого даже присесть или прилечь на ложе»14.

В ирреальном мире невидимое становится осязаемым, то, что героине казалось правдой наяву, во сне оборачивается ложью. «… с того дня мне становилось все труднее отличить сон от яви, потому что сны были правдивее. И этот сон был правдивым. Это я была Унгит. Это раскисшее лицо в зеркале было моим. Я была новой Баттой, всепожирающей, но бесплодной утробой. Глом был моей паутиной, а я старой вздувшейся паучихой, объевшейся чужими жизнями»15. Именно в ирреальном мире происходит настоящая метаморфоза героини. Она приходит к пониманию того, что ответы на многие ее вопросы и обвинения лежат не в области человеческих оценок.

В историческом («космическом») аспекте роман К.С.Льюиса - это слово о человеке, который в кризисный момент истории (напомним, роман написан после Второй мировой войны) утратил веру, о необходимости страдания, которое приводит к вере. В этом смысле роман английского писателя – это метафора современности.



Думается, именно поэтому К.С.Льюис построил свое произведение на материале античного мифа. Хороший миф, по мнению писателя, «стоит выше аллегории… В аллегорию можно вложить только то, что было известно заранее, в миф же укладывается то, чего пока не знаешь и до чего не можешь добраться иным путем…»16. Так, миф для К.С.Льюиса оказывается единственно возможным способом рассказать о Боге и убедить читателя в присутствии Бога в этом мире.

1Примечания:

 Штейнман М. Христианская фантастика Клайва Льюиса // Льюис К.С. Письма Баламута. Расторжение брака. Мерзейшая мощь. Из цикла «Хроники Нарнии». Пока мы лиц не обрели. – М.: АСТ Изд-во, 2004. – с.12.

2 Лосев А.Ф. Диалектика мифа. – М.: Изд-во «Мысль», 2001. – с.55.

3 Adey L. C.S.Lewis: Writer, Dreamer and Mentor. – Grand Rapids, Michigan /Cambridge, U.K., 1998. – p. 152-153.

4 Lewis C.S. Note // Lewis C.S. Till We Have Faces. A Myth Retold. – Glasgow: William Collins Sons and Co Ltd., 1981. – p.8.

5 Льюис К.С. Пока мы лиц не обрели / Пер. И.Кормильцева. – М.: «Иностранная литература»; Б.С.Г. – ПРЕСС, 2000 – с. 139-140.

6 Там же – с. 7.

7 Там же – с. 289.

8 Бахтин М.М. Формы времени и хронотопа в романе // Бахтин М.М. Эпос и роман. СПб.:Азбука, 2000 – с.42.

9 Там же - с. 39.

10 Полякова С.В. «Метаморфозы», или «Золотой осел» Апулея. – М.:Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1988. –с. 61.

11 Льюис К.С. Ад. Чистилище. Рай // Книги мертвых. – СПб.: Амфора, 2001. – с.265.

12 Льюис К.С. Указ. соч. – с. 263.

13 Гайденко П.П. Прорыв к трансцендентному. Новая онтология ХХ века. – М.: Республика, 1997 – с. 152-153.

14 Льюис К.С. Пока мы лиц не обрели. – с. 279.

15 Там же – с. 273.

16 Льюис К.С. / Под ред. К.М. Королева // Книжное обозрение. – 1994. - №40. – с.13.