Это… это очень странные тексты - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
В некоторых случаях мистические личности испытывают различные, очень... 6 1037.34kb.
Это очень легкий и необременительный вид помощи родителям. Шпаргалка... 1 174.18kb.
Почему в отличие от других методов обучения именно эти два рассматриваются... 1 487.21kb.
Работа Тимошенко и ее друзей, хотя периодически очень хочется сказать... 1 64.98kb.
Отзывы и рекомендации к работе «Удивительные числа» 1 21.97kb.
Как предотвратить грубые ошибки? Мг игорь Смирнов 1 73.09kb.
Суммируя числовые ряды… 1 90.41kb.
Одним из очень важных факторов успешной работы в продажах это грамотная 1 154.28kb.
Вхождения английских слов в лексику русского языка очень актуальна... 1 135.95kb.
И когда я узнала, что он записал альбом не своих, а морозовских песен... 1 30.59kb.
Первая страна, которая меня стала издавать вообще, даже раньше чем... 1 43.34kb.
Многоуровневая модель оказания геронтопсихиатрической помощи: подход... 1 206.17kb.
Урок литературы «Война глазами детей» 1 78.68kb.
Это… это очень странные тексты - страница №1/8

Это… это ОЧЕНЬ странные тексты1




Манифест сноба, или апология снобизма. 2

Плетенье ткани повествованья и… игры в списки 6

Возвращенье из небытия 8

Пригрезившееся совершенство. 8

Сиюминутные вечности существованья 9

Кто ищет сути – слушает звук 11




Манифест сноба, или апология снобизма.


«Они хочут свою образованность показать, и всегда говорят о непонятном!»



А.П. Чехов, «Свадьба»
«У нас говорили: «Вы слишком ученый. Здесь такие цитаты... Вы хотите показать, что вы образованный - это негуманно. Нельзя цитировать того, чего другие не знают». Почему-то именно самое яркое, талантливое, ученое представляется самым опасным, хотя …»

О. Седакова «Посредственность»

Давеча одна из замечательных умничек и моих самых ценимых читательниц, «обозвала» вашего покорного слугу снобом, сердито обвинив меня (а точнее, мои тексты) в следующих «страшных» грехах (ежели я правильно помню порядок): снобизм, лень, нелюбовь к читателю. Что ж, упрёки в снобизме и лени я с удовольствием принимаю (слегка гордясь даже, что в том же обвиняли и любимого Набокова), но всё же замечу, что если считать определением снобизма «тщательное следование вкусам, манерам и пр. высшего света и пренебрежение всем, что выходит за пределы его правил; претензии на изысканно-утонченный вкус, исключительный круг занятий и интересов»2, то в моём случае справедливо лишь не «пренебрежительное» даже, а - вполне себе равнодушное отношение ко всему, что выходит за рамки моих3 интересов, привязанностей и любовей. Не более.

Потому как именно текст – то самое единственное место, в котором я считаю собеседника (или, чаще – собеседницу) априори равными себе, достойными уваженья, и совершенно не пытаюсь подстраиваться под их настроения, желания или ожиданья4... Скорее всего, это просто – возрастное, но ведь и игра безотчётного неба в тексте достигается опытом5...И чем дальше, тем яснее понимаю я, что ежели кому-то незачем этот текст6, то пусть откупорит шампанского бутылку… иль перечёт – ну что-то там ещё7. Моё же дело – просто позвать в сказку, в текст, иногда – с легким привкусом сновиденья или ужаса, полюбоваться жемчужностями океана или мреющими облаками, поулыбаться, поразмышлять или попечалится чуть, побродить с вами в тех самых литературных и философских слегка лесах8...

Но вот что касается постоянства и ограниченности мест прогулок, тех самых книжных предпочтений и ссылок – увы! Я всё так же соглашаюсь с Борхесом, что почти у всякого плохого писателя можно найти пару хороших страниц. Но зачем!?9. Зачем, уподобляясь некоему легендарному петуху, искать где-то жемчужные зерна10, тогда как у любимых авторов в текстах – кругом сплошные сокровищницы: ожерелья, жемчуга, рубины11, золотоносный песок…

Ну и (в качестве небольшого само-оправданья) добавлю, что обычно достатошно легко включаю в long-list (ну… не в «Избранное» же, разумеется, о котором см. чуть дальше - «Игры в списки»12) любого понравившегося, в меру «конгениального» автора, прошедшего испытательный срок – своим вторым13 текстом. Итак, со снобизмом – разобрались, надеюсь?
Так, что у нас далее по списку? Сверимся с картотекой14... О, да! Лень. Тут всё более чем справедливо. Мало того, моя лень - внутренняя, исходная, истомная, не видящая вовсе стимулов к своему преодоленью. Да и вправду, зачем!?15.
И, наконец - «нелюбовь к читателю»… Ох, а вот это, увы – правда. Но, право слово... за что ж, скажите на милость, мне его любить? Ежели девяносто девять из ста читателей16, проглядев написанные (изящно и вдохновенно, между прочим!) пол-странички, скажут, зевнув: «муть голубая», и возвратятся к своим любимым текстам?17. Беда в том, что «российский читатель-современник представляет собой продукт того литературного воспитания, которое мне глубоко апатично»18... Итак, «ан масс», как говаривал Выбегалло, читатели мне скушны (за очень редкими исключеньями)19. И ничего с этим не поделаешь, вспомните хотя б Набокова, у которого тоже не было «идеального читателя», он лишь представлял его себе в виде розовощёкого бородатого интеллектуала, посасывающего трубку20, а я… гм… – даже и представить не могу.

Совсем иное дело – читательницы. Признаюсь, вот их благодарное вниманье, их улыбки и мненья – мне отнюдь не безразличны, и я с жадностью ловлю малейшие отзвуки ими прочитанного и сказанного... Что ж, давайте попробуем представить идеальную читательницу: чувственную, чувствительную, слегка влюблённую, слегка скучающую умницу, отыскивающую в моих сказках – отголоски и россыпи своих фантазий, своих детских воспоминаний, своих влюблённостей, со-творяющую текст вместе со мною. Ту, что следует (так же капризно-прихотливо, как это писалось!) – своим законам чтенья моего текста: от последовательного, терпеливого, фраза за фразою, пере-читывания, вслушиванья, вглядыванья в кружева во время вечерней ванны, до укладывания любимых сказошных отрывков (пусть даже их совсем чуть-чуть!) на любимое место в офисе, где лежат заветные вещички; от «купания» в тексте (с возвращением к нему вновь и вновь, или иногда - вовсе без оного!) – до распечатывания и «таскания с собою в сумочке» – опять же «избранного», или даже комментариев21. А ведь возможно ещё – улыбчивое любопытство, поток ассоциаций, или… Да что я – все вы, кому хоть раз приходилось испытывать муки со-творенья - и сами это знаете не хуже меня. Ну и почему же должен я ради неких абстрактных читателей, (а вовсе не ради этих, моих, любимых, понимающих меня с полу-слова, полу-вздоха) – жертвовать улыбчивой и самодостаточной, вполне себе объёмной и забавной свободой текста22, отвечающей моему, и, дай Бог – чьему-нибудь ещё (а вдруг?) нынчешнему состоянию – вот – сейчас? Нетушки-нетушки.

Давным-давно, ещё в «Поисках времён», я сделал первую попытку некоей (пусть и не слишком жёсткой) структуризации текста и «подгонки» его под существующие каноны23 восприятия литературного текста. И... вот признаться ли? Если к «Со-творенью» я ещё иногда возвращаюсь (и с удовольствием!), то к «Поискам» - лишь местами24. Подозреваю, что как раз теми, где нет «придуманности», искусственности, во имя вот этого нелюбимого (ах, как он чувствует мою нелюбовь25 – ну и фиХ с ним!) читателя.

Нет-нет, не отрекусь – «от самой безнадёжной и продрогшей – из актрисуль..»26 - ни от строки, ни от странички текста, ни от способа его чувствовать, со-творять. Но


А вот до этого «но» замечу, что мне, по счастью, не приходится во имя денежного или сиюминутного27 успеха жертвовать собственными желаньями и прихотями, так что «пишу я ради совершенно конкретного удовольствия…»28 - и ради тех редких мгновений со-творенья, когда чья-то душа откликается вдруг…Откликается – там, на небесах, слыша созвучья, даря пониманье29. А утвержденье «читатели читают тех, кто их любит, или ненавидит»30, а не тех (добавлю от себя) кто к ним равнодушен, считая большинство из них иными, гоблинами и прочими неприятными созданьями31 – быть может, и справедливо, но… Послушайте, ну неужто (вспоминая навскидку): Набоков, Бунин, Булгаков, Чехов, Стругацкие, да сам Толстой наконец – любили людей, «решали их проблемы»? Да Бог с вами, конечно же, нет - ведь именно тогда, когда они пытались это делать32 становились дидактичны, стандартны, да и… просто скушны.

Кроме того, я бы всё же не стал позиционировать эти тексты как «десертное желе - вкусно, но бесформенно»33 (хотя против и возразить нечего, чем плохо: к кофею, да в хорошем настроении, несколько страничек такой «вредности»?). Не стал бы, хотя б потому, что они вообще никак не позиционируются: «не написал… случилось так»34. И, право ж, очень жаль, если у моего гипотетического35 «идеального» (или хотя б доброжелательно-внимательного читателя, а уж тем более – читательницы, не дай Бог!) возникнет ощущение пренебрежения ими – это вовсе не так, хотя тексты эти (практически все, за исключением нескольких сказок и отрывков, написанных «под заказ» для совершенно конкретных читательниц), писались прежде всего – для себя, для того Самого «конкретного удовольствия». Но, поверьте, читать текст их глазами – удовольствие не меньшее… Вспомните, наконец, эпиграфы к «Со-творенью»36

Ну во-от, начинается: «опять ссылка? Да ссылки тебе дороже людей!»37, «Прекратите цитатничать!», «Я хочу видеть ваши мысли»38 - ах, избавьте, избавьте меня от ужасной участи - необходимости это слышать…. Ведь цитируя – здесь и сейчас! - конкретный текст, конкретную строчку – я «оживляю» души любимых авторов, и вместе с ними со-творяю новую, сиюминутную реальность – для и во имя – тех, кому… Цитаты, ссылки, аллюзии – в этом контексте – всего лишь «упоминательная клавиатура»39, добавляющая дополнительные измеренья, оттенки, обертоны, нюансы… Не говоря уж о том, что «все мы просто обречены на цитаты…»40. И вот лыко в строчку оттуда же: «Мне скушна и неинтересна манная каша41 в головах большинства моих читателей, так почему же я должен кормить их с ложечки, ежели их вздорные представления и вкусы – там, у подножия моей башни из Слоновой кости – так далеки от моих?»42 - ну и конечно, тут немедленно вспомнится Бальмонт: «Почему я, такой нежный, должен всё это выслушивать!?»43.
И наконец (после таких небольших, до главного «но» - отступлений) – о самом страшном, на мой вкус, грехе, о котором, кстати, пока почти и не упоминалось даже… О грехе Само-любования. Грешен, признаюсь, хоть с этим и борюсь. Грех сей, пусть и не искажающий истины реальности (видит Бог, ни словечка… - гм, ну, почти ни словечка – неправды нет в этих текстах), а только лишь – меняющий освещение, подсветку, фон, интерпретацию, наконец – есть. Да ведь общеизвестно (или это я сейчас придумал?) - зритель влюбляется в героиню фильма только ежели и сам режиссёр, и оператор, и вся группа - смотрят на неё влюбленными глазами… А влюблённость, сотворённая реальность - всегда меняет освещенье. Вот я и …
Что ж, на этом – манифест воинствующего снобизма или этакую «апологию сноба»44 прошу считать законченной. До.

До – новых встреч в эфирах (в каком-нибудь из них – возможно, и в том самом, в котором мы все пребудем в «распылённом состоянии» - как принцессин батюшка у Пристли45)…

Но…


следующая страница >>