Джордж Гордон Байрон. Беппо - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Джордж Гордон Байрон. Беппо - страница №1/2

Джордж Гордон Байрон. Беппо

                            Венецианская повесть

----------------------------------------------------------------------------
     Перевод В. Левика
     Собрание сочинений в четырех томах. Том 3. М., Правда, 1981 г.
     OCR Бычков М.Н.
----------------------------------------------------------------------------

                         Розалинда.   Прощайте,   господин   путешественник!


                    Старайтесь    картавить,    носите   иноземное   платье,
                    принижайте  все,  что  есть  хорошего в вашем отечестве,
                    проклинайте свое происхождение и даже хулите бога за то,
                    что  он  сделал вас таким, какой вы есть. Если не будете
                    все это исполнять, никогда я вам не поверю, что вы имели
                    счастье кататься в гондоле.

                                            Шекспир. Как вам это понравится.


                                                         Действие IV, сц. I.

ПРИМЕЧАНИЕ КОММЕНТАТОРОВ


                         Венеция,  которую  в то время очень любила посещать


                    английская  знатная  молодежь,  была тогда тем же, чем в
                    настоящее    время    является   Париж   -   средоточием
                    распущенности всяческого рода.

I


                     Известен всем (невежд мы обойдем)


                     Веселый католический обычай
                     Гулять вовсю перед святым постом,
                     Рискуя стать лукавому добычей.
                     Греши смелей, чтоб каяться потом!
                     Без ранговых различий и приличий
                     Все испытать спешат и стар и млад:
                     Любовь, обжорство, пьянство, маскарад.

II


                     Когда сгустится ночь под небосклоном


                     (Чем гуще тьма, тем лучше, господа!).
                     Когда скучней супругам, чем влюбленным,
                     И нет у целомудрия стыда,
                     Тогда своим жрецам неугомонным
                     Веселье отдается без труда.
                     Визг, хохот, пенье, скрипки и гитары
                     И нежный вздох целующейся пары.

III


                     Вот маски: турок, янки-дудль, еврей,


                     Калейдоскоп невиданных уборов,
                     Лент, серпантина, блесток, фонарей,
                     Костюмы стряпчих, воинов, актеров -
                     Все что угодно прихоти твоей,
                     Все надевай без дальних разговоров,
                     И только рясу, - боже сохрани! -
                     Духовных, вольнодумец, не дразни.

IV


                     Уж лучше взять крапиву для кафтана,


                     Чем допустить хотя б один стежок,
                     Которым оскорбилась бы сутана, -
                     Тогда ты не отшутишься, дружок,
                     Тебя на угли кинут, как барана,
                     Чтоб адский пламень ты собой разжег, -
                     И по душе, попавшей в когти к бесу,
                     Лишь за двойную мзду отслужат мессу.

V


                     Но, кроме ряс, пригодно все, что есть, -


                     От королевских мантий до ливреи, -
                     Что можно с местной Монмут-стрит унесть
                     Для воплощенья праздничной затеи;
                     Подобных "стрит" в Италии не счесть,
                     И лишь названья мягче и звучнее.
                     Из площадей английских словом "пьяцца"
                     Лишь Ковент-Гарден вправе называться.

VI


                     Итак, пред нами праздник, карнавал.


                     "Прощай, мясное!" - смысл его названья.
                     Предмет забавно с именем совпал:
                     Теперь направь на рыбу все желанья.
                     Чем объяснить - я прежде сам не знал -
                     Перед постом такие возлиянья?
                     Но так друзья, прощаясь, пьют вино,
                     Пока свистка к отплытью не дано.

VII


                     На сорок дней прости-прощай, мясное!


                     О, где рагу, бифштекс или паштет!
                     Все рыбное, да и притом сухое,
                     И тот, кто соус любит с детских лет,
                     Подчас со зла загнет словцо такое,
                     Каких от музы ввек не слышал свет,
                     Хотя и склонен к ним британец бравый,
                     Привыкший рыбу уснащать приправой.

VIII


                     К несчастью, вас в Италию влечет,


                     И вы уже готовы сесть в каюту.
                     Отправьте ж друга иль жену вперед,
                     Пусть завернут в лавчонку на минуту
                     И, если уж отплыл ваш пакетбот,
                     Пускай пошлют вдогонку, по маршруту,
                     Чилийский соус, перец, тмин, кетчуп,
                     Иль в дни поста вы превратитесь в труп.

IX


                     Таков совет питомцу римской веры -


                     Пусть римлянином в Риме будет он!
                     Но протестанты - вы, о леди, сэры,
                     Для вас поститься вовсе не закон.
                     Вы только иностранцы, форестьеры,
                     Так поглощайте мясо без препон
                     И за грехи ступайте к черту в лапы!
                     Увы, я груб, но это кодекс папы.

X


                     Из городов, справлявших карнавал,


                     Где в блеске расточительном мелькали
                     Мистерия, веселый танец, бал,
                     Арлекинады, мимы, пасторали
                     И многое, чего я не назвал, -
                     Прекраснейшим Венецию считали.
                     Тот шумный век, что мною здесь воспет,
                     Еще, застал ее былой расцвет.

XI


                     Венецианка хороша доныне:


                     Глаза как ночь, крылатый взлет бровей,
                     Прекрасный облик эллинской богини,
                     Дразнящий кисть мазилки наших дней.
                     У Тициана на любой картине
                     Вы можете найти подобных ей
                     И, увидав такую на балконе,
                     Узнаете, с кого писал Джорджоне,

XII


                     Соединивший правду с красотой.


                     В дворце Манфрини есть его творенье:
                     Картин прекрасных много в зале той,
                     Но равных нет по силе вдохновенья.
                     Я не боюсь увлечься похвалой,
                     Я убежден, что вы того же мненья.
                     На полотне - художник, сын, жена,
                     И в ней сама любовь воплощена.

XIII


                     Любовь не идеальная - земная,


                     Не образ отвлеченной красоты,
                     Но близкий нам - такой была живая,
                     Такими были все ее черты.
                     Когда бы мог - ее, не рассуждая,
                     Купил, украл, забрал бы силой ты...
                     Она ль тебе пригрезилась когда-то?
                     Мелькнула - и пропала без возврата.

XIV


                     Она была из тех, чей образ нам


                     Является неведомый, нежданный,
                     Когда мы страстным преданы мечтам
                     И каждая нам кажется желанной,
                     И, вдруг воспламеняясь, по пятам
                     Мы следуем за нимфой безымянной,
                     Пока она не скрылась навсегда,
                     Как меж Плеяд погасшая звезда.

XV


                     Я говорю, таких писал Джорджоне,


                     И прежняя порода в них видна.
                     Они всего милее на балконе
                     (Для красоты дистанция нужна),
                     Они прелестны (вспомните Гольдони)
                     И за нескромным жалюзи окна.
                     Красоток тьма, - без мужа иль при муже, -
                     И чем они кокетливей, тем хуже.

XVI


                     Добра не будет: взгляд рождает вздох,


                     Ответный вздох - надежду и желанье.
                     Потом Меркурий, безработный бог,
                     За медный скудо ей несет посланье.
                     Потом сошлись, потом застал врасплох
                     Отец иль муж, проведав, где свиданье.
                     Крик, шум, побег, и вот любви тропа:
                     Разбиты и сердца и черепа.

XVII


                     Мы знаем, добродетель Дездемоны


                     От клеветы бедняжку не спасла.
                     До наших дней от Рима до Вероны
                     Случаются подобные дела.
                     Но изменились нравы и законы,
                     Не станет муж душить жену со зла
                     (Тем более - красотку), коль за нею
                     Ходить, как тень, угодно чичисбею.

XVIII


                     Да, он ревнует, но не так, как встарь,


                     А вежливей - не столь остервенело.
                     Убить жену? Он не такой дикарь,
                     Как этот черный сатана Отелло,
                     Заливший кровью брачный свой алтарь.
                     Из пустяков поднять такое дело!
                     Не лучше ли, в беде смирясь душой,
                     Жениться вновь иль просто жить с чужой.

XIX


                     Вы видели гондолу, без сомненья.


                     Нет? Так внимайте перечню примет:
                     То крытый челн, легки его движенья.
                     Он узкий, длинный, крашен в черный цвет.
                     Два гондольера в такт, без напряженья,
                     Ведут его, - и ты глядишь им вслед,
                     И мнится, лодка с гробом проплывает.
                     Кто в нем, что в нем - кто ведает, кто знает?

XX


                     И день-деньской снует бесшумный рой,


                     И в час ночной его бы вы застали.
                     То под Риальто пролетят стрелой,
                     То отразятся в медленном канале,
                     То ждут разъезда сумрачной толпой,
                     И часто смех под обликом печали.
                     Как в тех каретах скорбных, утаен,
                     В которых гости едут с похорон.

следующая страница >>