Б 24 Язык и перевод (Вопросы общей и частной теории перевода). М., «Междунар отношения», 1975 - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Темы дипломных работ по Священному писанию Ветхого Завета «Сирые... 1 134.67kb.
Конспект по истории 207-й группы 1 240.94kb.
Учебно-методический комплекс Для специальностей: 080102 Мировая экономика... 20 4144.74kb.
Вальтер ритц критический анализ общей электродинамики 9 1429.99kb.
Работа посвящена грамматическим проблемам перевода. Объектом нашего... 1 365.01kb.
Вопросы по курсу «Международные экономические отношения» 1 34.94kb.
Вопросы к экзамену по экономической теории 1 37.01kb.
Вопросы к экзамену по дисциплине «Международные экономические отношения» 1 21.27kb.
Старославянский язык – древнейший письменный язык славян. История... 1 96.81kb.
Экзаменационные вопросы по курсу "meждуhapoдhoe чacтное пpabo" 2 568.6kb.
Диссертация на соискание ученой степени доктора социологических наук... 3 771.1kb.
Руководство по проведению трансформации финансовой отчетности Последующие... 1 43.16kb.
Урок литературы «Война глазами детей» 1 78.68kb.
Б 24 Язык и перевод (Вопросы общей и частной теории перевода). М., «Междунар отношения» - страница №1/15

4 Б24

Бархударов Л. С.

Б 24 Язык и перевод (Вопросы общей и частной теории перевода). М., «Междунар. отношения», 1975.

240 с.

На материале переводов художественной и общественно-политической литературы с английского языка на русский и с русского на английский автор подвергает рассмотрению процесс перевода с общелингвистической точки зрения. В книге содержатся как теоретические обобщения, так и практические' указания и рекомендации, которые могут быть использованы начинающими переводчиками в их практической деятельности.



70104—033 4

Б 49—75

003(01)—75

с Издательство «Международные отношения», 1975.
ОТ АВТОРА

Предлагаемая книга написана на основе курса лекций по лингвистической теории перевода, который автор читал в течение ряда лет в Московском государственном педагогическом институте иностранных языков им. М. Тореза и в других вузах. В центре внимания автора стоят вопросы, связанные с общей лингвистической теорией перевода; однако материалом для их освещения и для иллюстрации выдвигаемых в работе общетеоретических положений служат переводческие соответствия, устанавливаемые в плане двух конкретных языков — русского и английского (причем рассматривается перевод как с английского языка на русский, так и, в меньшей степени, с русского на английский). Отсюда и подзаголовок книги — «Вопросы общей и частной теории перевода»; общая теория перевода есть предмет настоящей работы, частная — ее материал. Поскольку построение теории перевода немыслимо без предварительной разработки соответствующей проблематики, входящей в компетенцию языкознания, при написании настоящей работы оказалось невозможным обойтись без включения в нее вопросов, относящихся, строго говоря, к компетенции не теории перевода как таковой, а к общей и частной теории языка. В первую очередь, это относится к проблемам семантики: поскольку в рамках принятого автором настоящего исследования подхода к переводу абсолютно необходимо наличие адекватной семантической теории, в настоящей работе пришлось уделить много места разъяснению позиций автора по семантическим проблемам, тем более, что принятая в работе точка зрения расходится с господствующей в современном языкознании (во всяком случае, с концепцией, принятой в большинстве работ, написанных у нас в Советском Союзе). Автор вполне отдает себе отчет в том, что это, в свою очередь, привело к некоторому «смещению акцентов» с собственно переводческой проблематики на вопросы, связанные с проблемами общего и

3

сопоставительного языкознания, что, видимо, совершенно неизбежно при современном состоянии лингвистической теории перевода.



В качестве материала исследования берутся, как правило, опубликованные переводы произведений художественной литературы (фамилия переводчика указывается лишь при первом цитировании). Там, где нет ссылки на фамилию переводчика, перевод осуществлен самим автором (это относится почти исключительно к материалам газетно-публицистического жанра). Основная установка в настоящей работе— описательная (аналитическая), а не нормативная; поэтому цитированные переводы не следует трактовать как «идеальные» или «рекомендуемые», они рассматриваются лишь как возможные.

Некоторые разделы настоящей работы опубликованы в виде статей в различных научных изданиях в период между 1962 и 1972 гг.; однако в настоящей книге они подверглись существенной переработке, большая же часть материалов этого исследования публикуется впервые.

4

Глава первая

СУЩНОСТЬ ПЕРЕВОДА

1. Предмет теории перевода

§ 1. Слово «перевод» имеет несколько различных значений. Так, в «Толковом словаре русского языка» под редакцией Д. Н. Ушакова указывается на наличие у этого слова пяти значений,1 большинство которых, понятно, не имеет отношения к интересующей нас проблеме (напр., 'перевод заведующего на другую должность', 'почтовый перевод' и др.). Но даже когда слово «перевод» употребляется в смысле 'перевод с одного языка на другой', оно и в этом случае имеет два разных значения:

  1. «Перевод как результат определенного процесса», то есть обозначение самого переведенного текста (напр., в предложениях: «Это — очень хороший перевод романа Диккенса», «Недавно вышел в свет новый перевод поэмы Байрона «Паломничество Чайльд-Гарольда» на русский язык», «Он читал этого автора в переводе» и т. п.

  2. «Перевод как сам процесс», то есть как действие от глагола переводить, в результате которого появляется текст перевода в первом значении. Преимущественно в этом втором значении термин «перевод» будет употребляться на ми в дальнейшем.

Однако с самого начала необходимо дать разъяснение относительно того, в каком смысле следует понимать термин «процесс» применительно к переводу. Существенно подчеркнуть, что мы не имеем здесь в виду психическую или умственную деятельность переводчика, то есть тот психофизиологический процесс, который протекает в мозгу переводчика во время осуществления им перевода. Конечно, изучение этого процесса в психолингвистическом плане представляет

1 Фактически, их больше, так как под значением 1 в указанном словаре объединены значения действия от глагола переводить, который сам по себе многозначен.

5

большой интерес, в особенности для теории устного перевода. Однако, "не говоря уже о том, что в настоящее время мы имеем еще крайне смутное представление о характере этого процесса (по существу своему он может быть предметом изучения лишь в комплексном психо-физиолого-лингвистическом плане), нас интересует здесь, в первую очередь, рассмотрение процесса перевода в плане именно лингвистическом, в отвлечении от физиологических и психологических факторов, определяющих его реализацию.



Это означает, что термин «процесс» применительно к переводу понимается нами в чисто лингвистическом смысле, то есть, как определенного вида языковое, точнее, межъязыковое преобразование или трансформация текста на одном языке в текст на другом языке. Опять-таки, термин «преобразование» нельзя понимать буквально — сам исходный текст или текст оригинала не «преобразуется» в том смысле, что он не изменяется сам по себе. Этот текст, конечно, сам остается неизменным, но наряду с ним и на основе его создается другой текст на ином языке, который мы называем «переводом» в первом смысле этого слова (перевод как сам переведенный текст). Иными словами, термин «преобразование» (или «трансформация») здесь может быть употреблен лишь в том смысле, в каком этот термин применяется в синхронном описании языка вообще: речь идет об определенном отношении между двумя языковыми или речевыми единицами, из которых одна является исходной, а вторая создается на основе первой. В данном случае, имея исходный текст а на языке А, переводчик, примеияя к нему определенные операции («переводческие трансформации», о которых речь пойдет ниже), создает текст б на языке Б, который находится в определенных закономерных отношениях с текстом а. В своей совокупности эти языковые (межъязыковые) операции и составляют то, что мы называем «процессом перевода» в лингвистическом смысле. Таким образом, перевод можно считать определенным видом трансформации, а именно, межъязыковой трансформацией.

Суммируя, можно сказать, что предметом лингвистической теории перевода является научное описание процесса перевода как межъязыковой трансформации, то есть преобразования текста на одном языке в эквивалентный ему текст на другом языке (о том, какое содержание вкладывается в термин «эквивалентный», речь пойдет ниже.) Иначе говоря, задачей лингвистической теории перевода является моделирование процесса перевода в указанном выше смысле.

6

§ 2. Итак, лингвистическая теория перевода ставит своей задачей построение определенной модели процесса перевода, то есть некоторой научной схемы, более или менее точно отражающей существенные стороны этого процесса. Поскольку речь идет о теоретическом моделировании, постольку к теории перевода относится все то, что характеризует теоретические модели вообще. Здесь особенно важно подчеркнуть следующие два момента:

1) Теория перевода, как любая теоретическая модель, отражает не все, а лишь наиболее существенные черты описываемого явления. Как пишет известный советский философ Б.М. Кедров, «модель должна быть обязательно проще моделируемого процесса или предмета и должна как можно выпуклее отображать интересующую нас его сторону».1 Еще резче эту мысль в свое время высказывал выдающийся советский физик-теоретик Я. И. Френкель: «Хорошая теория сложных систем должна представлять лишь хорошую «карикатуру» на эти системы, утрирующую те свойства их, которые являются наиболее типическими, и умышленно игнорирующую все остальные — несущественные — свойства».2 Теория перевода должна рассматривать не любые отношения между текстами па языке подлинника и языке перевода, но лишь отношения закономерные, то есть типические, регулярно повторяющиеся. Наряду с ними при сопоставительном анализе текста подлинника и текста перевода вскрывается, как правило, большое количество отношений (соответствий) единичных, нерегулярных, устанавливаемых только для данного конкретного случая. Поскольку такие единичные соответствия не поддаются обобщению, лингвистическая теория перевода, естественно, не может учитывать их в своих построениях, хотя необходимо отметить, что именно эти «незакономерные» соответствия и представляют наибольшую трудность для практики перевода. В умении находить индивидуальные, единичные, «не предусмотренные» теорией соответствия как раз и заключается творческий характер переводческой деятельности. С другой стороны, по мере развития переводческой теории многие явления, которые вначале представляются индивидуальными, нерегулярными, постепенно «вписываются» в общую картину, получают объяснение и включаются в объект рас-



1 Б. М. Кедров. Ленин и диалектика естествознания XX века. М., «Наука», 1971, с. 175.

2 Цит. по: «Наука и жизнь», 1972, № 4, с. 80.

7

смотрения теории перевода; иначе говоря, как и в любой науке, прогресс в теории перевода заключается, в частности, в том, что за множеством кажущихся «исключений» и «нерегулярностей» постепенно вскрывается некая общая закономерность, управляющая ими и определяющая их характер.



2) Как и во всякой другой теоретической дисциплине, в теории перевода возможно — и действительно имеет место — построение не одной какой-нибудь, но целого множества моделей, по-разному отображающих моделируемый процесс и отражающих различные его свойства. Сложность описываемого объекта, его многосторонность исключают возможность построения одной единственной «универсальной» модели, которая была бы в состоянии отразить сразу все стороны изучаемого явления во всех их сложных взаимных связях и отношениях. В силу этого в современной теории перевода существует целый ряд так называемых «моделей перевода»,1 причем каждая из этих моделей отражает тот или иной аспект, ту или иную сторону реально существующего явления — процесса перевода как определенного вида межъязыковой трансформации. Было бы наивно задавать вопрос: какая из ныне существующих моделей перевода является «правильной» или «истинной»? — все они по-своему верны, поскольку моделируют одно и то же явление (процесс перевода), хотя и с разных сторон; и, разумеется, ни одна из существующих моделей не может претендовать на абсолютную истинность или универсальность. Это же, понятно, относится и к той модели перевода, которая представлена в настоящей работе и которую можно назвать «семантико-семиотической моделью» (мотивировка такого названия будет изложена в гл. 2). С другой стороны, существующие модели перевода (а также те, которые могут быть созданы в будущем) отнюдь не исключают друг друга — они во многом совпадают, частично перекрывают друг друга и лишь в своей совокупности дают представление о процессе перевода во всей его сложности и многообразии.

2. Сущность перевода

§ 3. Таким образом, мы определили процесс перевода как трансформацию текста на одном языке в текст на другом языке. При переводе, стало быть, всегда

1 Описание важнейших из этих моделей можно найти в книге А. Д. Швейцера «Перевод и лингвистика», М., Воениздат, 1973, гл. 1, 2.

8

имеются два текста (по А. И. Смирницкому,1 «речевых произведения»), из которых один является исходным и создаемся независимо от второго, а второй создается на основе первого путем определенных операций — межъязыковых трансформаций. Первый текст называется текстом подлинника (или просто «подлинником)», второй — текстом перевода (или просто «переводом» в первом значении слова «перевод», указанном в § 1 этой главы). Язык, на котором произнесен или написан текст подлинника, назовем исходным языком (сокращенно ИЯ; англ, source language – SL). Язык, па который осуществляется перевод (язык текста перевода), назовем переводящим языком (сокращенно ПЯ; англ, target language – TL).

Нам остается определить самое главнее: на основании чего мы считаем текст перевода эквивалентным тексту подлинника? К примеру, что дает нам основание говорить, что русское предложение Мой брат живет в Лондоне является переводом английского предложения My brother lives in London, в то время как русское предложение Я учусь в университете не является переводом вышеприведенного английского предложения — иными словами, не эквивалентно ему? Очевидно, не всякая замена текста на одном языке текстом на другом языке является переводом. Ту же мысль можно выразить иначе: процесс перевода или межъязыковая трансформация осуществляется не произвольно, а по каким-то определенным правилам, в каких-то строго определенных рамках, при выходе за которые мы уже лишаемся права говорить о переводе. Чтобы иметь право называться переводом (в первом значении), текст на ПЯ должен содержать в себе что-то такое, что содержится и в тексте на ИЯ. Иначе говоря, при замене текста на ИЯ текстом на ПЯ должен сохраняться какой-то определенный инвариант; мера сохранения этого инварианта и определяет собой меру эквивалентности текста перевода тексту подлинника. Стало быть, необходимо, прежде всего, определить, что же именно остается инвариантным в процессе перевода, то есть в процессе преобразования текста на ИЯ в текст на ПЯ.

При решении этой проблемы необходимо исходить из следующего. Процесс перевода непосредственно зависит от того, что в науке о знаковых системах — мемиотике — на-



1 См. А. И.Смирницкий. Синтаксис английского языка. М., Изд-во лит. на иностр. яз., 1957, с. 8—9; он же. Объективность существования языка. М., изд-во МГУ, 1954, с. 16—18.

9

зывается двусторонним характером знака. Это значит, что любой знак характеризуется наличием двух сторон или, как их еще называют, планов: плана выражения или формы и плана содержания или значения. Язык, как известно, представляет собой специфическую знаковую систему, поэтому единицы языка (какие именно, будет указано в гл. 4) также характеризуются двуплановостью, наличием как формы, так и значения. При этом решающую роль для перевода играет тот факт, что разные языки содержат единицы, различающиеся в плане выражения, то есть по форме, но совпадающие в плане содержания, то есть по значению. Например, в приведенных выше предложениях английское слово brother отличается от русского слова брат в плане выражения,1 по совпадает с ним в плане содержания, то есть имеет то же значение. (Для простоты изложения мы пока что отвлекаемся от того очень важного для теории перевода факта, что это совпадение единиц разных языков в плане их содержания является, как правило, не полным, а частичным. Так, например, англ, brother, помимо значения 'брат', имеет также значения, выражаемые в русском языке словами 'собрат', 'земляк', 'коллега', 'приятель' и др., а русское брат в сочетании двоюродный брат соответствует в английском не brother, a cousin, которое, со своей стороны, значит не только 'двоюродный брат', но и 'двоюродная сестра' и т. д. Как мы увидим в дальнейшем, это явление, а именно неполное совпадение систем значений единиц разных языков, хотя и значительно усложняет процесс перевода, не меняет его сущности.) На этом основании мы можем сказать, что если мы заменяем английское brother на русское брат, то здесь имеет место процесс перевода, поскольку эти слова, различающиеся в плане выражения, то есть по форме, совпадают или эквивалентны в плане содержания, то есть по значению. На самом деле, однако, поскольку минимальным текстом (речевым произведением) является предложение, постольку процесс перевода всегда осуществляется в пределах минимум одного предложения2 (чаще -



1 То, что между brother и брат существует определенное фонетическое сходство, объясняется этимологией, то есть происхождением этих слов (от одного индоевропейского корня) и для перевода не имеет абсолютно никакого значения; father и отец фонетически абсолютно несходные, семантически так же совпадают, как brother I и брат.

2 Как исключение, иногда имеет место и перевод изолированных слов, например, терминов в определенного вида технических документах (спецификациях, списках деталей, надписях на рисунках и схемах); однако здесь также можно усмотреть наличие своеобразных «назывных» предложений.

10

целой группы предложений), причем в предложении, как правило, устраняется то несовпадение между единицами разных языков в плане содержания, о котором речь шла выше (подробнее см. в гл. 2). Возвращаясь к нашему примеру, мы должны отмстить, что при переводе мы не просто заменяем английское слово brother на русское брат или английское lives на русское живет, но заменяем все английское предложение My brother lives in London русским предложением Мой брат живет в Лондоне, отличающимся от исходного английского предложения в плане выражения, то есть по форме, но эквивалентным ему в плане содержания, то есть совпадающим с ним по значению.

Исходя из этого, мы можем теперь дать следующее уточненное определение перевода:

Переводом называется процесс преобразования речевого произведения на одном языке в речевое произведение на другом языке при сохранении неизменного плана содержания, то есть значения.

При этом с самого начала необходимо сделать две крайне существенные оговорки;

1) Термин «план содержания» или «значение» следует понимать максимально широко, имея в виду все виды отношений, в которых находится знаковая (в данном случае, языковая) единица. Их описание составит предмет следующей главы; сейчас достаточно отметить, что неправомерно сводить понятие «значения» только к тому, что часто называют «предметно-логическим» или «денотативным» значением (в нашей работе эти значения носят название «референциальных»). Таким образом, правильное понимание сущности процесса перевода требует, прежде всего, детальной разработки теории языковых значений или семасиологии.

2) О «сохранении неизменного плана содержания» можно говорить только в относительном, но не в абсолютном смысле. При межъязыковом преобразовании (как и при всяком другом виде преобразований) неизбежны потери, то есть имеет место неполная передача значений, выражаемых текстом подлинника. Стало быть, текст перевода никогда не может быть полным и абсолютным эквивалентом текста подлинника; задача переводчика заключается в том, чтобы сделать эту эквивалентность как можно более полной,

11

то есть добиваться сведения потерь до минимума, но требовать «стопроцентного» совпадения значений, выражаемых в тексте подлинника и тексте перевода, было бы абсолютно нереальным. Это значит также, что одной из задач теории перевода является установление того, что можно назвать порядком очередности передачи значений: учитывая, что существуют различные типы значений, необходимо установить, какие из них пользуются преимуществом при передаче в процессе перевода, а какими можно «жертвовать» с тем, чтобы семантические потери при переводе были минимальными. Эта проблема будет нами детально рассмотрев в дальнейшем изложении.



С этими двумя существенными оговорками мы можем принять предложенное выше определение перевода как рабочее, положив его в основу разрабатываемой здесь «семантико-семиотической модели» перевода.

§ 4. Для того чтобы завершить рассмотрение вопроса о сущности перевода, необходимо ответить еще на один вопрос, который возникает в связи с данным выше определением переводческой эквивалентности как основанной на сохранении неизменного плана содержания, то есть значения. Уже было отмечено, что сама возможность сохранения плана содержания, то есть неизменности значения при переводе (хотя бы и относительной) предполагает, что в разных языках содержатся единицы, совпадающие по значению. Однако здесь правомерно задать вопрос: насколько справедливо это предположение? Если значение является, как мы предполагаем (и как будет обосновано в дальнейшем), неотъемлемой частью знака и, стало быть, единиц языка, то не значит ли это, что каждой знаковой системе, в том числе каждому языку, присущи свои специфические значения? И не вытекает ли из этого, что при преобразовании текста на одном языке в текст на другом языке, то есть, в процессе перевода неизбежно должны меняться не только языковые формы, но и выражаемые ими значения? На каком же основании мы тогда говорим, что значение в процессе перевода должно оставаться неизменным?

Вопрос этот весьма серьезен и заслуживает подробного рассмотрения. Расхождения в семантических системах разных языков — несомненный факт, являющийся источником многочисленных трудностей, возникающих перед переводчиком в процессе осуществления перевода; в дальнейшем изложении (см. гл. 3) этим расхождениям будет уделено должное внимание. Многие исследователи на этом основа-

12

нии считают возможным утверждать, что эквивалентность подлинника и перевода не базируется на тождестве выражаемых значений. Из многочисленных высказываний на эту тему процитируем только одно, принадлежащее английскому теоретику перевода Дж. Кэтфорду: «...Мнение о том, что текст на ИЯ и текст на ПЯ «имеют одно и то же значение» или что при переводе происходит «перенос значения», лишено оснований. Значение, с нашей точки зрения, есть свойство определенного языка. Текст на ИЯ имеет значение, свойственное ИЯ, в то время как текст на ПЯ имеет значение, свойственное ПЯ; например, русский текст имеет русское значение (точно также, как и русскую фонологию или графологию, грамматику и лексику), а эквивалентный ему английский текст имеет английское значение».1



Тем не менее мы полагаем, что данное нами выше определение перевода все же является правомерным. В пользу этого можно привести следующие аргументы:

1) В системе значений любого языка запечатлены результаты человеческого опыта, то есть познания человеком объективно существующей действительности. По словам К. Маркса и Ф. Энгельса, «ни мысли, ни язык не образуют сами по себе особого царства..., они - только проявления действительной жизни»2. В любом языке система языковых значений отражает весь окружающий человека внешний мир, а также его собственный внутренний мир, то есть закреплен весь практический опыт коллектива, говорящего на данном языке. В той мере, в какой этот опыт одинаков у коллективов, говорящих на разных языках, одинаковы и значения, выражаемые в этих языках (именно сами значения, но отнюдь не языковые единицы, выражающие эти значения). Поскольку сама реальная действительность, окружающая разные языковые коллективы, имеет гораздо больше общих черт, чем различий, постольку значения разных языков совпадают в гораздо большей степени, чем они расходятся. Другое дело, что эти значения (элементарные единицы смысла или «семы») по-разному сочетаются, группируются и выражаются в разных языках; но это уже относится не к плану содержания, а к плану выражения языка. В дальнейшем мы приведем достаточно большое количество примеров того, как значения по-разному членятся, клас-



1 J. С. Сatfоrd. A Linguistic Theory of Translation. Ldn., 1965, p. 35 (перевод мой —Л. Б.).

2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. М., Госполитиздат, 1955, т. 3, с. 449.

13

сифицируются и объединяются в разных языках (на примере русского и английского); однако это явление, хотя оно и весьма усложняет процесс перевода, ни в коей мере не подрывает самого принципа перевода, то есть не делает невозможной передачу этих значений средствами другого языка.



2) Из сказанного вытекает, что наибольшие трудности в переводе возникают тогда, когда сама ситуация, описываемая в тексте на ИЯ, отсутствует в опыте языкового коллектива — носителя ПЯ, иными словами, когда в исходном тексте описываются так называемые «реалии», то есть, предметы и явления, специфичные для данного народа и страны. Тем не менее и в этих случаях трудность решения перевод ческой задачи отнюдь не означает ее принципиальную невыполнимость. Надо иметь в виду, что любой человеческий язык (в отличие, по-видимому, от всех или почти всех других знаковых систем) устроен таким образом, что при его помощи можно описывать не только уже известные, но и совершенно новые, прежде никогда не встречавшиеся ситуации, причем неограниченное количество таких новых, прежде неизвестных ситуаций. И действительно — язык, который не был бы устроен таким образом, то есть такой, при помощи которого нельзя было бы описывать новые, дотоле неизвестные ситуации, не представлял бы коммуникативной ценности, поскольку на этом языке можно было бы сказать только то, что уже известно, то есть что уже когда-то было сказано. Такой язык, понятно, не мог бы быть орудием познания и сделал бы человеческий прогресс просто невозможным. Поэтому способность описывать новые, незнакомые ситуации является неотъемлемым свойством любого языка; и именно это свойство и делает возможным то, о чем идет речь — передачу средствами другого языка ситуаций, специфических для жизни данного народа и данной страны и не имеющих аналогов в жизни других народов и других стран.1 О том, какими путями осуществляется в переводе эта передача «реалий», речь пойдет ниже; сейчас нам важно лишь подчеркнуть, что такая передача в принципе вполне осуществима.

3) Перевод был выше определен как процесс преобразования речевого произведения на одном языке в речевое про-



1 См. О. Кadе. Kommunikationswissenschaftliche Probleme der Translation. Beihefte zur Zeitschrift "Fremdsprachen", II. Leipzig, 1968, S. 10; B. H. Комиссаров. Слово о переводе. М., «Международные отношения», 1973, с. 89.

14

изведение на другом языке. Таким образом, переводчик имеет дело не с языками как системами, а с речевыми произведениями, то есть с текстами. Те расхождения в семантической стороне, то есть в значениях, о которых идет речь, относятся, в первую очередь, именно к системам разных языков; в речи же эти расхождения очень часто нейтрализуются, стираются, сводятся на нет.

Когда, говоря о расхождении систем значений в разных языках, пытаются обосновать этим тезис о невозможности передачи значений ИЯ средствами ПЯ, то обычно приводят примеры семантических несоответствий либо отдельных слов, либо, в лучшем случае, изолированных, взятых вне контекста предложений. Однако следует иметь в виду, что для перевода существенной является эквивалентность значений не отдельных слов и даже не изолированных предложений, но всего переводимого текста (речевого произведения) в целом по отношению ко всему тексту перевода. Конкретное распределение элементарных единиц смысла («сем» или «семантических компонентов») по отдельным словам, словосочетаниям и предложениям данного текста определяется многочисленными и сложными факторами и, как правило, не совпадает в тексте на ИЯ и тексте на ПЯ; но это опять-таки относится уже не к плану содержания, а к плану выражения и ни в коей мере не является нарушением принципа семантической эквивалентности текстов подлинника и перевода.

В подтверждение сказанного приведем только два примера. В рассказе известного английского писателя С. Моэма "A Casual Affair" встречается следующее предложение:

He'd always been so spruce and smart; he was shabby and unwashed and wild-eyed.

В русском переводе это место передано так:

Прежде он был таким щеголем, таким элегантным. А теперь бродил по улицам Сингапура грязный, в лохмотьях, с одичалым взглядом, (пер. М. Литвиновой)

На первый взгляд русский текст кажется не вполне эквивалентным английскому: в нем встречаются такие слова как прежде, а теперь, бродил по улицам Сингапура, которым нет прямых соответствий в тексте подлинника. На самом же деле семантическая эквивалентность здесь налицо, хотя словесной эквивалентности, конечно, нет. Дело в том, что русские слова прежде и а теперь передают здесь значения, которые в английском тексте выражены не словами, а грамматическими формами: противопостав-

15

ление форм глагола be — (ha)d been и was (по терминологии А. И. Смирницкого, «категория временной отнесенности»1 выражает предшествование первого события второму, которое в русском языке выражается лексически, при помощи наречий времени. Слова же бродил по улицам Сингапура передают смысловую информацию, которая также содержится в исходном английском тексте, но не в данном предложении, а в одном из предшествующих предложений (Не didn't keep the job in Sumatra long and he was back again in Singapore). Стало быть семантическая эквивалентность здесь обеспечивается не между отдельными словами и даже не между отдельными предложениями, а между всем текстом на ИЯ и всем текстом на ПЯ в целом.



Другой пример: в повести американской писательницы Харпер Ли "То Kill a Mockingbird" имеется предложение Mr. Raymond sat up against the tree-trunk, которое в русском переводе передано как Мистер Реймонд сел и прислонился к дубу. (пер. Н. Галь и Р. Облонской) Опять-таки можно подумать, что русское предложение по выражаемым в нем значениям не вполне соответствует исходному английскому: в нем есть слова и прислонился, отсутствующие подлиннике; английское наречие up в sat up указывает, что субъект глагола пришел в сидячее положение из лежачего (ср. sat down), в то время как в русском предложении эта информация не содержится; наконец, английское tree-trunk означает не дуб, а ствол дерева. Однако на самом деле смысловая эквивалентность здесь имеется, только для ее установления необходимо, во-первых, учитывать лексико-грамматические преобразования («переводческие трансформации»), имеющие место в процессе перевода, и, во-вторых, выйти за рамки данного предложения в более широкий контекст. Действительно, русское сел и прислонился соответствует английскому sat up against постольку, поскольку одним из значений предлога against является значение соприкосновения с чем-либо или опоры на что-либо; та информация, которую передает английское up в sat up, в pyccком переводе извлекается из последующего предложения2 - Раньше он лежал на траве; наконец, дерево, к ко-

1 См. А. И. Смирницкий. Морфология английского язы ка. М., Изд-во лит. на иностр. яз., 1959, с. 289—310.

2 Также и в английском подлиннике; другими слонами, в данном случае англ. up в sat up семантически избыточно с точки зрения широкого контекста.

16

торому прислонился Реймонд, упоминается в предшествующем контексте, где указано, что речь идет именно о дубе (ср. We chose the fattest live oak and we sat under it).



Смысловая эквивалентность текстов на ИЯ и на ПЯ и в этом случае устанавливается не на уровне отдельных слов или даже предложений, а на уровне всего текста в целом. (См. также гл. 4.)

Итак, семантические расхождения между языками не могут служить непреодолимым препятствием для перевода н силу того обстоятельства, что перевод имеет дело не с языками как абстрактными системами, а с конкретными речевыми произведениями (текстами), в пределах которых осуществляется сложное переплетение и взаимодействие качественно разнородных языковых средств, являющихся выразителями значений — слов, грамматических форм, синтаксических и «супрасегментных» средств и пр., в своей совокупности передающих ту или иную семантическую информацию. Та семантическая эквивалентность текстов подлинника и перевода, которую мы считаем необходимым условием осуществления процесса перевода, существует не между отдельными элементами этих текстов, а между текстами в целом, причем внутри данного текста не только допустимы, но часто и просто неизбежны многочисленные перегруппировки, перестановки и перераспределения отдельных смысловых элементов («переводческие трансформации»). При переводе, стало быть, неукоснительным правилом является принцип подчинения элементов целому, низших единиц высшим, в чем мы в дальнейшем будем иметь возможность неоднократно убедиться.

4) Сказанное отнюдь не значит, что в процессе перевода всегда осуществляется абсолютно полная («стопроцентная») передача всех значений, выраженных в тексте подлинника. Мы уже говорили, что при переводе семантические потери неизбежны, и что речь может идти только о максимально возможной полноте передачи значений, выражаемых текстом подлинника. Сомнения в возможности сохранения при переводе значений, выражаемых в тексте на ИЯ, обоснованы постольку, поскольку речь идет об абсолютном тождестве выражаемых значений. Поскольку, однако, мы предъявляем требование не абсолютной, а максимально возможной полноты передачи значений при переводе с соблюдением того, что мы называем «порядком очередности передачи значений», постольку эти сомнения отпадают.

17


следующая страница >>