Акмеизм как литературное течение возник в начале 1910-х годов и генетически был связан с символизмом - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Акмеизм как литературное течение возник в начале 1910-х годов и генетически был связан - страница №1/1

Акмеизм (от греч. acme«высшая степень чего-либо, расцвет, вершина, острие») — течение русского модернизма, < -формировавшееся в 1910-е годы и в своих поэтических уста­новках отталкивающееся от своего учителя — русского симво­лизма. Заоблачной двумирности символистов акмеисты про­тивопоставили мир обыденных человеческих чувств, лишен­ных мистического содержания. По определению литературоведа В.М. Жир­мунского, акмеисты — «преодолевшие символизм». Название, которое выбрали себе акмеисты, должно было указывать на стремление к вершинам поэтического мастерства.

Акмеизм как литературное течение возник в начале 1910-х годов и генетически был связан с символизмом. В 1900-е годы молодые поэты, близкие символизму в начале своего творческого пути, посещали «ивановские среды» — собрания на петербургской квартире Вяч. Иванова, получившей в их среде название «башня». В недрах кружка в 1906—1907 годах постепенно сложилась группа поэтов, на­звавшая себя «кружком молодых». Стимулом к их сближе­нию была оппозиционность (пока еще робкая) символист­ской поэтической практике. С одной стороны, «молодые» стремились научиться у старших коллег стихотворной техни­ке, но с другой — хотели бы преодолеть умозрительность и утопизм символистских теорий. Необходимо отметить родовую связь акмеизма с литера­турной группой «Цех поэтов». «Цех поэтов» был основан в октябре 1911 года в Петербурге в противовес символи­стам, и протест участников группы был направлен против магического, метафизического характера языка поэзии сим­волистов. Возглавляли группу Н. Гумилев и С. Городецкий. В состав группы входили также А.Ахматова, Г.Адамович, К- Вагинов, М. Зенкевич, Г. Иванов, В. Лозинский, О. Ман­дельштам, В. Нарбут, И. Одоевцева, О. Оцуп, В. Рождест­венский. «Цех» издавал журнал «Гиперборей».

Название кружка, образованное по образцу средневеко­вых названий ремесленных объединений, указывало на от­ношение участников к поэзии как к чисто профессиональной сфере деятельности. «Цех» был школой формального мас­терства, безразличного к особенностям мировоззрения уча­стников. Поначалу они не отождествляли себя ни с одним из течений в литературе, да и не стремились к общей эстетиче­ской платформе.

Из широкого круга участников «Цеха» в начале 1910-х годов (около 1911 — 1912) выделилась более узкая и эстетиче­ски более сплоченная группа поэтов, которые стали имено­вать себя акмеистами. В состав группы входили Н. Гумилев, A. Ахматова, О. Мандельштам, С. Городецкий, М. Зенкевич, B. Нарбут (другие участники «Цеха», среди них Г. Адамович,Г. Иванов, М. Лозинский, составляли периферию течения).

Литературные манифесты акмеистов

Характерно, что наиболее авторитетными учителями для акмеистов стали поэты, сыгравшие заметную роль в истории символизма, - М. Кузмин, И. Анненский, А. Блок. Литератур­ным манифестам акмеистов предшествовала статья М. Кузмина «О прекрасной ясности», появившаяся в 1910 году в журнале «Аполлон». Статья декларировала стилевые принципы «прекрасной ясности»: логичность художествен­ного замысла, стройность композиции, четкость организа­ции всех элементов художественной формы: «Любите слово, как Флобер, будьте экономны в средствах и скупы в словах, точны и подлинны, — и вы найдете секрет дивной вещи — прекрасной ясности — которую назвал бы я "кларизмом"».

В январе 1913 года появились манифесты поэтов-акмеистов: статья Н. Гумилева «Наследие символизма и акмеизма» и статья С. Городецкого «Некоторые течения в совре­менной русской поэзии» (журнал «Аполлон»).

Статья Н. Гумилева «Наследие символизма и акмеизм» (1913) открывается следующими словами: «Для внимательного читателя ясно, что символизм закончил свой круг развития и теперь падает». Н. Гумилев назвал символизм «достойным отцом», но подчеркивал при этом, что новое поколение вырабо­тало иной, «мужественно твердый и ясный взгляд на жизнь».

Акмеизм, по мысли Гумилева, есть попытка заново от­крыть ценность человеческой жизни, реального мира. Окру­жающая человека действительность для акмеиста самоцен­на и не нуждается в метафизических оправданиях. Поэтому следует перестать заигрывать с трансцендентным (выходя­щим за пределы человеческого познания) и вернуться к изо­бражению трехмерного мира; простой предметный мир должен быть реабилитирован, он значителен сам по себе, в не только тем, что являет высшие сущности.

Н. Гумилев отказывается от «нецеломудренного» стрем­ления символистов познать непознаваемое: «непознаваемое по самому смыслу этого слова нельзя познать... Все попытки в этом направлении нецеломудренны».

Главным в поэзии акмеизма становится художественное освоение многообразного и яркого реального земного мира. Еще категоричнее в этом смысле высказался С. Городецкий в статье «Некоторые течения в современной русской поэзии» (1913): «Борьба между акмеизмом и символизмом... есть прежде всего борьба за этот мир, звучащий, красочный, имеющий формы, вес и время... Символизм, в конце концов, заполнив мир "соответствиями", обратил его в фантом, важ­ный лишь постольку, поскольку он сквозит и просвечивает иными мирами, и умалил его высокую самоценность. У ак­меистов роза опять стала хороша сама по себе, своими лепе­стками, запахом и цветом, а не своими мыслимыми подобия­ми с мистической любовью или чем-нибудь еще». После всяких «неприятий мир бесповоротно принят акмеизмом, во всей совокупности красот и безобразий».

С этим утверждением С.Городецкого перекликается знаменитое стихотворение А. Ахматовой «Мне ни к чему одические рати...» (1940) из цикла «Тайны ремесла»:



Мне ни к чему одические рати

И прелесть элегических затей.

По мне, в стихах все быть должно некстати

Не так, как у людей.

Когда б вы знали, из какого сора

Растут стихи, не ведая стыда,

Как желтый одуванчик у забора,

Как лопухи и лебеда.

Сердитый окрик, дегтя запах свежий,

Таинственная плесень на стене...

И стих уже звучит, задорен, нежен,

На радость вам и мне.

1940

Течение имело и другое название — адамизм (то есть «мужественно-твердый и ясный взгляд на жизнь»). Акмеи­сту, как Адаму — первому человеку — предстояло заново от­крыть жизнь, реальный, земной мир и дать всему свои име­на. С. Городецкий писал: «Но этот новый Адам пришел не на шестой день творения в нетронутый и девственный мир, а в русскую современность. Он и здесь огляделся тем же ясным, зорким оком, принял все, что увидел, и пропел жизни и миру аллилуиа». См., например, стихотворение С. Городецкого «Адам»:



Просторен мир и многозвучен,

И многоцветней радуг он,

И вот Адаму он поручен,

Изобретателю имен.

Назвать, узнать, сорвать покровы.

И праздных тайн, и ветхой мглы —

Вот первый подвиг. Подвиг новый —

Живой земле пропеть хвалы.

В стихотворении 1913 года, посвященном О.Э. Мандельштаму, Городецкий выделяет то, за что ценит Мандельштама как акмеиста:

Он верит в вес, он чтит пространство,

Он нежно любит матерьял,

Он вещества не укорял

За медленность и постоянство.

Строфы послушную квадригу

Он любит - буйно разогнав –

Остановить. И в том он нрав,

Что в вечности покорен мигу.

Акмеистов интересует реальный, а не потусторонний мир, красота жизни в ее конкретно-чувственных проявлениях. Туманности и намекам символизма было противопоставлено мажорное восприятие действитель­ности, достоверность образа, четкость композиции. В чем-то поэзия акме­изма - возрождение "золотого века", времени Пушкина и Баратынского. Затуманенное стекло поэзии было тщательно протерто и заиграло яркими красками реального мира.

Герой возглавлявшего "Цех поэтов" Гумилева - "Адам" по яркости и свежести мировосприятия, по силе страсти, желаний. Это путешественник, конквистадор, человек сильной воли. В стихотворениях Гумилева - ро­мантические мотивы, географическая и историческая экзотика. Экзотическая деталь порой играет чисто живописную роль, например, в стихотво­рении 1907 года "Жираф":

Ему грациозная стройность и нега дана,

И шкуру его украшает волшебный узор,

С которым равняться осмелится только луна,

Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

А. Ахматовой экзотика чужда. Смысл жизни героини ранней ахматовской лирики-любовь. Чувства отражаются в предметном мире, в бытовой детали, в психологически значимом жесте. Вещный мир, бытовые подробности стали предметом поэзии:

Подушка уже горяча

С обеих сторон.

Вот и вторая свеча

Гаснет, и крик ворон

Становится все слышней.



Я эту ночь не спала,

Поздно думать о сие...

Как нестерпимо бела

Штора на белом окне.

Здравствуй! 1909

Поэты - акмеисты, при всей броскости их заявлений, не выдвинули детально разработанной философско-эстетической программы. Новое течение принесло с собой не столько новизну мировоззрения, сколько новизну поэтического языка, вкусовых ощущений. В противоположность символизму, проникнутому «духом музыки», акмеизм был ориентирован на пространственные искусства: живопись, архитектуру, скульптуру. В отличие от футуризма, который тоже возник как течение, направленное против символизма, акмеизм не провозглашал революционного изменения стихотворной техники, а стремился к гармоничному использова­нию повседневного языка в сфере поэзии.

В поэзии акмеизма ценились живописная четкость обра­ти, точно вымеренная композиция, отточенность деталей. Мир поэта-акмеиста — это мир предметный, в котором художественной детали отводилось важное место. Красочная, порой даже экзотическая деталь могла использоваться неутилитарно, в чисто живописной функции.

Акмеизм, отрицая многое в эстетике символизма, творчески использовал его достижения: «Конкретность, "материа­листичность" видения мира, рассеявшаяся и затерявшаяся и туманах символической поэзии, была вновь возвращена русской поэтической культуре XX века именно усилиями Мандельштама, Ахматовой, Гумилева и других поэтов их (акмеистического) круга. Но конкретность их образности была уже иной, нежели в поэзии прошлого, XIX века. Лири­ка Мандельштама, как и его друзей по цеху поэтов, пережи­ла и вместила в себя опыт символистов, прежде всего Блока, со свойственным им острейшим чувством бесконечности и космичности бытия» .



.