А. Г. Воржецов основы социального прогнозирования учебное пособие - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Экзаменационные вопросы по дисциплине «Основы социального прогнозирования» 1 22.18kb.
Учебное пособие по курсу «основы теории цепей» 1 728.5kb.
М. В. Ломоносова Кафедра стандартизации и сертификации Федорина Л. 4 496.71kb.
Управление качеством продукции: Учебное пособие. М: Изд-во мгап "Мир... 3 850.37kb.
Учебное пособие для преподавателей-организаторов Начальной военной... 5 1595.54kb.
Учебное пособие Челябинск 2015 11 923.8kb.
Учебное пособие Москва 2004 г. Составители: д т. н., проф. Е. 1 184.36kb.
Учебное пособие Москва 2005 г. Ббк 65. 9(2)-80 (075. 8) Хомутова Е. 3 492.36kb.
Учебное пособие под редакцией Е. Б. Моргунова 86 7412.31kb.
Учебное пособие Для подготовки частных охранников 3 691.89kb.
Биотехнические основы проектирования усилителей электрофизиологических... 1 165.54kb.
Вопросы по комплексному междисциплинарному экзамену для гак 1 70.12kb.
Урок литературы «Война глазами детей» 1 78.68kb.
А. Г. Воржецов основы социального прогнозирования учебное пособие - страница №1/6



ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

КАЗАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
А.Г. ВОРЖЕЦОВ


ОСНОВЫ СОЦИАЛЬНОГО

ПРОГНОЗИРОВАНИЯ
Учебное пособие


Казань 2004

УДК 316.43

Основы социального прогнозирования: Учебное пособие/ А.Г. Воржецов; Казан. гос. технол. ун-т. Казань, 2004. 116 с.

Учебное пособие составлено в соответствии с разделом дисциплины «Разработка управленческого решения». Содержит анализ теории и практики социального прогнозирования, технологии прогнозных разработок.

Пособие адресовано студентам специальности 061000 и аспирантам, а также тем, кто занимается практическим прогнозированием социальных процессов. Подготовлено на кафедре государственного, муниципального управления, истории и социологии.

Печатается по решению редакционно-издательского совета Казанского Государственного Технологического Университета.

Рецензенты:

Р.В. Волков – профессор кафедры социологии и политологии Казанского государственного технического университета им. Туполева.

А.А. Мавлюдов – доцент, ведущий научный сотрудник отдела правоведения и политологии Института социально-экономических и правовых наук АН РТ.

Предисловие

Данное пособие предназначено для оказания помощи студентам и аспирантам в овладении научными знаниями о социальном прогнозировании. Социальное прогнозирование есть процесс разработки социальных прогнозов, который включает в себя такие основные этапы прогнозного исследования, как поисковое и нормативное социальное прогнозирование. Поисковый прогноз – это прогноз, содержанием которого является определение возможных состояний объекта социального прогнозирования в будущем, а нормативный прогноз – это прогноз, содержанием которого является определение путей и сроков достижения объекта социального прогнозирования в будущем. Завершает прогнозное исследование этап разработки рекомендаций для социального проектирования и социального планирования.

Результаты социального прогнозирования используются для разработки и принятия управленческих решений. Они имеют важное значение для повышения эффективности управленческой деятельности в целом, так как под управленческой деятельностью следует понимать процесс выбора наилучшего, т.е. оптимального варианта действий из многих возможных. Социальное прогнозирование способствует научному выбору оптимального варианта развития социальных процессов, что имеет важное значение в подготовке будущих управленцев.

Пособие содержит программу курса «Основы социального прогнозирования», составленную в соответствии с учебным планом и с учетом требований Государственного образовательного стандарта по данной дисциплине, тематику и основное содержание лекций, методические указания по изучению ключевых понятий и принципов социального прогнозирования. В пособие включены также планы семинарских занятий, сопровождаемыми библиографическими списками и вопросами для самоконтроля, темы рефератов.


Программа общепрофессиональной дисциплины «Основы социального прогнозирования»

Основной целью дисциплины «Основы социального прогнозирования» является изучение в целостном виде теории и практики социального прогнозирования.



Задачи изучения социального прогнозирования состоят в следующем:

  • знать теоретико-методологические основы социального прогнозирования;

  • уметь объяснить категории, методы и технологии социального прогнозирования;

  • практически освоить методы, технологии и методики социального прогнозирования;

  • способствовать приобретению студентами навыков и умений находить на основе результатов социального прогнозирования оптимальные решения социальных проблем.



Раздел I. Концепция «технологического прогнозирования»: история и современность
Тема 1. История возникновения и развития концепции «технологического прогнозирования» в России
Социальное прогнозирование как процесс разработки социальных прогнозов. Объект и субъект социального прогнозирования.

«Технологическое прогнозирование» как особый способ разработки социальных прогнозов. Вклад отечественных ученых в разработку концепции «технологического прогнозирования».

Эволюция статуса футурологии в истории страны. Позитивные изменения в отечественной прогностике на рубеже ХХ-ХХI веков.
Тема 2. Римский клуб и его роль в исследовании

проблематики будущего

Цели и задачи деятельности Римского клуба. Научное исследование проблем роста мирового народонаселения, роста промышленного производства и производства продовольствия, уменьшения минеральных ресурсов и роста загрязнения природной среды.

Негативные и позитивные прогнозы тенденций мирового социально-экономического развития.
Тема 3. Содержание и методология «технологического прогнозирования»

Прогностика и прогнозирование. Предвидение и предуказание.

Основные принципы и методы социального прогнозирования. Параметры прогнозов. Типология прогнозов.

Инструментарий прогнозирования. Основные этапы разработки прогнозов.


Раздел II. Технология прогнозных разработок

социальных процессов
Тема 4. Составление программы прогностического

исследования

Этапы и процедуры разработки программы прогностического исследования. Проблема социального прогноза. Предмет прогнозной разработки.

Цель и задачи прогностического исследования. Методологический инструмент прогностического исследования.

Организация прогностического исследования. Примерный перечень рабочих документов исследования.


Тема 5. Построение исходной модели социального

объекта

Этапы построения исходной модели социального объекта. Разработка концептуальной модели объекта. Построение тезауруса показателей. Экспертные оценки значимости показателей.

Последовательность операций при построении исходной модели. Построение модели прогнозного фона. Последовательность операций при построении модели прогнозного фона.
Тема 6. Поисковый прогноз

Методика прогнозного поиска. Выявление перспективных проблем, подлежащих решению средствами управления. Принцип экстраполяции в будущее динамических данных, тенденции которых в прошлом известны. Дополнительные приемы минимизации недочетов прямой экстраполяции.

Проблемная ситуация и перспективы её развития. Этапы развития проблемной ситуации. Проблемная, критическая и катастрофическая ситуации.
Тема 7. Социальные проблемы и их систематизация

Сущность и особенности социальных проблем. Типы социальных проблем. Проблема, проблемное состояние, проблемная ситуация.

Построение «дерева социальных проблем». Последовательность операций при разработке поискового прогноза.
Тема 8. Нормативный прогноз

Характерные особенности нормативных разработок. Основные операции процедуры нормативного прогноза.

Особенности социальной цели. Виды и классификация социальной цели. Построение «дерева социальных целей».
Тема 9. Целевые ситуации и их прогнозирование

Сущность целевой ситуации. Основные виды целевых ситуаций. Идеальная, оптимальная и нормативная ситуации.

Прогнозирование идеальных ситуаций. Оптимизация и прогнозирование оптимальных ситуаций. Прогнозирование нормативных ситуаций. Последовательность операций нормативного прогноза. Выработка рекомендаций для управления.
Библиографический список

Основная литература

1. Бестужев-Лада И.В., Наместникова Г.А. Социальное прогнозирование: Курс лекций. – М.: Педагогическое общество России, 2002.

2. Бестужев-Лада И.В. Прогнозное обоснование нововведений. – М.: Наука, 1993.

3. Бестужев-Лада И.В. Поисковое социальное прогнозирование: перспективные проблемы общества. – М.: Наука, 1984.

4. Бестужев-Лада И.В. Нормативное социальное прогнозирование: возможные пути реализации целей общества. – М.: Наука, 1987.

5. Бестужев-Лада И.В., Наместникова Г.А Технология прогнозных разработок социальных процессов. – М.: Поиск, 1992.

6. Впереди ХХI век: перспективы, прогнозы, футурологи. Антология современной классической прогностики (1952-1999 гг.) /Редактор-составитель И.В. Бестужев-Лада. – М.: Academia, 2000.

7. Грищенко В.Н., Демидова Л.Г., Петров А.Н. Теоретические основы прогнозирования и планирования: Учебное пособие. Часть 1. – СПб.: Петрополис, 1995.

8. Грищенко В.Н., Демидова Л.Г., Петров А.Н. Теоретические основы прогнозирования и планирования: Учебное пособие. Часть 2. – СПб.: Петрополис, 1996.

9. Прогностика: терминология /Отв. ред. В.И. Сидоров. – М.: Наука, 1990.

10. Рабочая книга по прогнозированию /Отв. ред. И.В. Бестужев-Лада. – М.: Мысль, 1982.

11. Социальное прогнозирование и моделирование /Под ред. В.М. Сафроновой. – М.: МГСУ, 1999.

12. Социальное управление: Словарь /Под ред. В.И. Добренького, И.М. Слепенкова. – М.: Изд-во МГУ, 1994.

13. Энциклопедический социологический словарь /Под ред. Г.В. Осипова. – М.: ИСПИ РАН, 1995.



Дополнительная литература

1. Альтернативная цивилизация. – М.: Владос, 1998.

2. Басовский Л.Е. Прогнозирование и планирование в условиях рынка: Учеб. пособие. – М.: ИНФРА-М, 2003.

3. Бауер А., Эхгорн В., Кребер Г. Философия и прогностика. Мировоззренческие и методологические проблемы общественного прогнозирования /Пер. с нем. – М.: Прогресс, 1971.

4. Бестужев-Лада И.В. К школе ХХI века: Размышления социолога. – М.: Педагогика, 1988.

5. Воржецов А.Г. Правовое социальное государство: Запад и Россия; КГТУ. – Казань: 1999.

6. Глущенко В.В., Глущенко И.И. Разработка управленческого решения. Прогнозирование – планирование. Теория проектирования экспериментов. - г. Железнодорожный, Моск. обл.: ООО НПЦ «Крылья», 2000.

7. Жданов И.А. Адаптация и прогнозирование деятельности. – Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1991.

8. Загладин В., Фролов И. Глобальное прогнозирование современности: научный и социальный аспекты. – М.: Наука, 1981.

9. Куда идет Россия? Формальные институты и реальные практики /Под общ. ред. Т.И. Заславской. – М.: МВ ШСЭН, 2002.

10. Куда пришла Россия? Итоги социетальной трансформации /Под общ. ред. Т.И. Заславской. – М.: МВ ШСЭН, 2003.

11. Луков В.А. Социальное проектирование: Учеб. пособие. – М.: Изд-во Моск. гуманит.-социал. академии, 2003.

12 Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология /Под ред. В.Л. Иноземцева. – М.: Academia, 1999.

13. Общая и прикладная политология: Учебное пособие /Под общ. ред. В.И. Жукова, Б.И. Краснова. – М.: Изд-во «Союз», 1997.

14. Основы социального управления: Учебное пособие /Под ред. В.Н. Иванова. – М.: Высшая школа, 2001.

15. Основы экономического и социального прогнозирования /Под ред. В.Н. Мосина, Д.М. Крука. – М.: Высшая школа, 1985.

16. Парсаданов Г.А., Егоров В.В. Прогнозирование национальной экономики: Учебник. – М.: Высш. шк., 2002.

17. Перспективы трансформации России. – М.: ЦОН МГУ, 1998.

18. Перспективы развития культуры в проблематике социального прогнозирования. – СПб.: ГУП, 1997.

19. Прогнозирование в социологических исследованиях /Под ред. И.В. Бестужева-Лады. – М.: Мысль, 1978.

20. Прогнозирование социальных потребностей молодежи /Под ред. И.В. Бестужева-Лады. – М.: Наука, 1978.

21. Путин В.В. Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию // Российская газета. – 2003. – 17 мая.

22. Путин В.В. Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию // Российская газета. – 2004. – 27 мая.

23. Социальные показатели образа жизни советского общества /Под ред. И.В. Бестужева-Лады. – М.: Наука, 1980.

24. Стратегическое планирование /Под ред. Э.А. Уткина. – М.: Изд-во ЭК МОС, 1999.

25. Теория прогнозирования и принятия решений /Под ред. С.А. Саркисяна. – М.: Высшая школа, 1977.

26. Тощенко Ж.Т. Социология. Общий курс. – М.: Прометей, 1994.

27. Штомпка П. Социология социальных изменений /Пер. с анг. под ред. В.А. Ядова. – М.: Аспект Пресс, 1996.

28. Цыгичко В.Н. Прогнозирование социально-экономических процессов. – М.: Финансы и статистика, 1986.

29. Ясин Е.Г. Как поднять экономику России. – М.: Вита-Пресс, 1996.



Раздел I. Концепция «технологического прогнозирования»: история и современность
Лекция 1. История возникновения и развития концепции «технологического прогнозирования» в России


  1. Вклад отечественных ученых в разработку концепции «технологического прогнозирования».

  2. Эволюция статуса футурологии в истории страны.

  3. Позитивные изменения в отечественной прогностике на рубеже ХХ-ХХI веков.

В начале перестройки № 1, известной под названием НЭП – Новой экономической политики (1921-1929 годы), группе советских экономистов во главе с В.А. Базаровым была поручена разработка прогноза перспектив развития СССР на годы первой пятилетки (1928-1932 годы) и далее. В процессе работы ученые пришли к выводу, достойному самих высоких научных премий мира: невозможно предсказывать будущее состояние процессов или явлений, поддающихся изменению средствами управления, в том числе планирования – получается как бы саморазрушение или, напротив, самоосуществление предсказаний, причем, с учётом предсказанного. Вместо тщетных в данном случае попыток безусловных предсказаний учёные рекомендовали две качественно новые исследовательские технологии: «генетическую» (экстраполяция в будущее наметившихся тенденций с целью выявления или уточнения проблем, подлежащих решению средствами управления) и «телеологическую» (оптимизация трендов по заданным критериям и целям для выявления наилучших решений указанных проблем). По сути, речь шла о способах «взвешивания» возможных – ожидаемых и желательных – последствий намечаемых плановых и иных решений. Было сделано выдающееся научное открытие.

Отчет об этих выводах был опубликован в журнале «Плановое хозяйство» (1928), но был не понят и забыт. Заказчикам он не потребовался: первая пятилетка должна была явиться большим скачком от патриархализма к социализму. Тут требовалась не наука, а идеология, не анализ, а пропаганда, научного открытия как и не бывало. Названная статья была обнаружена только в 1980 г., частично опубликована в ряде научных работ, полностью воспроизведена в сборнике «Каким быть плану: дискуссии 20-х годов» только в 1989 г.

По иронии судьбы, американцы столкнулись с той же проблемой при попытке прогноза реализации программы «Аполлон». Ровно 30 лет спустя, ничего не зная о выводах своих русских коллег, они пришли к точно такому же заключению, только «генетический» подход назвали «эксплораторным» (в обратном переводе на русский – «поисковый»), а «телеологический» – «нормативным» (так и переведенным на русский язык). Оба подхода составили «технологическое прогнозирование», неточно переведённое у нас поначалу как «научно-техническое», хотя речь шла не об отрасли прогнозирования, а об особом, так сказать, алгоритмическом способе разработки прогнозов. Начался знаменитый «бум прогнозов» – триумфальное шествие «технологического прогнозирования» по всему миру в виде сотен институтов, тысяч секторов и отделов, специально занятых разработкой поисковых и нормативных прогнозов.

Во второй половине 60-х гг. этот «бум» докатился и до Советского Союза. Но ему предшествовала более чем 35-летняя «мёртвая зона», когда говорить и тем более писать о будущем можно было только в виде прямых (отнюдь не критических!) комментариев тех или иных высказываний «основоположников», либо «программных документов КПСС». Как известно из истории, тоталитаризм и прогнозирование – вещи взаимоисключающие, в чем нетрудно убедиться на примере любой страны мира, не исключая и нашу собственную.

Базарову и его коллегам было легко совершать эпохальные открытия: они работали в атмосфере научной мысли, хотя отравленной уже ядом идеологии тоталитаризма, но еще живой, бившейся не над цитатами, а над реальными научными проблемами, опиравшейся на все богатство мировой общественной мысли. Статья из «Планового хозяйства», о которой мы упоминали, была не одиноким оазисом в пустыне, а деревом в роще из сотен других статей о «будущем», над которыми возвышались гиганты – более двух десятков книг и брошюр на ту же тему, правда, большей частью, по понятным причинам, пропагандистско-утопического характера, но не потерявшие научного значения и сейчас. Среди последних «Будущее Земли и человечества» и другие брошюры из так называемой «калужской серии» К.Э.Циолковского, часть которых не решаемся переиздавать до сих пор, а также фундаментальная «Жизнь и техника будущего» под редакцией А.Анекштейна и Э.Кольмана, не уступавшая лучшим мировым стандартам тех лет. Кроме того, каждому прогнозисту того времени были хорошо известны произведения «ранней футурологии» второй половины XIX – начала XX века. Советскому исследователю будущего в середине 50-х гг. могла даже придти в голову мысль о том, что раз возможна наука о прошлом, история, так сказать, «пастология», то, по той же логике должна быть и наука о будущем – футурология. Откуда было знать, что тринадцатью годами раньше, в 1943 году, этот термин уже пустил в научный оборот на Западе О.Флехтгейм? Правда, в ином значении, в смысле «надидеологической философии будущего», противостоящей мангеймовской дихотомии «идеология, как оправдывание сущего – утопия, как отрицание сущего». Разве можно было догадаться, что вопрос правомерности «науки о будущем» станет во второй половине 60-х годов, на волне «бума прогнозов», предметом специального исследования двух научных коллективов – советского и американского («Комиссия 2000 года» под председательством Д. Белла) и что оба коллектива практически одновременно, не сговариваясь, придут к выводу о принципиальной невозможности подобной науки, ибо все науки изучают либо прошлое (исторические), либо будущее (все прочие), а «настоящее», с этой точки зрения, – не более как условная разделительная черта, через которую «будущее» ежесекундно перетекает в «прошлое». К тому же суть каждой науки – триединая функция описания (анализа), объяснения (диагноза) и предсказания (прогноза), так что заниматься прогнозированием должны все без исключения науки, заслуживающие этого названия, даже исторические (по-своему, разумеется).

Конечно, принципиальная невозможность конструирования науки о будущем как особой научной дисциплины, противостоящей наукам о прошлом и настоящем, вовсе не исключала возможности междисциплинарного исследования будущего как особой отрасли, особого направления научных исследований, типа исследований операций и т.п. К этой мысли на Западе пришли уже в конце 60-х гг., а мы только в конце 80-х. Вплоть до 1966 г. в русском языке даже не было слова «прогнозирование» (хотя «прогноз» существовал с XIX века). Оно обрело право на жизнь только в жестоких идеологических схватках второй половины 60-х гг. «До того» лишь изредка всплывала «прогностика», да и то в значении всё той же науки о будущем.

И все же идея возможности исследования будущего шаг за шагом пробивала себе дорогу в жизнь. С 1957 года начали появляться статьи академика Н.Н. Семенова – на ту же тему, что и у Бернала – «Наука и общество», да и ряда других ученых тоже. С 1965 года в высших академических кругах стал обсуждаться вопрос о возможности создания специального научного совета или хотя бы постоянно действующего семинара по научно-технической и социально-экономической прогностике. Особенно конструктивно этим вопросом занимались академик Д.И. Щербаков, академик А.Я. Берг, профессор И.А. Ефремов (знаменитый уже тогда писатель-фантаст, автор всемирно известной «Туманности Андромеды» – лучшего произведения советской научно-фантастической литературы), только что избранный в то время вице-президентом АН СССР по общественным наукам академик А.М. Румянцев и другие ведущие ученые страны.

Захлебываясь в противоречиях, подходила к концу перестройка № 2 – хрущевские реформы 1956-64-х гг. Родиться на сей раз прогностике живой или снова стать жертвой аборта – целиком зависело от политической конъюнктуры середины 60-х гг., кануна XXIII съезда КПСС.

На сей раз обстоятельства благоприятствовали становлению марксистско-ленинской футурологии. Очередные препятствия в её развитии появились лишь спустя несколько лет. Свергнувшие Хрущева политические силы во главе с Л.И. Брежневым пришли к власти под знаменем перестройки № 3 (косыгинские реформы 1966-68-х гг.). Одним из существенных ее элементов, помимо «развитого социализма», пришедшего на смену обанкротившемуся «коммунизму к 1980 году», «демократизации» и «хозяйственного самоуправления», а также уймы чисто пропагандистских лозунгов, было положение о необходимости расширения диапазона народно-хозяйственного планирования (не только экономического, но и социального), а также необходимости опоры планов на более солидную научную основу (в пику хрущевскому «волюнтаризму»). А что может быть солиднее такой основы, как прогноз, на который опирается план? Вот тут к месту оказался «бум прогнозов», катившийся с Запада. В русском языке появилось слово «прогнозирование». Почти одновременно с XXIII съездом КПСС в начале 1966 г. заговорили о предплановых прогнозных разработках.

Стали формироваться общественные организации обмена научной информацией между работниками в сфере прогнозирования. В 1967 г. образовалась секция социального прогнозирования советской социалистической ассоциации и научного совета АН СССР по проблемам конкретных социальных исследований, Общественный институт социального прогнозирования при Социологической ассоциации в составе более тридцати межинститутских рабочих групп, занявшихся различными аспектами прогнозирования социальных потребностей общества. Уже в первой половине 1967 г. постоянно действующий семинар по проблемам социального прогнозирования собрал сначала несколько десятков человек, через месяц – несколько сот, еще через месяц – свыше тысячи. Аналогичных масштабов семинары, коллоквиумы, симпозиумы, конференции по проблемам научно-технического и экономического прогнозирования собирались в Москве и Киеве. В 1968 г. была создана Советская ассоциация научного прогнозирования с почти ежемесячными многообразными семинарами, тысячными ежегодными конференциями и даже с собственным «толстым» журналом. Счет статьям и докладам по вопросам прогнозирования пошел ежегодно на сотни, монографиям (не считая популярной литературы) – до десятка и более.

В 1967 г. во время своих поездок в Париж и Москву Р.Юнгк обсуждал вопрос о возможности создания всемирной организации футурологии. Первоначальная идея заключалась в учреждении федерации возникших тогда национальных и интернациональных футурологических ассоциаций, в частности, общества «Мир будущего» (США), «Футурибль» (Франция, Италия, Испания), «Человечество 2000 года» (страны северо-западной Европы), аналогичных организаций, создававшихся в СССР и ряде стран Восточной Европы. Однако эту идею оказалось невозможным реализовать. Всемирная федерация исследований будущего была создана лишь в 1972 году в виде еще одной международной организации, состоящей из нескольких сот индивидуальных и нескольких десятков коллективных членов.

Разумеется, добиться разрешения на вступление в Федерацию советских специалистов и организаций было совершенно невозможно вплоть до 1989 г. Только, когда запретительные структуры стали рассыпаться, удалось настоять на коллективном членстве СССР в Федерации. А в те времена единственное, что практически можно было сделать, это образовать в 1970 г. (в условиях развертывавшегося погрома) в структуре Международной социологической ассоциации секцию футурологии (позднее исследовательский комитет 07 – «Исследования будущего»), где одним из двух сопрезидентов всегда был представитель СССР, а другим – очередной президент Всемирной федерации исследований будущего. Только таким замысловатым путём можно было обеспечить хоть какую-то включенность советских специалистов в международное сообщество футурологов.

Однако все эти огорчения отходили далеко на задний план перед грандиозной целью, которая казалась близкой к осуществлению. В 1967-1971 гг. в «высших сферах» (точнее, в кругах помощников ряда членов Политбюро ЦК КПСС) обсуждался вопрос о возможности создания государственной службы прогнозирования в виде специальной комиссии специалистов, способных «взвешивать» последствия принимаемых решений, при Политбюро ЦК КПСС, аналогичных комиссий при всех ведомствах общесоюзного и регионального уровня, при обкомах партии, во всей структуре плановых органов, на крупных предприятиях и в важнейших учреждениях, с научным подкреплением в виде сети кафедр прогнозирования в важнейших университетах страны и отделов прогнозирования в ведущих исследовательских институтах различного профиля.

Цель представлялась тем менее фантастической, что в НРБ и ГДР, где партийно-правительственная бюрократия была более гибкой, чем в СССР, простым распоряжением соответственно Т.Живкова и В.Ульбрихта подобная система в 1969 г. была формально учреждена (но фактически оставалась бездействующей, ибо жесткое централизованное планирование в условиях административно-командной системы несовместимо с научным обоснованием вообще и прогнозным в особенности). В настоящее время только остается благодарить судьбу за то, что не удалось договориться о том, кому быть председателем упомянутой комиссии со всеми вытекающими от этой должности возможностями. Но в те времена «комиссия по прогнозированию», способная «взвешивать» принимаемые решения, казалась чуть ли не панацеей в смысле оптимизации политики и, таким образом, решения назревавших экономических, социальных, политических и иных проблем. Надежда на её создание «со дня на день» сохранялась до последнего момента – до того, когда разразилась катастрофа. Началось с того, что возникла общественная Академия прогностических наук со своими собственными действительными и недействительными членами. Возникла ситуация, связанная с погоней научных работников за вожделенными степенями-званиями. Взаимное ожесточение достигло крайних пределов. В ход пошли политические доносы. Делами передравшихся между собой социологов, политологов и футурологов стало заниматься такое грозное учреждение, как Комиссия партконтроля при ЦК КПСС и другие, не менее грозные инстанции.

Однако на политическом горизонте вновь сгущались тучи. Перестройка № 3, как и первые две, свелась к дилемме: либо демократия, либо бюрократия, и вопрос снова был решен в пользу последней. Косыгинские реформы стали втихую свертываться, тонуть в пустословии. Последней каплей в чаше бюрократического терпения стала «пражская весна», показавшая, куда ведёт перестройка, и завершившаяся интервенцией в Чехословакии. Слабые попытки протеста общественности были свирепо подавлены, началась реакция, вылившаяся в 1969-1971 гг. в очередной тотальный погром обществоведения. Вице-президент АН СССР А.М. Румянцев, как и десятки других ведущих ученых, обвиненных в «гнилом либерализме», были смещены с руководящих постов и оказались во «внутренней эмиграции» (некоторые подались и во «внешнюю»). Еще десяткам, заклейменным проклятием «строгачей», было запрещено выступать устно и печатно. В Институт конкретных социальных исследований была направлена карательная экспедиция в лице нового директора и его «опричников», разогнавших 3/4 персонала, в том числе почти всех ведущих социологов и всех до единого политологов. Росчерком пера были ликвидированы и Советская ассоциация научного прогнозирования, и Общественный институт социального прогнозирования.

Полностью подавив всякую научно-прогностическую активность, «директивные органы» вынесли типичное у нас соломоново решение: всю научную деятельность в области прогнозирования возложить на Госкомитет по науке и технике, а всю практическую – на Госплан. А так как Госкомитет никогда научной деятельностью не занимался просто в силу своей организации, а Госплан никогда не в состоянии был работать с прогнозами, то снова возникли трудности на пути становления прогнозирования в стране.

Однако столь же хорошо известно, что никакое «свято место» долго пусто не бывает, в том числе и прогностическое. Погромы – погромами, а жизнь берёт своё: куда же без прогнозов, когда на дворе последняя четверть XX века и весь мир в прогнозах? И «развитой социализм» вместо «коммунизма к 1980 году» сохранил свои идеологические позиции. В 1972 г. его начали дополнять «советским (социалистическим) образом жизни», противостоящим «буржуазному», как белое – чёрному, и этой пропагандистской кампании хватило до самого 1985 г. Но это не открывало перспективы, которую прежде давали обанкротившийся «коммунизм к 1980 г.» и свернутые косыгинские реформы. Без перспективы же всякая идеология вообще и тоталитарная в особенности – «паралитичка». Поэтому пришлось измышлять эрзац, который был найден в виде Комплексной программы научно-технического прогресса на 1976-1990 гг. и позднее еще целого сонма таких же программ – от энергетической и продовольственной до сотен частно-отраслевых.

Для подготовки Комплексной программы была создана специальная комиссия АН СССР из нескольких десятков рабочих групп общей численностью свыше 800 человек. Работа шла около двух лет – торопились к XXV съезду КПСС (1976 г.). Каков был характер представленных материалов, готовившихся в спешке по принципу «принудповинности», т.е. волевым распоряжением начальства без какой-либо предварительной подготовки и без каких-либо материальных стимулов, сказать затруднительно. Ясно лишь, что, строго говоря, то не были ни собственно прогнозные, ни собственно программные, ни собственно предплановые, ни тем более собственно плановые материалы. Так, некоторые чисто умозрительные соображения на перспективу – главным образом, в расчете повысить значимость своего учреждения и выбить побольше ассигнований на «свою» отрасль. Главное же, они не понадобились. Госплан сверстал очередную пятилетку 1976-1980 гг. по старинке, «от достигнутого», для чего никаких прогнозов или программ не требуется. Впрочем, то же самое относится к Комплексным программам для пятилеток на 1981-1985, 1986-1990 и 1991-1995 гг. (последняя была перечеркнута в зародыше политическими событиями 1989-1991 гг.)

Тем не менее бурная квазинаучная активность, подчеркивавшая растущую «научную обоснованность» пятилеток, была оценена по достоинству как весьма выигрышная в политико-пропагандистском плане. В 1976 г. упомянутая Комиссия АН СССР была преобразована в Научный совет из более чем полусотни комиссий. Счёт «задействованным» в них научным работникам пошел на многие тысячи, на десятки тысяч. В 1979 г., когда была завершена работа над второй Комплексной программой (до 2000 г.), эту деятельность ввели в систему: первые три года каждой пятилетки – работа над Комплексной программой, продлеваемой на следующие пять лет (2005, 2010 и т.д.), четвертый год – работа над основными направлениями (на следующие 10 лет), последний, пятый год – работа собственно над завершением пятилетнего плана. Эта система явилась одним из основных базовых элементов перестройки № 4 – проектов реформ управления, выработанных в 1979 г. к XXVI съезду КПСС (1981г.), но так и оставшихся проектами. После перестройки № 5 (попытка реформ начатых в 1983г. преемником Брежнева – Ю.В.Андроповым, вскоре умершим и смененным К.У.Черненко, который полностью восстановил брежневский статус кво) эта система была достроена учреждением Института народохозяйственного прогнозирования АН СССР, призванного координировать работу над Комплексной программой. В таком виде она просуществовала до 1990 г., когда была фактически упразднена за ненадобностью, с весьма туманными перспективами «перестройки» этой деликатной области «социалистического планирования», особенно в условиях курса на «регулируемое рыночное хозяйство».

Ирония судьбы: эта колоссальная система, по сути, – государственная служба прогнозирования, в рамках которой трудились многие тысячи людей (в том числе добросовестные учёные, высказывавшие ценные соображения и дававшие конструктивные предложения), производила продукцию, которой затруднительно дать наименование – прогнозная, программная, предплановая, плановая, научная?… Сомнительно любое определение. Продукцию, которую игнорировали плановые органы, формировавшие планы по традиции «от достигнутого». Продукцию, которая не имела никакого значения, даже если бы учитывалась в практике планирования, поскольку, как обнаружилось позднее, все наши пятилетки, начиная с 1928 и кончая 1990 годом, были колоссальным политическим блефом, пропагандистской «дымовой завесой», так как плановые задания не выполнялись или выполнялись после соответствующей их «коррекции» (понятно, в сторону занижения), в чем нетрудно убедиться, ознакомившись с материалами любого съезда КПСС и с последующими результатами на протяжении очередной пятилетки.

И все же отечественным футурологам на государственной службе несказанно повезло: ведь если бы они производили действительно научную, прогнозную продукцию по всем жестким правилам технологического прогнозирования, их сегодня можно было бы с полным правом обвинить в том, что они злостно дезориентировали наших плановиков и управленцев, завели страну в трясину застоя и поставили её на грань катастрофы. Это похуже плачевной участи Кассандры! А сегодня с них взятки гладки: порядочных людей, добросовестных учёных вынудили по существу имитировать научную деятельность, чтобы придать «социалистическому планированию» более респектабельный вид, а саму их научную продукцию вместе с содержавшимися в ней конструктивными элементами оставляли без внимания, действуя в госуправлении по-прежнему, как «печенеги и половцы». Так что к нашим бедствиям прогнозирование прямого отношения не имеет. Слабое, конечно, утешение. Но всё-таки...

И всё-таки история отечественной прогностики была бы односторонней, если бы мы ограничились только её, так сказать, официально-государственной половиной. Существовала и другая половина – неофициально-общественная, где драматизма развития тоже хватало.

Погром 1969-1971 гг. не убил, да и не мог убить научную мысль вообще, обществоведческую в частности и прогностическую в особенности. Конечно, первые два-три года после тотальной расправы над обществоведением царила полная прострация. Страшно было даже заикнуться о прогнозах за рамками Комплексной программы. Само слово «прогнозирование» сделалось в глазах начальства крамольным, вроде «ревизионизма», и подозрительное отношение к прогнозистам со стороны управленцев сохранилось до сих пор. Но уже в 1974 году где-то на невообразимых полутемных чердаках учебных корпусов Московского авиационного института полулегально стали вновь собираться семинары по научно-техническому прогнозированию. Сначала на них приходили студенты и преподаватели института, а потом потянулись люди и из других институтов. К концу того же года на них, как и за пять лет перед тем, собиралось уже по несколько сот человек. В 1976 г. Комитет по прикладной математике и вычислительной технике Всесоюзного совета научно-технических обществ приютил оживающих прогнозистов на правах одной из комиссий этого комитета, а в 1979 г. на базе комиссии был образован особый Комитет ВСНТО (позднее Совет научных и инженерных обществ) по научно-техническому прогнозированию и разработке комплексных программ научно-технического прогресса (последнее – дань времени и конъюнктуре: чтобы не прикрыли ненароком).

Комитет образовал несколько комиссий: по методологии и методике, по организации прогнозирования, по региональному и отраслевому прогнозированию, по экономическим, социальным, экологическим и глобальным проблемам научно-технического прогнозирования и др. Каждая комиссия развернула сеть рабочих групп, начали действовать свыше десятка постоянных семинаров, открылись региональные комитеты в Киеве, Ленинграде, Новосибирске, Минске, Вильнюсе, Риге, Таллине, Тбилиси, Ереване, Баку, Кишиневе, Алма-Ате, Ташкенте, Душанбе, Иркутске и ряде других городов страны. Некоторые из них вновь стали собирать сотни специалистов. Словом, научная жизнь вновь забила ключом.

Не хотелось бы создавать впечатление, будто прогностическая отечественная мысль 70-х – 80-х годов билась исключительно в жилах названного комитета СНИО СССР. Были и другие научные общественные организации, которые также внесли в это дело определенный вклад. Но то, что комитет играл в данном отношении ведущую роль – бесспорно. Тут ему соперников не было. Ведь по сути это научное общество, охватывавшее довольно широкий круг профессионалов, – в общей совокупности несколько тысяч участников постоянных семинаров; конечно, это меньше, чем принудительно трудившихся над Комплексной программой, но всё же... Ведь они не просто рассуждали о своих прогностических проблемах, они создали типовую методику регионального прогнозирования (особенно отличились литовские прогнозисты), типовую методику отраслевого прогнозирования (важную роль сыграли ленинградцы, минчане, киевляне, новосибирцы), типовую методику социального прогнозирования, целый ряд других разработок методологического и методического характера. Не их вина, что их разработки недостаточно учитывались (или, точнее, вообще не учитывались) в «официальном» прогнозировании и планировании, отделенном от них китайской стеною.

Да, формально связи между «формалами» и «неформалами» в отечественной футурологии, как говорится, были налицо: одним из заместителей председателя названного комитета все эти годы был представитель координационного штаба Комплексной программы, другим – представитель Госплана СССР, третьим – Госкомитета СССР по науке и технике. Но что может человек против системы, особенно когда та известна под названием административно-командной?... Вот и шел общественный комитет своей дорогой, никого не спрашивая, ни перед кем не отчитываясь и никому не нужный, а госкомитеты – своей, известно куда приведшей.

Но не могут люди без конца заниматься делом, которое не имеет никаких практических «выходов». Оно неизбежно теряет в их глазах всякий смысл, и энтузиазм (кроме него – никаких иных стимулов) постепенно гаснет. Это ведь хорошо декламировать: искусство – для искусства, наука – для науки, а когда видишь, что твой труд ничего не меняет вокруг, он неизбежно представляется мартышкиным. Особенно труд прогнозиста, плановика, управленца. Мы говорим: армия, школа, тюрьма – слепок общества со всеми его бедами. А разве наука может быть исключением? И прогностика в том числе? Там, где была «казарменная» организация науки, неизбежно начиналась имитация научного труда и профанация научного прогнозирования. Там же, где даже зарплаты не было, неизбежно умирание. Страна погружалась в трясину застоя, как и прогностика, как и комитет по прогнозированию.

В ходе перестройки № 6 «горбачевские реформы 1985-1991гг.» вместо формально сохранившихся, но фактически полностью парализованных общественных научных организаций, в науке вообще и в научном прогнозировании в частности стали возникать новые. По ходу этой перестройки было сметено множество препон, державших в цепях отечественную прогностику не одно десятилетие. Некому было запрещать участие в работе Всемирной федерации исследований будущего – и Комитет СНИО становится коллективным членом федерации, посылает на её XI конференцию (май 1990 г., Будапешт) делегацию из тридцати человек – почти все за свой собственный счёт, разумеется, заявками на научные доклады. Некому было запрещать прогнозные разработки «не для служебного пользования» – и при комитете создается Всесоюзный центр исследований будущего, который начинает сразу несколько теоретических исследовательских проектов и прикладных прогнозных программ.

В конце 80-х гг. возникло около десятка общественных научных организаций – Ассоциация содействия Всемирной федерации исследований будущего, Ассоциация «Прогнозы и циклы», исследовательский центр «Прикладная прогностика», Международный фонд Н.Д.Кондратьева, исследовательский центр «Стратегия» и др., которые после первых лет нового «смутного времени», в апреле 1997 г. создали в Москве общественную академию прогнозирования (исследований будущего) с её постоянно действующими семинарами, летними школами молодых футурологов и т.д. А в сентябре 1999 г. эта академия вместе с Международным институтом социологии Триестского университета в Гориции (Италия) учредила Международную академию исследований будущего в составе научных коллективов из более чем двадцати стран мира.

В 2000 г. в рамках данной организации был запланирован и полностью реализован совместный исследовательский проект: «страна и мир 2001-2010 гг.: проблемы и решения». От России в этом проекте участвовало 35 исследовательских групп. На 2001 г. был запланирован аналогичный проект нормативного характера.

Не хотелось бы переоценивать достигнутое. Рыночная экономика, как известно, порождает консерватизм, а тот изначально враждебен плановому началу, в том числе и предплановым разработкам – прогнозам. Создавай нововведение, выходи с ним на рынок и торгуй, – вот тебе и весь план. Повезет – расширяй торговлю. Нет – объявляй себя банкротом и давай дорогу другим. Вот и вся прогностика. Так что нашим коллегам-прогнозистам на Западе приходится отнюдь несладко. А так как мы тоже перешли к рыночной экономике, то в любителях поскорее снимать пенки, не задумываясь о последствиях, недостатка нет. Следовательно, и отечественных прогнозистов ждут не самые лёгкие времена.

И всё же то, что видишь вокруг, внушает надежду. Пусть пока лишь один предприниматель или управленец – даже один из ста – понимает, что надо видеть дальше собственного носа, что время грюндерства быстро проходит и на поверхности рынка остаются лишь дальнозоркие – близорукие неизбежно потонут, сколько бы сливок ни сняли они поначалу. Пусть лишь один из ста сегодня заказывает разработки, позволяющие «взвешивать» последствия намечаемых решений по проверенным временем канонам технологического прогнозирования. Сегодня на Западе почти каждая крупная фирма опирается в своей деятельности на заказные прогнозы. В Конгрессе США почти каждый четвертый депутат – абонент специального прогностического центра конгресса. Важно с самого начала выдавать прогнозы такого качества, чтобы даже у самых маловерных отпали последние сомнения в их необходимости.



Лекция 2. Римский клуб и его роль в исследовании проблематики будущего


  1. Негативные прогнозы мирового общественного развития.

  2. Позитивные прогнозы мирового общественного развития.

В 1971 году вышла книга, которой было суждено сыграть особую роль в эволюции футурологии на протяжении 70-х годов ХХ века, явиться как бы первым межевым знаком между современным и предыдущим этапом этой эволюции. Книга называлась «Мировая динамика» (русский перевод 1979 г.). Автор её – Дж. Форрестер, специалист по теории управления, профессор Массачусетского технологического института (США) – был известен своими книгами «Индустриальная динамика: основы кибернетики предприятия» (1961, рус. пер. 1971) и «Динамика развития города» (1969, рус. пер. 1974), по общему мнению, никакого отношения к футурологии не имевшими. Третья книга Форрестера имела предысторию, без которой трудно понять ее сложную судьбу: она была написана в связи с деятельностью так называемого Римского клуба.

Римский клуб, получивший название по месту своей штаб-квартиры, был создан в 1968 г. по инициативе А. Печчеи, итальянского промышленника, члена правления фирм «Оливетти» и «Фиат», председателя Комитета Атлантической экономической кооперации (одной из экономических организаций НАТО). Печчеи пригласил около полусотни видных ученых, бизнесменов и общественных деятелей Запада (впоследствии их число было увеличено) регулярно собираться для обсуждения проблем, поднятых экологической и технологической «волной». Члены клуба объехали столицы многих стран мира, стремясь обратить внимание правительств и общественности, прежде всего ученых, на серьезность этих проблем. Кроме того, клуб располагал достаточными средствами (через поддерживающие его фирмы), чтобы заказать специальные научные исследования по данной проблематике.

В июле 1970 г. на заседании клуба был обсужден очередной доклад профессора Форрестера о его опыте моделирования социальных систем. Доклад произвел большое впечатление и был развернут в монографию, а группе молодых коллег Форрестера во главе с Д. Медоузом заказали исследование проекта по «глобальному моделированию» (в развитие положений Форрестера) с использованием ЭВМ.

Спустя год монография вышла в свет, исследование было завершено, и журнальный отчет о нем опубликован. Однако информация Форрестера и Медоуза на первых порах осталась попросту непонятой. Потребовалось около года, пока вышла книга группы Медоуза «Пределы роста» (рус. пер. 1971) и пока, наконец, до общественности дошло, что выводы Форрестера-Медоуза сенсационны, что по сравнению с ними апокалипсические сентенции Тоффлера – сущая идиллия. Вот тогда-то, в конце 1972 г., взорвалась еще одна «футурологическая бомба».

Между тем Форрестер с самого начала говорил об очень серьезных вещах. Он предложил вычленить из сложного комплекса глобальных социально-экономических процессов несколько решающих для судеб человечества, а затем «проиграть» их взаимодействие на кибернетической модели с помощью ЭВМ совершенно так, как уже «проигрываются» противоречивые технологические процессы при определении оптимального режима работы какого-нибудь предприятия.

В качестве ключевых процессов в исследовании Форрестера-Медоуза были избраны рост мирового народонаселения, рост промышленного производства и производства продовольствия, уменьшение минеральных ресурсов и рост загрязнения природной среды. Моделирование с помощью ЭВМ показало, что при существующих темпах роста населения мира (свыше 2% в год с удвоением за 33 года) и промышленного производства (в 60-х гг. 5-7% в год с удвоением примерно за 10-14 лет) на протяжении первых же десятилетий XXI в. минеральные ресурсы окажутся исчерпанными, рост производства прекратится, а загрязнение природной среды станет необратимым.

Чтобы избежать такой катастрофы, создать «глобальное равновесие», авторы рекомендовали резко сократить темпы роста населения и промышленного производства, сведя их к уровню простого воспроизводства людей и машин по принципу: новое – только взамен выбывающего старого (концепция «нулевого роста»).

С этих позиций уровень жизни, приближенно выражаемый величиной валового национального продукта на душу населения, не годился для обобщающего показателя. Форрестер предложил другой – «качество жизни», который к тому времени давно уже служил предметом дискуссий, а сам Форрестер трактовал его как интегральный показатель плотности (скученности) населения, уровня промышленного и сельскохозяйственного производства, обеспеченности минеральными ресурсами и загрязненности природной среды. Не менее важными для «качества жизни» признавались масштабы стрессовых ситуаций на работе и в быту, а также качество охраны здоровья. Наконец, высказывалось предположение, что в современных условиях уровень и качество жизни находятся в обратной зависимости по отношению один к другому: чем выше уровень жизни, связанный с темпами роста промышленного производства, тем быстрее истощаются минеральные ресурсы, быстрее загрязняется природная среда, выше скученность населения, хуже состояние здоровья людей, больше стрессовых ситуаций, т.е., в понимании автора, ниже становится качество жизни.

Позднее этот тезис подлил масла в огонь дискуссии по поводу содержания понятий «уровень», «стандарт», «качество», «стиль» и «образ жизни», разгоревшейся на Западе в середине 70-х гг. Но на первых порах он также остался незамеченным.

Сенсационной в концепции Форрестера-Медоуза стала не их трактовка качества жизни и даже не угроза глобальной катастрофы, а то, что в данном случае авторы апеллировали к авторитету не человеческого, но электронного мозга компьютера. И компьютер дал сигнал: впереди – катастрофа. Это-то и вызвало бурю полемики (продолжающейся, кстати, и до сих пор).

Встал вопрос, имеют ли право Медоуз и его сотрудники выступать от имени «всесведущего» компьютера и разыгрывать роль новоявленного «бога из машины» в стиле древнегреческих трагедий? Ведь ЭВМ работают по заданной программе, а программу задают люди. Правильно ли составлена программа и достаточно ли основательны теоретико-методологические принципы ее построения? Первый же развернутый ответ на эти вопросы гласил: нет.

В журнале «Фючерс» (1973, № 1 и 2) появилась серия статей, подготовленных сотрудниками группы по изучению политики в отношении науки во главе с Г. Коулом и К. Фримэном (Сассекский университет, Великобритания). В том же году статьи были опубликованы сразу несколькими издательствами в виде отдельных сборников. Серия открывалась статьей «Мальтус с компьютером». Далее во всех статьях Форрестера и Медоуза упрекали за попытку оживить неомальтузианство. Конкретно им предъявлялись обвинения:

– в порочности глобального подхода, не учитывающего существенных различий между отдельными странами, особенно между развитыми и развивающимися (процессы роста населения и промышленного производства, истощения минеральных ресурсов и загрязнения природной среды в разных странах идут по-разному);

– в ошибочности программ, заложенных в ЭВМ, поскольку они опирались на экстраполяцию тенденций, свойственных 60-м гг. (в 70-х гг. эти тенденции, как известно, начали меняться, а в 80–90-х гг. изменились еще радикальнее);

– в односторонности использования инструментария современной прогностики: было проведено преимущественно поисковое прогнозирование – перенесение в будущее наблюдаемых тенденций при абстрагировании от возможных решений, действия на основе которых способны радикально видоизменить эти тенденции; не получило развития нормативное прогнозирование – установление возможных путей достижения оптимального состояния процесса на основе заранее определенных социальных идеалов, норм, целей.

Последнее обвинение выглядело особенно тяжким, поскольку речь шла о соответствии сделанного прогноза требованиям современного прогнозирования социальных процессов, которое ориентировано не просто на предсказание, а на содействие оптимизации решений путем сопоставления данных поиска и норматива.

В том же номере «Фючерс» трибуна для ответа на критику была предоставлена авторам «Пределов роста». Медоуз и его сотрудники признали «некоторое несовершенство» своих моделей, но настаивали на правомерности использования их, пока не будут разработаны более совершенные. Они признавали односторонность своего подхода, но указывали, что при известных условиях и соответствующих оговорках глобальный подход вполне допустим и что в их книге имеются элементы и нормативного подхода.

С тех пор и по сей день оба подхода, как два знамени, обозначают две главные противоборствующие силы футурологии на современном этапе ее эволюции.

Медоуз и его коллеги обвиняли своих оппонентов в негативном подходе, поскольку те не предлагали позитивной альтернативы. Особенно они возмущались тем, что их критики обрушились на две первые, предварительные части задуманной работы (на «Мировую динамику» и «Пределы роста»), не дождавшись двух последних, заключительных частей – коллективной монографии тех же авторов «Навстречу глобальному равновесию» (вышла за месяц до появления уже подготовленного к тому времени номера «Фючерс» с серией критических статей) и подробного отчета об исследовании в целом под заглавием «Динамика роста в ограниченном мире» (1974).

Но эти обвинения уже не представляли особого интереса. К весне 1973 г. в разработку поисковых и нормативных моделей – альтернатив моделям Форрестера-Медоуза – включились свыше десятка значительных исследовательских групп и ряд отдельных ученых. Число работ по этой проблематике стало расти, как снежный ком. «Бум прогнозов» начала и середины 60-х гг. сменился после «распутицы» конца 60-х - начала 70-х гг. «бумом глобальных моделей» середины 70-х гг.

В 1974 г. появилась следующая значительная работа того же ряда – второй доклад Римскому клубу, книга М.Месаровича (США) и Э.Пестеля (ФРГ) «Человечество на поворотном пункте». Ее авторы попытались преодолеть недочеты своих предшественников. Процесс моделирования был намного усложнен, главным образом за счет расширения имитационного и игрового инструментария. Чрезвычайно усилился нормативный аспект исследования. В центре внимания авторов оказалась разработка альтернативных нормативно-прогнозных сценариев разрешения назревающих проблем. Одна группа таких сценариев касается различных вариантов помощи развивающимся странам со стороны развитых, имеется в виду ликвидация растущего пока что разрыва между их промышленными потенциалами. Другая группа касается различных вариантов урегулирования отношений между странами-производителями и потребителями нефти. Третья – различных вариантов решения мировой продовольственной проблемы.

В отличие от Форрестера-Медоуза с их указанием на угрозу глобальной катастрофы и рекомендацией скорейшего перехода к «нулевому росту» общий вывод работы Месаровича-Пестеля таков: при сохранении существующих тенденций катастрофа ожидается прежде всего в ближайшие десятилетия в регионах, охватывающих развивающиеся страны мира; позднее она скажется и на развитых странах, которые и без того будут испытывать растущие трудности. Рекомендации: возможно скорее перейти не к «нулевому», а к «органическому росту», дифференцировав темпы роста в зависимости от уровня развития страны с увеличением помощи развивающимся странам и с упором на форсирование решения мировой продовольственной и нефтяной проблем.

Авторы, как и их предшественники, исходили из незыблемости существующего строя. Утопичность их надежд на решение социальных проблем, стоящих перед человечеством при сохранении существующего положения вещей, очевидна. Неудивительно, что книга подверглась на Западе не менее жесткой критике, чем работы Форрестера-Медоуза.

В 1976 г. появились третий и четвертый доклады Римскому клубу – книги исследовательских групп под руководством Я.Тинбергена (Нидерланды) «Обновление международного экономического порядка» и Д. Габора (Великобритания) «За пределами века расточительства».

Первая книга, по существу, имеет в виду перестройку экономических отношений между развитыми и развивающимися странами мира. Общий вывод работы: при существующих тенденциях в ближайшие десятилетия разрыв между развитыми и развивающимися странами возрастет до катастрофических масштабов с угрозой полного развала экономики последних, гибели сотен миллионов людей от голодной смерти и с серьезными осложнениями международных отношений в целом. Рекомендации: существенно увеличить финансовую и продовольственную помощь развивающимся странам по линиям субсидий, займов и торговли с целью форсировать индустриализацию этих стран и оптимизировать их экономику на основе торможения гонки вооружений.

Вторая книга посвящена в основном проблемам и перспективам истощения минеральных ресурсов мира. Вывод: продолжение в будущем наблюдаемых тенденций неизбежно приведет к крушению существующего мирового топливно-энергетического и материально-сырьевого баланса. Рекомендации: оптимизация того и другого баланса путем максимально-возможного увеличения в них удельного веса возобновляемых ресурсов (как энергетических, так и материальных) при строжайшей экономии, распространении замкнутых циклов производства, многократном использовании вторичного сырья и т.д.

Как видим, дальнейшая разработка перспективных глобальных проблем идет по линии сужения и углубления исследований с целью получить более конкретные и содержательные рекомендации.

В 1977-1978 гг. вышел пятый доклад Римскому клубу – два тома исследовательской группы под руководством Э. Ласло (США) «Цели человечества». Как явствует из самого названия, внимание авторов сосредоточено здесь почти целиком на нормативной стороне прогнозирования. Первый том состоит из трех частей. В первой рассматриваются региональные аспекты целеполагания по восьми крупнейшим регионам мира. Заслуживает внимания то, что по каждой группе стран руководители исследования стремились привлечь специалистов данного региона, в том числе из Советского Союза и ряда других социалистических стран. Отдельно рассматриваются цели крупнейших международных организаций, многонациональных корпораций и главнейших мировых церквей. Вторая часть посвящена проблемному целеполаганию в области международной безопасности, продовольствия, энергетики и минеральных ресурсов, общего глобального развития. Особое внимание уделяется разрыву между целями различного профиля и уровня. В третьей части развертывается призыв «совершить революцию в деле установления всемирной солидарности для достижения научно установленных глобальных целей». Это, пожалуй, наиболее слабая сторона работы, так как утопичность призывов к «всемирной солидарности» без серьезных социально-политических преобразований не вызывает сомнений. Второй том посвящен детальному изложению хода исследования.

Шестой доклад Римскому клубу – книга «Нет пределов обучению» (1979), подготовленная авторской группой в составе: Дж.Боткин (США), М.Эльманджра (Марокко) и М.Малица (Румыния) – посвящен перспективным проблемам народного образования, способного, по мнению авторов, значительно сократить разрыв в уровне культуры людей различных социальных групп, стран и регионов мира. Авторы считают, что существующая система народного образования, если говорить о глобальных масштабах, стала анахроничной, неспособной содействовать решению труднейших задач, вставших перед человечеством, и прежде всего способствовать ускоренному прогрессу экономики и культуры освободившихся стран. Они рекомендуют коренным образом реформировать систему народного образования, ориентируя ее на актуальные современные проблемы человечества, на понимание общеглобального характера этих проблем и вместе с тем серьезно совершенствуя процесс обучения путем внедрения новых, более прогрессивных методов.

Седьмой доклад – монография «Диалог о богатстве и благосостоянии» (1980), подготовленная с помощью исследовательской группы итальянским экономистом О.Джиарини – представляет собой попытку создать новую теорию политической экономии с полной ревизией всех предшествующих экономических учений, включая марксистское. В основе концепции автора лежит тезис о том, что при развитии экономики и культуры человечеству приходится считаться не только с «наследством» – особенностями общественного производства, но и с «приданым» – масштабом и характером невозобновимых природных ресурсов. Отсюда он делает вывод, что дальнейшее развитие экономики без учета экологических последствий чревато катастрофой, и рекомендует объединить политическую экономию и социальную экологию в единую научную дисциплину, научиться принимать в расчет не только финансовую сторону производства, но и природные ресурсы, часто не поддающиеся финансовым оценкам.

Лекция 3. Содержание и методология «технологического прогнозирования»


  1. Формы конкретизации предвидения.

  2. Типология прогнозов.

  3. Инструментарий прогнозирования.

При разработках прогнозов специалисты нередко встречаются с трудностями, которые связаны с недостаточной определенностью терминологии этого сравнительно нового направления научных решений.

Будущее стремятся предвидеть, предсказать, предвосхитить, предугадать, прогнозировать и т.д. Но будущее можно также планировать, программировать, проектировать. По отношению к будущему можно ставить цели и принимать решения. Иногда некоторые из этих понятий употребляются как синонимы, иногда в каждое из них вкладывается разный смысл. Такое положение во многом затрудняет развитие прогностики и порождает бесплодные дискуссии по вопросам терминологии. Представляется необходимым ввести общее понятие, объединяющее все разновидности получения информации о будущем, – предвидение, которое разделяется на научное и ненаучное (интуитивное, обыденное, религиозное и др.). Научное предвидение основано на знании закономерностей развития природы, общества, мышления; интуитивное – на предчувствиях человека, обыденное – на так называемом житейском опыте, связанных с ним аналогиях, приметах и т.п.; религиозное – на вере в сверхъестественные силы, предопределяющие будущее. Имеется на этот счет и масса суеверий.

Иногда понятие предвидения относят к информации не только о будущем, но и о настоящем и даже о прошлом. Это происходит тогда, когда к еще неизвестным, непознанным явлениям прошлого и настоящего подходят с целью получения о них научного знания так, как если бы они относились к будущему. Примерами могут служить оценки залежей полезных ископаемых (презентистское предвидение), мысленная реконструкция памятников древности с применением инструментария научного предвидения (реконструктивное предвидение), оценка ретроспективы от настоящего к прошлому или от менее далекого к более далекому прошлому (реверсивное предвидение), оценка ретроспективы от прошлого к настоящему или от более далекого к менее далекому прошлому, в частности, для апробации методов предвидения (имитационное предвидение).

Предвидение затрагивает две взаимосвязанные совокупности форм его конкретизации: относящуюся к собственно категории предвидения предсказательную (дескриптивную, или описательную) и сопряженную с ней, относящуюся к категории управления, предуказательную (прескриптивную, или предписательную). Предсказание подразумевает описание возможных или желательных перспектив, состояний, решений проблем будущего. Предуказание связано с собственно решением этих проблем, с использованием информации о будущем для целенаправленной деятельности личности и общества. Предсказание выливается в формы предчувствия, предвосхищения, предугадывания, прогнозирования. Предчувствие (простое предвосхищение) содержит информацию о будущем на уровне интуиции – подсознания. Иногда это понятие распространяют на всю область простейшего опережающего отражения как свойства любого организма. Предугадывание (сложное предвосхищение) несет информацию о будущем на основе жизненного опыта, более или менее верные догадки о будущем, не основанные на специальных научных исследованиях. Иногда это понятие распространяют на всю область сложного опережающего отражения, являющегося свойством высшей формы движения материи, – мышления. Наконец, прогнозирование (которое часто употребляют в предыдущих значениях) должно означать при таком подходе специальное научное исследование, предметом которого выступают перспективы развития явления.

Предуказание выступает в формах целеполагания, планирования, программирования, проектирования. Целеполагание – это установление идеально предположенного результата деятельности. Планирование – проекция в будущее человеческой деятельности для достижения предустановленной цели при определенных средствах, преобразование информации о будущем в директивы для целенаправленной деятельности. Программирование в этом ряду понятий означает установление основных положений, которые затем развертываются в планировании, либо последовательности конкретных мероприятий по реализации планов. Проектирование – создание конкретных образов будущего, конкретных деталей разработанных программ. Управление в целом как бы интегрирует четыре перечисленных понятия, поскольку в основе каждого из них лежит один и тот же элемент – решение. Но решения в сфере управления необязательно носят плановый, программный, проектный характер. Многие из них (так называемые организационные, а также собственно управленческие) являются как бы последней ступенью конкретизации управления.

Эти термины могут быть определены и как процессы разработки прогнозов, целей, планов, программ, проектов, организационных решений. С этой точки зрения прогноз определяется как вероятностное научно обоснованное суждение о перспективах, возможных состояниях того или иного явления в будущем и (или) об альтернативных путях и сроках их осуществления. Цель – решение относительно предположенного результата предпринимаемой деятельности. План – решение относительно системы мероприятий, предусматривающей порядок, последовательность, сроки и средства их выполнения. Программа – решение относительно совокупности мероприятий, необходимых для реализации научно-технических, социальных, социально-экономических и других проблем или каких-то их аспектов. Программа может являться предплановым решением, а также конкретизировать определенный аспект плана. Проект – решение относительно конкретного мероприятия, сооружения и т.д., необходимого для реализации того или иного аспекта программы. Наконец, собственно решение в данном ряду понятий – идеально предположенное действие для достижения цели.

Религиозное предвидение имеет собственные формы конкретизации. Так, предсказание принимает форму откровения, прорицания (пророчества), гадания, а предуказание – форму предопределения, волхования, заклинания, просьбы, молитвы и пр. Но все это (равно как и формы конкретизации интуитивного и обыденного предвидения) является особой темой.

Важно подчеркнуть, что предсказание и предуказание тесно связаны между собой. Без учета этой связи невозможно понять сущность прогнозирования, его действительное соотношение с управлением. В предуказании может преобладать волевое начало, и тогда соответствующие цели, планы, программы, проекты, вообще решения оказываются волюнтаристскими, субъективистскими, произвольными (с повышенным риском неоптимальности, несостоятельности). В связи с этим желательно преобладание в них объективного, исследовательского начала, чтобы они были научно обоснованными, с повышенным уровнем ожидаемой эффективности принимаемых решений.

Важнейшие способы научного обоснования предуказаний – описание (анализ), объяснение (диагноз) и предсказание (прогноз) – составляют три основные функции каждой научной дисциплины. Прогноз не есть лишь инструмент такого обоснования. Однако его практическое значение сводится именно к возможности повышения с его помощью эффективности принимаемых решений. Только в силу этого прогнозирование за последние десятилетия приняло беспрецедентные масштабы, стало играть важную роль в процессах управления.

Прогнозирование не сводится к попыткам предугадать детали будущего (хотя в некоторых случаях это существенно). Прогнозист исходит из диалектической детерминации явлений будущего, из того, что необходимость пробивает себе дорогу через случайности, что к явлениям будущего нужен вероятностный подход с учетом широкого набора возможных вариантов. Только при таком подходе прогнозирование может быть эффективно использовано для выбора наиболее вероятного или наиболее желательного, оптимального варианта при обосновании цели, плана, программы, проекта, вообще решения.

Прогнозы должны предшествовать планам, содержать оценку хода, последствий выполнения (или невыполнения) планов, охватывать все, что не поддается планированию, решению. Они могут охватывать в принципе любой отрезок времени. Прогноз и план различаются способами оперирования информацией о будущем. Вероятностное описание возможного или желательного – это прогноз. Директивное решение относительно мероприятий по достижению возможного, желательного — это план. Прогноз и план могут разрабатываться независимо друг от друга. Но чтобы план был эффективным, оптимальным, ему должен предшествовать прогноз, по возможности непрерывный, позволяющий научно обосновывать данный и последующие планы.



Типология прогнозов может строиться по различным критериям в зависимости от целей, задач, объектов, предметов, проблем, характера, периода упреждения, методов, организации прогнозирования и т.д. Основополагающим является проблемно-целевой критерий: для чего разрабатывается прогноз? Соответственно различаются два типа прогнозов: поисковые (их называли прежде исследовательскими, изыскательскими, трендовыми, генетическими и т.п.) и нормативные (их называли программными, целевыми).

Поисковый прогноз определение возможных состояний явления в будущем. Имеется в виду условное продолжение в будущее тенденций развития изучаемого явления в прошлом и настоящем, абстрагируясь от возможных решений, действия на основе которых способны радикально изменить тенденции, вызвать в ряде случаев самоосуществление или саморазрушение прогноза. Такой прогноз отвечает на вопрос: что вероятнее всего произойдет при условии сохранения существующих тенденций?

Нормативный прогноз определение путей и сроков достижения возможных состояний явления, принимаемых в качестве цели. Имеется в виду прогнозирование достижения желательных состояний на основе заранее заданных норм, идеалов, стимулов, целей. Такой прогноз отвечает на вопрос: какими путями достичь желаемого?

Поисковый прогноз строится на определенной шкале (поле, спектре) возможностей, на которой затем устанавливается степень вероятности прогнозируемого явления. При нормативном прогнозировании происходит такое же распределение вероятностей, но уже в обратном порядке: от заданного состояния к наблюдаемым тенденциям. Нормативное прогнозирование в некоторых отношениях очень похоже на нормативные плановые, программные или проектные разработки. Но последние подразумевают директивное установление мероприятий по реализации определенных норм, тогда как первое – стохастическое (вероятностное) описание возможных, альтернативных путей достижения этих норм.



Нормативное прогнозирование не только не исключает нормативные разработки в сфере управления, но и является их предпосылкой, помогает вырабатывать рекомендации по повышению уровня объективности и, следовательно, эффективности решений. Это обстоятельство побудило выявить специфику прогнозов, обслуживающих соответственно целеполагание, планирование, программирование, проектирование, непосредственно организацию управления. В итоге по критерию соотнесения с различными формами конкретизации управления некоторые специалисты выделяют ряд подтипов прогнозов (поисковых и нормативных).

Целевой прогноз собственно желаемых состояний отвечает на вопрос: что именно желательно и почему? В данном случае происходит построение на определенной шкале (поле, спектре) возможностей сугубо оценочной функции, т.е. функции распределения предпочтительности: нежелательно – менее желательно – более желательно – наиболее желательно – оптимально (при компромиссе по нескольким критериям). Ориентация – содействие оптимизации процесса целеполагания.

Плановый прогноз (план-прогноз) хода выполнения (или невыполнения) планов представляет собой по существу выработку поисковой и нормативной прогнозной информации для отбора наиболее целесообразных плановых нормативов, заданий, директив с выявлением нежелательных, подлежащих устранению альтернатив и с тщательным выяснением прямых и отдаленных, косвенных последствий принимаемых плановых решений. Такой прогноз отвечает на вопрос: как, в каком направлении ориентировать планирование, чтобы эффективнее достичь поставленных целей?

Программный прогноз возможных путей, мер и условий достижения предполагаемого желательного состояния прогнозируемого явления отвечает на вопрос: что конкретно необходимо, чтобы достичь желаемого? Для ответа на этот вопрос важны и поисковые и нормативные прогнозные разработки. Первые выявляют проблемы, которые нужно решить, чтобы реализовать программу, вторые определяют условия реализации. Программное прогнозирование должно сформулировать гипотезу о возможных взаимовлияниях различных факторов, указать гипотетические сроки и очередность достижения промежуточных целей на пути к главной. Тем самым как бы завершается отбор возможностей развития объекта исследования, начатый плановым прогнозированием.

Проектный прогноз конкретных образов того или иного явления в будущем при допущении ряда пока еще отсутствующих условий отвечает на вопрос: как (конкретно) это возможно, как это может выглядеть? Здесь также важно сочетание поисковых и нормативных разработок. Проектные прогнозы (их называют еще прогнозными проектами, дизайн-прогнозами и т.д.) призваны содействовать отбору оптимальных вариантов перспективного проектирования, на основе которых должно развертываться затем реальное, текущее проектирование.

Организационный прогноз текущих решений (применительно к сфере управления) для достижения предусмотренного желаемого состояния явления, поставленных целей отвечает на вопрос: в каком направлении ориентировать решения, чтобы достичь цели? Сопоставление результатов поисковых и нормативных разработок должно охватывать весь комплекс организационных мероприятий, повышая тем самым общий уровень управления.

По периоду упреждения – промежутку времени, на который рассчитан прогноз, – различаются оперативные (текущие), кратко-, средне-, долго- и дальнесрочные (сверхдолгосрочные) прогнозы. Оперативный, как правило, рассчитан на перспективу, на протяжении которой не ожидается существенных изменений объекта исследования – ни количественных, ни качественных. Краткосрочный – на перспективу только количественных изменений, долгосрочный – не только количественных, но преимущественно качественных. Среднесрочный охватывает перспективу между кратко- и долгосрочным с преобладанием количественных изменений над качественными, дальнесрочный (сверхдолгосрочный) – перспективу, когда ожидаются столь значительные качественные изменения, что по существу можно говорить лишь о самых общих перспективах развития природы и общества.

Оперативные прогнозы содержат, как правило, детально-количественные оценки, краткосрочные – общие количественные, среднесрочные – количественно-качественные, долгосрочные – качественно-количественные и дальнесрочные – общие качественные оценки.

Временная градация прогнозов является относительной и зависит от характера и цели данного прогноза. В некоторых научно-технических прогнозах период упреждения даже в долгосрочных прогнозах может измеряться сутками, а в геологии или космологии – миллионами лет. В социально-экономических прогнозах сообразно с народнохозяйственными планами и в соответствии с характером и темпами развития прогнозируемых явлений эмпирически установлен следующий временной масштаб: оперативные прогнозы – до одного года, краткосрочные – от одного до пяти лет, среднесрочные – на пять-десять лет, долгосрочные – на период до пятнадцати – двадцати лет, дальнесрочные – за пределами долгосрочных.

Однако и здесь имеются различия, связанные с особенностями отдельных отраслей социально-экономического прогнозирования. Так, в сфере политики диапазон между кратко- и долгосрочностью сужается до пределов ближайшего десятилетия, в градостроительстве растягивается на целое столетие (так как на ближайшие десятилетия большая часть объектов уже запроектирована и возможно только оперативное прогнозирование), в экономике приспосабливается к диапазонам народнохозяйственных планов и т.д.

По объекту исследования различают естествоведческие, научно-технические и обществоведческие (социальные в широком значении этого термина) прогнозы. В естествоведческих прогнозах взаимосвязь между предсказанием и предуказанием незначительна, близка или практически равна нулю из-за невозможности управления объектом, так что здесь в принципе возможно только поисковое прогнозирование с ориентацией на возможно более точное безусловное предсказание будущего состояния явления. В обществоведческих прогнозах эта взаимосвязь настолько значительна, что способна давать эффект самоосуществления или, напротив, саморазрушения прогнозов действиями людей на основе целей, планов, программ, проектов, вообще решений (включая принятые с учетом сделанных прогнозов). В связи с этим здесь необходимо сочетание поисковых и нормативных разработок, т.е. условных предсказаний с ориентацией на повышение эффективности управления. Научно-технические прогнозы занимают в этом отношении как бы промежуточное положение.



Обществоведческие прогнозы делятся на направления:

1) социально-медицинские (здравоохранение, включая физическую культуру и спорт);

2) социально-географические (перспективы дальнейшего освоения земной поверхности, включая Мировой океан);

3) социально-экологические (перспектива сохранения равновесия между состоянием природной среды и жизнедеятельностью общества);

4) социально-космические (перспектива освоения космоса);

5) экономические (перспектива развития народного хозяйства, вообще экономических отношений);

6) социологические, или социальные в узком смысле (перспектива развития социальных отношений);

7) психологические (личность, ее поведение, деятельность);

8) демографические (рост, половозрастная структура, миграция населения);

9) филолого-этнографические, или лингво-этнологические (развитие языка, письменности, личных имен, национальных традиций, нравов, обычаев);

10) архитектурно-градостроительные (социальные аспекты расселения, развития города и деревни, жилища, вообще обитаемой среды);

11) образовательно-педагогические (воспитание и обучение, развитие кадров и учреждений в области народного образования – от детских яслей и садов до университетов и аспирантуры, включая подсистемы повышения квалификации и переподготовки кадров; самообразование взрослых, образование родителей, дополнительное образование и др.);

12) культурно-эстетические (материально-техническая база искусства, литературы, всей культуры; художественная информация, развитие кадров и учреждений культуры – книжного, журнального, газетного дела, радио и телевидения, кино и театра, музеев и парков культуры, клубов и библиотек, памятников культуры и т.д.);

13) государственно-правовые, или юридические (развитие государства и законодательства, права и криминологии, вообще правовых отношений);

14) внутриполитические (внутренняя политика своей и другой страны);

15) внешнеполитические (внешняя политика своей и другой страны, международные отношения в целом);

16) военные (военно-технические, военно-экономические, военно-политические, военно-стратегические, военно-тактические, военно-организационные прогнозы).

Нередко научно-техническими прогнозами именуют также естествоведческие, а обществоведческие часто называют социально-экономическими, причем все прогнозы данной группы, кроме экономических, выступают в этом случае под названием социальных. Особую область составляют философские и теоретико-методологические проблемы прогнозирования.

Следует отметить, что между естествоведческими и обществоведческими прогнозами нет глухой стены, поскольку теоретически взаимосвязь между предсказанием и предуказанием никогда не равна нулю. Человек начинает воздействовать на погоду (рассеивание туманов, градовых туч), на урожайность (производство удобрений) и т.д. Вполне вероятно, что со временем он научится управлять погодой, регулировать морские волнения, предотвращать землетрясения, получать заранее точно определенные урожаи, программировать физиологическое и психологическое развитие человека, изменять орбиты небесных тел и пр. Тогда различие между указанными типами прогнозов постепенно исчезнет совсем.

В то же время нетрудно заметить известную связь между прогнозами того и другого типа. Это закономерно, поскольку связи между естественными, техническими и общественными науками становятся все теснее. Типология прогнозов не исчерпывается перечисленными критериями и названными порядками по каждому типу. В принципе критериев зна­чительно больше и по каждому из них можно выделить подтипы третьего, четвертого и т.д. порядка. Однако разработка «дерева типов прогнозов» пока еще ждет специального исследования.



Прогнозирование и прогностика. Перечисленные подтипы прогнозов по критерию объекта исследования представляют известную абстракцию. На практике ни один из них в «чистом» виде не существует, так как они взаимосвязаны, образуют сложные комплексы. Обычно прогноз разрабатывается в рамках определенной группы прогнозов в зависимости от цели исследования (целевая группировка прогнозов).

Было бы затруднительно, например, дать прогноз развития науки или техники, не располагая данными смежных отраслей (экономики, демографии, культуры и т.д.). Точно так же трудно определить перспективы развития экономики или культуры, не зная перспектив развития науки, техники, народонаселения, градостроительства, народного образования и т.д.

Для каждого прогноза желательно привлекать возможно больше данных по смежным направлениям. Сейчас используются лишь некоторые важнейшие для цели исследования. Как показывает опыт, при прочих равных условиях степень достоверности прогноза всегда прямо пропорциональна степени полноты используемого материала по другим отраслям, степени полноты целевой группировки.

Целевая группировка слагается из ведущего (профильного) и вспомогательных (фоновых) направлений. В принципе сообразно цели исследования ведущим может стать любое направление. На практике среди целевых группировок выделяется одна наиболее развитая – народнохозяйственное прогнозирование, где ведущими являются экономическое и социальное прогнозирование, а вспомогательными – научно-техническое и демографическое (остальные направления играют пока что незначительную роль).

Необходимость формирования целевых группировок прогнозов диктуется требованиями практики прогнозирования. Ни один научный коллектив не в состоянии разработать прогнозы достаточно высокой достоверности по всем отраслям прогнозирования. Целевая группировка помогает мобилизовать силы специалистов различных областей научных знаний и организовать их оптимальным образом для разработки прогноза.

Ведущее направление целевой группировки образует профиль прогноза, который является предметом исследования. Вспомогательные направления составляют прогнозный фон – совокупность внешних по отношению к объекту прогнозирования условий, существенных для решения задачи прогноза. В отличие от профильных фоновые данные обычно не являются предметом исследования силами одного научного коллектива (так как это практически невозможно и нецелесообразно): их либо получают готовыми по заказу из других, достаточно компетентных научных учреждений, либо черпают из имеющейся научной литературы, либо постулируют условно с соответствующими оговорками относительно степени их достоверности. Стандартный прогнозный фон разделяется на научно-технический, демографический, экономический, социологический, социокультурный, организационно-политический, международный. Обычно выбирается несколько подразделений в зависимости от цели и задач разработки прогноза.

Различие между отраслью прогнозирования и целевой группировкой прогнозов носит принципиальный характер. Игнорирование его ведет к бесплодным спорам, например, по вопросу, является ли демографическое или научно-техническое прогнозирование самостоятельной отраслью или только подотраслью экономического прогнозирования, которое рассматривается иногда как синоним народнохозяйственного.

Совокупность целевых группировок прогнозов представляет собой комплекс прогнозов в существующих науках, а не некую новую науку, подменяющую уже имеющиеся, так как это привело бы к искусственному разрыву исследования тенденций и перспектив развития явлений природы и общества, изучаемых каждой наукой, к разрыву единства неотъемлемых основных функций каждой науки – описания, объяснения и предсказания.

Научная дисциплина о закономерностях разработки прогнозов – прогностика – имеет своим предметом исследование законов и способов прогнозирования. Ее задачи – разработка соответствующих проблем гносеологии и логики теоретического прогностического исследования, научных принципов типологии прогнозов, классификации методов прогнозирования, разграничения таких взаимосвязанных понятий, как гипотеза и прогноз, прогноз и закон, анализ и прогноз, прогноз и план, решение и т.д. Одна из важнейших задач прогностики – разработка специальных методологических проблем прогнозирования с целью повышения обоснованности прогнозов.

В структуре прогностики должны развиваться частные теории прогнозирования с «двойным подчинением»: по линии общей прогностики и по линии соответствующей научной дисциплины в рамках естествоведения или обществоведения (научно-техническая, экономическая, социологическая, политическая и т.п. прогностика). Правда, пока еще прогностика находится на начальных стадиях развития, когда говорить о деталях её «распочкования» несколько преждевременно. Это, видимо, дело будущего. Но во всех случаях имеется и должна иметься в виду именно теория прогнозирования, а не вычленение какой-то части проблематики существующих научных дисциплин в некую «науку о будущем».

Это важно подчеркнуть, потому что за истекшие полвека не было недостатка в спекуляциях на специфичности проблематики прогнозирования. Особенно это относится к многозначному термину «футурология», который в настоящее время имеет следующие значения:

1) «философия будущего», противостоящая всем социальным учениям прошлого и настоящего, которые немецкий философ первой половины XX в. К. Маннгейм разделял на «идеологию» и «утопию» (учения, соответственно защищавшие или отвергавшие господствующий социальный строй). Термин «футурология» в этом значении предложил в 1943 г. немецкий социолог, эмигрировавший в США, – О. Флехтгейм. Эта концепция не получила распространения;

2) «наука о будущем», «история будущего», предметом исследования которой должны быть перспективы развития всех явлений, прежде всего социальных, в отличие от прочих дисциплин, ограниченных исследованиями прошлого и настоящего. Термин в этом значении получил на Западе распространение в начале 60-х годов в связи с развернувшимся тогда «бумом прогнозов» (появлением специальных учреждений, занятых разработкой прогнозов научно-технического и социально-экономического характера). Однако во второй половине 60-х годов выявилась несостоятельность попыток выделения «истории будущего» по аналогии с «историей прошлого», и к началу 70-х годов термин «футурология» в этом значении почти совершенно перестал употребляться.

Аналогия между исследованием прошлого и будущего оказалась неправомерной. История изучает свершившиеся события, представляющие особый исторический интерес, с помощью специального научного инструментария, отличного от приемов изучения наблюдаемых явлений. Это делает оправданным выделение исторических наук в особую группу. Поэтому закономерно появление истории театра, физики, земледелия, человечества в целом.

Между тем явления настоящего и будущего представляют взаимосвязанный актуальный интерес. Научный инструментарий изучения явлений будущего, хотя и имеет определенную специфику, теснейшим образом связан с инструментарием изучения наблюдаемых явлений. Выше уже упоминалось о единстве описания, объяснения и предсказания как основных функций каждой науки. Пока что предсказательная функция в большинстве научных дисциплин развита слабее, чем объяснительная и описательная. Но это не подрывает принципа, согласно которому назначение каждой науки, если это действительно наука, – описывать, объяснять и предсказывать. Поэтому «наука о будущем» оказывается лишенной предмета исследования, реально принадлежащего многим существующим дисциплинам. Осознание этого обстоятельства и привело к дискредитации такого значения термина «футурология»;

3) комплекс социального прогнозирования как тесно взаимосвязанной совокупности прогностических функций существующих общественных наук и прогностики как науки о законах прогнозирования. В этом значении футурология в качестве «междисциплинарных исследований», «метанауки» получила на Западе к концу 60-х годов значительное распространение. Однако неопределенность термина и частое смешение этого его значения с двумя предыдущими вызвали с начала 70-х годов вытеснение его другими терминами (прогностика, футуристика, «исследование будущего» и др.). К настоящему времени последний термин в качестве синонима комплекса социального прогнозирования и социальной прогностики является на Западе господствующим;

4) синоним комплекса социального прогнозирования – в отличие от прогностики. В этом значении термин употребляется редко;

5) синоним прогностики – в отличие от комплекса социального прогнозирования. В этом значении термин употребляется тоже редко;

6) в узком смысле на протяжении второй половины XX века концепции будущего общества, противостоящие научному коммунизму (типа теории «постиндустриального общества» и т.п.);

7) в широком смысле все современные публикации (и научные, и публицистические) о перспективах развития человеческого общества. Правда, имеется в виду не только современная или только немарксистская, но чаще вообще вся «литература о будущем».



Инструментарий прогнозирования. В основе прогнозирования лежат три взаимодополняющих источника информации о будущем:

– оценка перспектив развития, будущего состояния прогнозируемого явления на основе опыта, чаще всего при помощи аналогии с достаточно хорошо известными сходными явлениями и процессами;

– условное продолжение в будущее (экстраполяция) тенденций, закономерности развития которых в прошлом и настоящем достаточно хорошо известны;

– модель будущего состояния того или иного явления, процесса, построенная сообразно ожидаемым или желательным изменениям ряда условий, перспективы развития которых достаточно хорошо известны.

В соответствии с этим существуют три дополняющих друг друга способа разработки прогнозов:

– анкетирование (интервьюирование, опрос) – опрос населения, экспертов с целью упорядочить, объективизировать субъективные оценки прогнозного характера. Особенно большое значение имеют экспертные оценки. Опросы населения в практике прогнозирования применяются сравнительно редко;

– экстраполирование (выявление промежуточного значения между двумя известными моментами процесса) – построение динамических рядов развития показателей прогнозируемого явления на протяжении периодов основания прогноза в прошлом и упреждения прогноза в будущем;

– моделирование – построение поисковых и нормативных моделей с учетом вероятного или желательного изменения прогнозируемого явления на период упреждения прогноза по имеющимся прямым или косвенным данным о масштабах и направлении изменений. Наиболее эффективная прогнозная модель – система уравнений. Однако имеют значение все возможные виды моделей в широком смысле этого термина: сценарии, имитации, графы, матрицы, подборки показателей, графические изображения и т.д.

Приведенное разделение способов прогнозирования условно, потому что на практике, как уже говорилось, эти способы взаимно перекрещиваются и дополняют друг друга. Прогнозная оценка обязательно включает в себя элементы экстраполяции и моделирования. Процесс экстраполяции невозможен без элементов оценки и моделирования. Моделирование подразумевает предварительную оценку и экстраполирование. Это обстоятельство на протяжении долгого времени затрудняло адекватную классификацию методов прогнозирования. Разработку последней тормозила также недостаточная определенность понятий приема, процедуры, метода, методики, способа, системы, методологии прогнозирования, которые нередко употреблялись одно вместо другого либо фигурировали как однопорядковые явления, несмотря на существенную качественную разницу между ними. За последние годы в этом отношении проведена значительная работа, позволившая создать надежную теоретическую базу для классификации методов прогнозирования. В итоге приведенный ряд понятий выстроился в следующую логическую систему.

Прием прогнозирования конкретная форма теоретического или практического подхода к разработке прогноза, одна или несколько математических или логических операций, направленных на получение конкретного результата в процессе разработки прогноза. Процедура ряд приемов, обеспечивающих выполнение определенной совокупности операций. Метод сложный прием, упорядоченная совокупность простых приемов, направленных на разработку прогноза в целом. Методика упорядоченная совокупность приемов, процедур, операций, правил исследования на основе одного или чаще определенного сочетания нескольких методов. Методология прогнозирования – область знания о методах, способах, системах прогнозирования. Способ прогнозирования получение и обработка информации о будущем на основе однородных методов разработки прогноза. Система прогнозирования («прогнозирующая система») – упорядоченная совокупность методик, технических средств, предназначенная для прогнозирования сложных явлений или процессов. Опыт показывает, что ни один из названных способов (и тем более методов), взятый сам по себе, не может обеспечить значительную степень достоверности, точности, дальности прогноза. Зато в определенных сочетаниях они оказываются в высокой степени эффективными.

Общая логическая последовательность важнейших операций разработки прогноза сводится к следующим основным этапам:

1. Предпрогнозная ориентация (программа исследования). Уточнение задания на прогноз: характер, масштабы, объект, периоды основания и упреждения и т.д. Формулирование целей и задач, предмета, проблемы и рабочих гипотез, определение методов, структуры и организации исследования.

2. Построение исходной (базовой) модели прогнозируемого объекта методами системного анализа. Для уточнения модели возможен опрос населения и экспертов.

3. Сбор данных прогнозного фона методами, о которых говорилось выше.

4. Построение динамических рядов показателей – основы стержня будущих прогнозных моделей методами экстраполяции, возможно обобщение этого материала в виде прогнозных предмодельных сценариев.

5. Построение серии гипотетических (предварительных) поисковых моделей прогнозируемого объекта методами поискового анализа профильных и фоновых показателей с конкретизацией минимального, максимального и наиболее вероятного значений.

6. Построение серии гипотетических нормативных моделей прогнозируемого объекта методами нормативного анализа с конкретизацией значений абсолютного (т.е. не ограниченного рамками прогнозного фона) и относительного (т.е. привязанного к этим рамкам) оптимума по заранее определенным критериям сообразно заданным нормам, идеалам, целям.

7. Оценка достоверности и точности, а также обоснованности (верификация) прогноза – уточнение гипотетических моделей обычно методами опроса экспертов.

8. Выработка рекомендаций для решений в сфере управления на основе сопоставления поисковых и нормативных моделей. Для уточнения рекомендаций возможен еще один опрос населения и экспертов. Иногда (правда, пока еще редко) при этом строятся серии поствероятностных прогнозных моделей-сценариев с учетом возможных последствий реализации выработанных рекомендаций для их дальнейшего уточнения.

9. Экспертное обсуждение (экспертиза) прогноза и рекомендаций, их доработка с учетом обсуждения и сдача заказчику.

10. Вновь предпрогнозная ориентация на основе сопоставления материалов уже разработанного прогноза с новыми данными прогнозного фона и новый цикл исследования, ибо прогнозирование должно быть таким же непрерывным, как целеполагание, планирование, программирование, проектирование, вообще управление, повышению эффективности которого оно призвано служить.



Раздел II. Технология прогнозных разработок социальных процессов

Лекция 4. Составление программы прогностического


исследования


  1. Этапы и процедуры разработки программы прогностического исследования.

  2. Организация прогностического исследования.

  3. Примерный перечень рабочих документов исследования.

В наиболее общем виде объектом исследования в социальном прогнозировании служит общество как социальный организм. Конкретные объекты представляют собой различные аспекты существования социосферы и могут быть систематизированы таким образом:

– формы общественного сознания (мировоззрение, наука, искусство, мораль, право, политика, религия);

– формы жизнедеятельности (труд, быт, досуг, общественно-политическая деятельность);

– формирование личности (образование, воспитание, спорт);

– народонаселение (демография, этнография, и т.д.);

– расселение (регион, город, село, экология и т.д.);

– социальное развитие (общество, коллектив); социальные изменения и структура;

– социальные институты;

– социальные группы;

– массовая информация (общественное мнение, печать, радио, телевидение и т.д.);

– государство, международные отношения, национальные движения и т.д.

Как и в любом социологическом исследовании, объект прогнозной разработки – это носитель проблемной ситуации, конкретная область социальной реальности, сфера деятельности субъекта общественной жизни, включенного в процесс научного познания. Объект исследования выделяют на основе анализа проблемы. В качестве объекта выбирают сферу социальной действительности, которая содержит то или иное противоречие, выражающееся в проблемной ситуации. В программе исследования объект уточняют через определение генеральной и выборочной совокупностей, чем одновременно задается масштаб самого исследования, границы той области социальной жизни, по отношению к которой применимы результаты, полученные в ходе исследования.

Проблемная ситуация состояние в развитии социального объекта, которое характеризуется несоответствием функционирования объекта потребностям его дальнейшего развития. Проблемная ситуация – исходный пункт любого социального, в частности прогнозного, исследования.

Проблема социального прогноза форма научного отображения проблемной ситуации. Формируется как выражение необходимости в изучении определенной области социальной жизни, в разработке теоретических средств и практических действий, направленных на выявление путей сокращения и ликвидации разрыва между действительным и желаемым положением вещей.

Предмет прогнозной разработки социальные механизмы, обусловливающие развитие и функционирование общества как социального организма, совокупность исходных, промежуточных и конечных состояний и процессов, которые проходят те или иные социальные явления, совокупность тенденций и перспектив развития социального явления в прошлом, настоящем и будущем.

Важнейшими частными предметами исследования служат механизмы:

– социальной активности;

– социальной дифференциации общества на определенные структурные группы и интеграции этих групп в сложные комплексы социально-групповых связей;

– социальной организации общества, дифференциации его жизнедеятельности на определенные социальные институты и интеграции этих институтов в сложные совокупности институированных связей между предприятиями, учреждениями, организациями и т.п.;

– социального управления обществом.

Предметы конкретных исследований выбираются не произвольно, а определяются проблемой исследований. Формируются на основе анализа свойств и признаков объекта исследования, но не совпадают с ним (один и тот же объект может изучаться для решения различных проблем и тем самым предполагает множество предметов исследования). Правильный выбор предмета способствует выдвижению адекватных гипотез, успешному решению проблем исследования.

Цель прогностического исследования модель решения проблемы. Ориентация на поставленную в программе цель служит необходимым критерием эффективности предпринятых теоретических, методических и организационных процедур. Четкое формулирование цели — одно из важнейших методологических требований к программе исследования.

Следует иметь в виду, что в отличие от прогнозов в естественных и технических науках, объекты которых почти или совершенно неуправляемы, прогнозы в общественных науках осуществляются в отношении объектов, практически всегда поддающихся видоизменению, в том числе посредством действия на основе решений, принятых с учетом прогноза. Это делает некорректным простое (безусловное) предсказание, т.к. происходит эффект самоосуществления или саморазрушения прогноза средствами управления и обусловливает методологическую ориентацию социального прогноза на содействие повышения степени обеспеченности объективно принимаемых решений, как бы заблаговременно «взвешивая» их последствия. Такая цель, как уже говорилось, достигается разработкой сугубо условных предсказаний в социальных прогнозах двух типов: поискового, цель которого – выявление перспективных социальных проблем, подлежащих решению средствами управления, и нормативного – определение альтернативных путей оптимального решения перспективных проблем. С целью повышения эффективности целеполагания, планирования, программирования, проектирования, организационно-управленческих решений разрабатываются соответствующие (целевые, плановые и т.д.) прогнозы обоих типов. Для достижения поставленной цели необходимо последовательно решить несколько задач.



Задачи прогностического исследования это система конкретных требований, предъявляемых к разработке и решению сформулированной проблемы. По отношению к цели задачи – необходимое средство ее реализации, они указывают на возможность ее достижения с помощью проведения процедур исследования. В совокупности задачи образуют структуру исследования (предпрогнозная ориентация, построение исходной модели и модели прогнозного фона, разработки поискового и нормативного прогнозов, их верификация, выработка рекомендаций для повышения эффективности управления).

Главным методологическим инструментом исследования являются рабочие гипотезы, подтвердить или опровергнуть которые призвано предпринимаемое исследование. При этом необходимы гипотезы двух типов: 1) методологические (инструментальные): предположения, что применяемая методика при таких-то условиях способна дать достоверные результаты, 2) концептуальные (содержательные): предположения об ожидаемом или желаемом состоянии изучаемого объекта в будущем.

В программе с самого начала должен быть определен период основания прогноза (рестроспекция) – отрезок времени, на котором строятся динамические ряды развития параметров исходной модели в прошлом и настоящем, и период упреждения прогноза (проспекция) – отрезок времени, на который рассчитан прогноз.

По времени упреждения социальные прогнозы, как и планы, делятся на оперативные, краткосрочные, среднесрочные, долгосрочные, сверхдолгосрочные или дальнесрочные.

Оперативные (в пределах года) независимо от конкретного времени упреждения основываются на предположении о том, что в прогнозируемом периоде с объектом исследования не произойдет никаких изменений, кроме некоторых частных количественных.

Краткосрочные (1 год – 5 лет) предполагают серьезные количественные изменения и соответствующие оценки.

Среднесрочные (5 лет – 10-15 лет) – неизбежны количественно-качественные изменения, следовательно, необходимо давать также некоторые качественные оценки.

Долгосрочные (15 лет – 20-30 лет) – в них оценки принимают качественно-количественный характер, т.е. приходится учитывать неизбежность серьезных количественных изменений.

Сверхдолгосрочные (свыше 30 лет) – ограничиваются обычно лишь общими качественными оценками на уровне общих закономерностей развития объектов, т.к. давать какие-то конкретные количественные оценки становится все более затруднительно.

Существуют три взаимодополняющих источника прогнозной информации: накопленный опыт, основанный на знании закономерностей развития исследуемых процессов; экстраполяция существующих тенденций, закономерности развития которых в простом и настоящем достаточно хорошо известны; построение моделей исследуемых объектов применительно к ожидаемым или намечаемым условиям. Сообразно этим источникам существуют три дополняющие друг друга способа (т.е. совокупности однотипных методов) разработки прогнозов: экспертиза, основанная на очных и заочных, индивидуальных и коллективных опросах экспертов; экстраполяция – изучение предшествующего развития объекта и перенесение закономерностей этого развития в прошлом и настоящем на будущее; моделирование – построение и исследование моделей объекта с учетом его возможного или желательного изменения по имеющимся или косвенным данным о масштабах и направлении изменений. Наиболее эффективная прогнозная модель – система уравнений. Существуют и другие виды моделей: сценарии, имитации, графы, матрицы и т.д.

Приведенное разделение способов прогнозирования достаточно условно, так как на практике они взаимно пересекаются и дополняют друг друга. Ни один из них, взятый сам по себе, не может обеспечить значительную степень достоверности, точности, дальности прогноза. В определенных же сочетаниях они оказываются в высокой степени эффективными. Так, прогнозная оценка обязательно включает элементы экстраполяции и моделирования; процессы экстраполяции невозможны без элементов оценки и моделирования; моделирование подразумевает предварительную оценку и экстраполирование. В практике прогнозирования постоянно применяются 10-15 (а в теории существует свыше полутораста) методов прогнозирования, куда входит несколько методов опроса экспертов, а также несколько способов разработки экстраполяционных и различных других (сценарных, матричных, сетевых, имитационных и т.д.) моделей.

Прогностическое исследование требует тщательной организации. Опыт показывает, что даже для относительно несложного социального прогноза требуется исследовательская группа в 5-7 специалистов и срок в несколько месяцев (обычно от квартала до полугода). Более сложные прогнозы требуют группы из 10-15 специалистов (превышение этой величины нерационально и диктуется обычно непринципиальными соображениями) и срок в 2-3 года (более продолжительные сроки обесценивают прогноз вообще и в качестве предплановых разработок в особенности). Состав исследовательской группы:

• руководитель (желательно генератор идей);

• 2-3 его помощника (желательно один с критическим складом мышления – модератор идей; один с конструктивным складом мышления – аниматор идей и один с аналитическим складом мышления – систематизатор идей);

• 1-2 разработчика-математика, способных формализовать аппарат исследования на должном уровне;

• секретарь-делопроизводитель.

Развертывание группы до 10-15 человек происходит за счет удвоения числа помощников и включения нескольких вспомогательных работников для сбора и обработки информации, т.е. предварительного реферирования источников и литературы, проведения опросов экспертов и населения (опросы населения в практике прогнозирования применяются пока сравнительно редко), подготовки материалов для формализации в моделях и т.д. (при группе в 5-7 человек этим занимаются непосредственно помощники руководителя).

Такая организация группы предполагает полный объем «внешнего» обслуживания исследования силами других специализированных подразделений научного учреждения или даже ряда научных учреждений (интервьюеры, кодировщики и пр.). Опыт показывает, что стремление сосредоточить все эти вспомогательные службы в рамках исследовательской группы ведет к неполной загруженности сотрудников (неизбежной в перерывах между различными циклами исследования) с очень негативными последствиями в смысле производственной дисциплины, и это не может не сказаться на результатах исследования.

Что касается формирования экспертных групп, то опыт социального прогнозирования показывает желательность оптимального сочетания в них экспертов различной степени опытности, различного уровня обобщения представленной на экспертизу информации (диалектика «более широкого» и «более глубокого подхода») и различного отношения к информации по характеру своей работы («теоретиков» – работников научных учреждений и «практиков» – работников общественных, хозяйственных и других органов). По ряду аспектов в социальном прогнозировании допускается поднимать опрос населения до уровня опроса экспертов там, где респонденты способны давать в высокой степени обоснованные оценки на базе своего жизненного опыта.

Примерный перечень рабочих документов исследования
1. Предварительные контуры (сводная матрица) исходной модели.

2. Макет анкеты-интервью для уточнения и конкретизации параметров исходной модели.

3. То же – для уточнения и конкретизации параметров поисковой и нормативной прогнозных моделей.

4. Макет анкеты параллельного экспертного опроса для той же цели.

5. Шкалы измерения.

6. Инструкция интервьюеру.

7. Инструкция кодировщику.

8. Инструкция по проведению коллективного опроса экспертов.

9. Инструкция по обработке материалов опроса экспертов.

10. Перечень показателей уточненной исходной модели.

11. Конспект прогнозного фона.

12. Проспект предмодельного сценария.

13. Рабочие гипотезы поисковой модели.

14. Проспект критериев построения нормативной модели.

Количество, состав, объем и характер рабочих документов всецело определяются особенностями, целями и задачами исследования.

Лекция 5. Построение исходной модели социального


объекта


  1. Разработка исходной модели.

  2. Последовательность операций при построении исходной модели.

  3. Построение модели прогнозного фона.

Процесс построения исходной модели социального объекта, представленной как система показателей, включает следующие этапы:

– разработка концептуальной модели объекта;

– построение тезауруса показателей;

– экспертные оценки значимости показателей.

Разработка концептуальной модели объекта

Сущность предпринимаемого для этой цели анализа заключается в том, что объект представляется в виде некоторого ограниченного числа основных измерений, описывающих его с более или менее достаточной полнотой. Затем идентифицируются и оцениваются все возможные состояния, которые данный объект может принимать. По сути своей эта операция аналогична логико-аналитической схеме объекта. Например, при построении модели такого объекта, как «структура ценностных ориентаций» могут быть выделены следующие структурные компоненты: ориентация на трудовую, бытовую, культурную, общественную деятельность.

Далее необходимо установить качественные формы каждого компонента, отражающие сущность социальных изменений в данной области. Сложность этого этапа исследования социального объекта состоит в том, что результаты его могут быть следствием только содержательного анализа, а не выводиться с помощью набора формальных процедур. Сама модель должна быть в определенной мере формализована, так как становится основой построения системы эмпирических показателей.

Обычно при построении модели в виде набора показателей допускается, что каждый из структурных компонентов может принимать несколько нормативных форм, например, три: высшую (1), среднюю (2), низшую (3). Эти формы не исчерпывают всего многообразия проявлений жизнедеятельности объекта, но для его формализации это упрощение вынужденное и может быть в дальнейшем компенсировано теоретическим анализом результата. В итоге отдельные измерения, конкретизированные с точки зрения их нормативных форм, образуют многомерную аналитическую модель объекта. Схема представляет собой матрицу, где объект («ценностные ориентации») представлен пересечением четырех видов его проявления (трудовая, бытовая, культурная, общественная деятельность), каждый из которых имеет три нормативных формы (высшая, средняя, низшая).

Схема идентична часто применяемому при разработке инструментария социологических исследований «логическому квадрату», который позволяет выработать агрегированный индекс сложного социального объекта. Каждой клетке приписывается индекс в соответствии с суммарными баллами нормативов. В итоге выборочная совокупность распределяется на одномерном континууме индексов. Такая схема не может быть реализована без эмпирической интерпретации нормативов, т.е. индексирования, основная сложность которого заключается в нахождении и отборе наиболее значимых показателей исследуемого объекта. Если представить это в виде схемы, то процесс такой операционализации будет состоять из двух уровней:

– основные компоненты, перечисленные выше;

– каждый из них представляется в виде составляющих, образуя формальную иерархическую структуру типологии показателей.

Построение тезауруса показателей

Сложность анализа социального объекта состоит в том, что максимально полный перечень его характеристик охватывает все без исключения его проявления и практически реализован быть не может. Поэтому разумнее поставить цель, отобрать, с одной стороны, сравнительно немногочисленную, компактную совокупность переменных, с другой, обеспечить полноту и всестороннее рассмотрение путем отбора наиболее существенных характеристик.

На основе перечня всех вопросов, задаваемых исследователями в процессе сбора информации, и классификации их по рубрикам создается тезаурус, обеспечивающий относительную полноту набора показателей.

Тезаурус – это перечень социальных показателей исследуемого объекта, отобранных в результате анализа содержания методических документов, полученных в процессе сбора социологической информации и систематизированных в соответствии с принятой классификационной схемой. Относительная полнота набора показателей обусловлена тем, что речь идет об используемых показателях (а их количество весьма ограниченное), тогда как за пределами системы, возможно, остаются такие характеристики, которые существенны для понимания исследуемого объекта, но по тем или иным причинам не принимаются во внимание. Однако здесь есть и некоторый позитивный момент, связанный с тем, что содержание используемых показателей отражает насущные практические задачи, стоящие перед наукой, поэтому полученная типология показателей будет прежде всего отражать главные проблемы исследуемого объекта.

Теоретической гипотезой построения системы может служить предположение, что существенная проблематика социологических исследований и, следовательно, виды показателей по содержанию могут быть типологизированы согласно построенной исходной схеме.

Методическая гипотеза может состоять в том, что количество показателей, используемых в современной социологии, достаточно ограниченно и поддается учету.

Эмпирическим полем исследования может служить совокупность методических документов, полученных в процессе сбора социологической информации, имеющейся в библиотеках, архивах и банках данных организаций. Каждый показатель (вопрос системы вместе с вариантами ответов) заносится на отдельную перфокарту с краевой перфорацией и шифруется в соответствии с предварительно разработанным рубрикатором. Составляется картотека обследованных документов.

Опыт показывает, что достаточно репрезентативная информация о содержании социальных показателей, используемых в практике социологических исследований для объектов типа «национальные отношения», «ценностные ориентации», «культура», «общественная жизнь», «социальное обеспечение» и т.п., может быть выявлена путем анализа 200-300 документов. Кроме того, исследователь получает представление о количественных и содержательных приоритетах по направлениям исследования объекта (например, в социологических исследованиях в области антиобщественных явлений стабильное первенство занимает анализ правовых и морально-этических аспектов нарушения норм общежития, и сравнительно незначительное внимание уделяется анализу мотивации антиобщественных действий).

Представляется полезным сравнить разработанную систему данных с результатами уже проведенных аналогичных исследований. Это дает возможность более объективно оценить достоверность полученных данных. При этом важно помнить, что система не исчерпывает всего многообразия показателей исследуемого объекта, однако обладает относительной полнотой с точки зрения практической направленности социологических исследований, осуществляемых в этой области. Основная ее функция – служить информационной основой для построения системы показателей исследуемого объекта.

Экспертные оценки значимости показателей

Одна из важных методологических проблем построения системы показателей – определение критериев отбора показателей. Среди различных подходов к этой проблеме по значению выделяются логический и исторический. Первый связан с анализом формальной структуры исследуемого объекта, второй – с конкретно-историческим контекстом функционирования объекта. Последний обладает тем преимуществом, что позволяет выдвинуть гипотезу методологического характера о том, что эффективным критерием отбора социально значимых показателей может служить степень отражения им наиболее актуальных социальных проблем и наиболее важных социальных целей общества. До проведения социальных исследований проблемно-целевых аспектов изучаемого объекта наиболее подходящим способом проверки данной гипотезы представляется использование методов экспертных оценок. При этом социальные проблемы следует рассматривать в единстве с социальными целями.

Наиболее важные этапы поискового и нормативного прогнозов – построение соответственно «дерева проблем» и «дерева целей». «Дерево целей» не должно строиться чисто умозрительно-дедуктивно, в отрыве от реально существующих проблем, оно не должно строиться и чисто эмпирически-индуктивно, в отрыве от определенного, теоретически разработанного социального идеала. Односторонний подход таит в себе опасность ошибок при постановке целей. Кроме того, при построении «дерева проблем» не следует игнорировать теоретически разработанные цели во избежание разрыва между теорией и практикой. В идеале нижний (наиболее детальный) уровень «дерева целей» должен совпадать с нижним уровнем «дерева проблем». Иначе говоря, ближайшие практические цели должны сводиться к решению наиболее актуальных социальных проблем, но иметь четко ориентированную долгосрочную перспективу.

С учетом этих особенностей взаимосвязи между «деревом целей» и «деревом проблем» к экспертизе приходится предъявлять довольно строгие требования. Эксперты должны быть специалистами по конкретным социальным проблемам и вместе с тем иметь представление о всей проблематике исследуемого социального явления, о тенденциях развития его каждого конкретного аспекта. Предъявлять такого рода требования к какой-то одной группе экспертов в условиях недостаточно разработанной пока проблематики большинства социальных явлений и процессов было бы нереальным. Поэтому для участия в опросе полезно привлекать различные группы экспертов. Совокупность этих групп призвана обеспечить большую степень репрезентативности выборки респондентов в целом.

Для обеспечения надежности результатов желательно использовать несколько (две-три) методик опроса экспертов. Опросы должны иметь определенную логическую последовательность.

Разовый заочный опрос экспертов

Участие экспертов в определении проблем и целей исследуемого объекта является весьма эффективным приемом. Специалисты по экспертизе считают, что по существу ни один иной метод прогнозирования не является столь эффективным. Это объясняется не столько достоинствами самого метода, сколько ограничениями, возникающими при использовании более точных и сложных методов, прежде всего недостаточностью исходной информации и необходимостью трудоемких подготовительных процедур. Что же касается экспертных оценок, то они достаточно экономичны и эффективны при сравнительно незначительной потере точности.

В методическом отношении цель разовой заочной экспертизы сводится к выработке элементов типовой методики заочного экспертного опроса, способной обеспечить эффективное использование экспертов при построении систем социальных показателей.

В содержательном отношении целью такого опроса является определение степени социальной значимости перспективных проблем (и соответствующих им показателей) исследуемого объекта.

Успех экспертизы во многом определяется составом и компетентностью опрашиваемой группы. Выбор экспертов, а также членов параллельной контрольной группы – один из важных вопросов этого этапа исследования. Полезно составить группу экспертов из специалистов-практиков, имеющих опыт работы в различных отраслях народного хозяйства. Контрольная же группа может быть представлена теоретиками – научными сотрудниками, исследующими различные аспекты избранной проблемы.

На первом этапе работы по проведению экспертизы составляют исходный перечень основных проблем изучаемого объекта, обобщают и уточняют его путем контент-анализа. Панельный очный опрос экспертов из параллельной контрольной группы «методом комиссии» позволяет обобщить формулировки проблем, устранить дублирующие друг друга или носящие специфический, частный характер, относящиеся не ко всему объекту в целом, а к его отдельным деталям. В итоге будет получен перечень, который станет основой материала экспертизы – окончательного варианта «Анкеты эксперта». Цель экспертизы – упорядочить выделенные социальные проблемы и соответствующие им показатели, первые – по степени их актуальности в общественной жизни, вторые – по степени эффективности отражения связанных с ними проблем. Проблемы и показатели могут оцениваться при помощи двух независимых методик: ранжирования и непосредственно балльных оценок. Обработка результатов экспертизы проводится традиционными математико-статистическими методами.



Панельный опрос экспертов

Следующую задачу – определение значимости социальных целей исследуемого объекта – следует рассматривать в плане решения социальных проблем. Последние ранжируют по степени важности и актуальности, но теперь уже в диалектической взаимосвязи с целями. Для решения этой задачи используют технику деструктивной отнесенной оценки, касающуюся группы экспертных интуитивных методов, коллективное обсуждение мнений и генерацию новых идей. Метод основан на хорошо известных правилах проведения одной экспертизы и принадлежит к классу управляемых экспертных опросов, но с такой степенью свободы высказываний экспертов, которая позволяет рассчитывать как на конструктивную критику даваемых оценок, так и на получение оригинальных, нетривиальных оценок.

Сущность этой техники получения экспертных оценок заключается в стимулировании творческого потенциала экспертов с помощью критики (деструкции) предложенных оценок и выработки (отнесения) новых известными приемами «мозговой атаки». Стимулирующий эффект создается, во-первых, за счет искусственной элиминации ограничений при высказывании критических экспертных суждений на первом (деструктивном) этапе работы, во-вторых, за счет «расковывания» творческого потенциала экспертов при высказывании оригинальных конструктивных суждений на втором этапе работы (отнесение оценок), в-третьих, за счет нового, неожиданного «видения» экспертом проблемы глазами своих коллег по ходу дискуссии с ними. Все это позволяет рассчитывать на высокую эффективность применения данной техники при экспертизе сложных социальных явлений.

Наиболее эффективна эта техника при вынесении оценок, предполагающих ряд альтернативных вариантов, один из которых может быть расценен как оптимальный по заранее заданным критериям. При таком подходе цель экспертизы сводится к определению набора альтернатив. Кроме того, метод достаточно конструктивен при оценках, связанных с выявлением факторов, влияющих на характер альтернатив.

Процедуры метода деструктивной отнесенной оценки включают следующие этапы:

1. Составление проблемной записки (материала для обсуждения), включающей описание процедуры опроса и формулировку предмета обсуждения. Она начинается с постановки проблемы и перечня задач опроса. Здесь очень важна четкость формулировки, поэтому сложные объекты обычно расчленяются на более простые элементы.

2. Формирование экспертной группы. Оптимальная численность ее найдена эмпирическим путем: один человек – при рассмотрении сравнительно простых вопросов, несколько больше – при сложных. Желательно, чтобы в группу включались эксперты с сильно развитыми критическими наклонностями (модераторы), обладающие конструктивным мышлением (генераторы), хорошо знакомые с одним из аспектов рассматриваемой проблемы или со всей проблемой в целом. Желательно также, чтобы в группе были представлены специалисты из разных областей знания с высоким уровнем общей эрудиции.

3. Генерация идей на основе обсуждения проблемной записки по правилам «мозговой атаки». Она начинается с того, что ведущий ставит проблему обсуждения, т.е. раскрывает основное содержание проблемной записки, которая раздается экспертам за несколько дней до опроса (им предоставляется возможность освежить ее в памяти непосредственно перед началом опроса), отвечает на вопросы, возникшие у экспертов при ознакомлении с запиской, формулирует подлежащие обсуждению положения и концентрирует внимание участников на правилах проведения «мозговой атаки»:

– высказывания экспертов должны быть четкими и сжатыми (регламент: не более 1-2 минут);

– скептические замечания и критика предыдущих выступлений не допускаются;

– каждый эксперт имеет право выступать несколько раз;

– не разрешается зачитывать ответы, приготовленные заранее;

– слово предоставляется в первую очередь желающему высказаться в связи с предыдущим выступлением;

– ведущий поощряет экспертов за оригинальный подход к рассматриваемым вопросам;

– создается по возможности самая непринужденная обстановка собеседования, «расковывающая» инициативу и творческие потенции экспертов, активизирующая обмен мнениями.

4. Систематизация идей, высказанных на предыдущем этапе. Ее осуществляет специальная аналитическая группа организаторов опроса:

– составляется перечень всех высказанных идей;

– каждая идея формулируется в общепринятых терминах, стандартных для данного исследования;

– выявляются дублирующие или взаимодополняющие друг друга идеи, которые сводятся в комплексы;

– идеи классифицируются по группам, и создается перечень групп с перечислением составляющих их идей в логическом порядке значимости;

– составляется записка (доклад), представляющая собой тезисы-вопросы для последующего этапа (деструкции). Опыт показывает, что если представить экспертам для деструкции просто развернутую записку (доклад), то повышается риск отвлечения их внимания в сторону от обсуждаемых вопросов.

5. Деструкция идей и выдвижение контридей (желательно на одном и том же задании группы). Обсуждение проводится так же, как и на этапе «мозговой атаки», с той лишь разницей, что при деструкции от экспертов требуется возможно более смелая, последовательная и исчерпывающая критика поочередно каждого выдвинутого положения (в порядке очередности выдвигаемых положений, а не выступающих). При выработке новых оценок процедура «мозговой атаки» повторяется полностью.



следующая страница >>