23 декабря 1958 г правительственным ор­донансом был утвержден в окончательной редакции новый уголовно-процессуальный кодекс Франции, - pismo.netnado.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
23 декабря 1958 г правительственным ор­донансом был утвержден в окончательной редакции - страница №1/1

ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ОБВИНЯЕМОГО В СТАДИИ

ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ ПО НОВОМУ ФРАНЦУЗСКОМУ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОМУ КОДЕКСУ

А. И. Л У Б Е Н С К И Й,

аспирант


23 декабря 1958 г. правительственным ор­донансом был утвержден в окончательной редакции новый уголовно-процессуальный кодекс Франции, заменивший наполеонов­ский кодекс уголовного расследования 1808 г.1 2 марта 1959 г. новый кодекс всту­пил в силу.

Разработка проекта уголовно-процессу­ального кодекса и его принятие происходи­ли в то время, когда Франция переживала бурные политические события. Период с середины 1956 г. до первой половины 1959 г., как отмечается в тезисах XV съез­да Французской коммунистической партии, «характеризовался во Франции уничтоже­нием традиционных буржуазно-демократи­ческих институтов и форм и установлением президентского режима, направленного к личной диктатуре и открывающего путь фашизму».2 Но наступлению реакции про­тивостоит непрерывно возрастающее сопро­тивление демократических сил. Н. С. Хру­щев в своих «Ответах на вопросы редакции газеты „Правда" о событиях во Франции» отмечал) что трудящиеся этой страны «в сложных условиях ведут сейчас напряжен­ную борьбу за спасение демократических свобод, завоеванных ими на протяжении десятилетий».3

Своеобразие политической обстановки во Франции отразилось на содержании уго­ловно-процессуального кодекса 1958 г. В новом кодексе не только сохранен ряд антидемократических институтов, но в его текст дополнительно включены положения ослабляющие охрану прав личности в уго­ловном процессе. В то же время по настоя­нию демократической общественности в ко­декс были введены нормы, демократизи­рующие, хотя и в весьма незначительной степени, французский уголовный процесс. Характерно, что часть таких норм, первона­чально одобренных парламентом, была впо­следствии отменена правительством Пятой республики.

Особенности нового французского уго­ловно-процессуального кодекса проявляют­ся, в частности, в нормах, определяющих процессуальное положение обвиняемого в стадии предварительного расследования.

Французский уголовно-процессуальный кодекс 1958 г. предусматривает три основ­ные формы предварительного расследова­ния: предварительное следствие, осущест­вляемое только следственными судьями, дознание в отношении явных преступлений и деликтов и предварительное дознание. Последняя форма предварительного рас­следования представляет собой не что иное, как существовавшее ранее вне рамок французского уголовно-процессуального за­конодательства так называемое «официоз­ное дознание», которое получает теперь, таким образом, легальное признание. Но­вый уголовно-процессуальный кодекс, как и кодекс 1808 г., устанавливает, что пред­варительное следствие проводится только по поводу преступлений и, как правило, факультативно в отношении деликтов (ст. 79). В отдельных случаях, по предло­жению республиканского прокурора, пред­варительное следствие может производить­ся и в отношении проступков5 (ст. 44).

Процессуальная фигура обвиняемого при проведении дознания в обеих его формах совершенно отсутствует. В соответствии со ст. 111 декрета № 58-761 от 22 августа 1958 г. в протоколах жандармерии, ко­торая является одним из основных орга­нов, призванных производить дознание, мо­жет употребляться только термин «подо­зреваемый» с некоторыми вариациями. В этой же статье разъясняется, что обви­няемым является то лицо, «против кото­рого начато и проводится судебное след­ствие», т. е. предварительное следствие, производимое следственным судьей.

Следственный судья может начинать предварительное следствие лишь после по­лучения требования республиканского про­курора (ст. 80). Следственный судья не вправе начать предварительное следствие по собственной инициативе даже тогда, ко­гда он производил дознание по поводу яв­ного преступления или явного деликта, а затем посчитал необходимым приступить к производству предварительного след­ствия. По окончании дознания следствен­ный судья обязан передать все материалы республиканскому прокурору, который при­зван решить, какое движение следует дать делу (ст.ст. 72 и 80). По кодексу 1808 г. следственный судья в подобных случаях мог начинать предварительное следствие по своему усмотрению (ст.ст. 59 и 61 ко­декса 1808 г.).

В требовании республиканского прокуро­ра о производстве предварительного след­ствия указываются правонарушения, по по­воду которых должно вестись следствие, а также, если они известны прокурору, лица, их совершившие. Следственный судья, как и по кодексу 1808 г., при проведении следствия связан требованиями республи­канского прокурора только in rem, но не in personam. Он не вправе без получения дополнительного требования прокурора производить следствие в отношении каких-либо деяний, не указанных в первичном требовании прокурора. Следственный судья в то же время совершенно свободен в опре­делении крута лиц, подлежащих, по его мнению, привлечению к уголовной ответ­ственности (cт. 80).

Желая привлечь определенное лицо в ка­честве обвиняемого, следственный судья выносит постановление о вызове или при­воде его в суд. Определение данных поста­новлений дается в ст. 122 уголовно-процес­суального кодекса: «Постановление о вы­зове в суд имеет целью предъявить обви­няемому требование явиться в суд в день и час, указанные в этом постановлении. Постановление о приводе есть приказ, от­данный судьей государственной власти, не­медленно привести обвиняемого к нему».

Далее, в ст. 123 кодекса 1958 г. устанав­ливается, что «каждое постановление точно указывает личность обвиняемого...» В по­становлении о приводе содержится также упоминание о характере совершенного пре­ступления и о статьях закона, по которым оно квалифицируется (ст. 123).

Исходя из смысла этих формулировок закона следует считать, что во француз­ском уголовном процессе лицо, подозревае­мое в совершении правонарушения, стано­вится в ходе предварительного следствия обвиняемым с момента вынесения поста­новления о его вызове в суд или приводе. Следственный судья должен немедленно допросить обвиняемого, явившегося к не­му на основании постановления о вызове в суд (ст. 125, абз. 1). Это требование зако­на не является строго обязательным. Если в силу каких-либо причин немедленный до­прос не может быть произведен, обвиняе­мый доставляется в тюрьму и содержится, там до допроса, но не более двадцати че­тырех часов (ст. 125, абз. 2). В течение двадцати четырех часов должен быть так­же допрошен обвиняемый, доставленный по постановлению о приводе (ст.ст. 126 С. 254).

После того как обвиняемый явился или доставлен в кабинет следственного судьи для допроса, судьей производятся так на­зываемые «действия при первой явке» (ст. 114). Установив личность обвиняемого, следственный судья «в ясных выражениях знакомит его с каждым из деяний, которые вменяются ему в вину. . .», т. е. предъявляет обвинение. Понятно, что от того, как про­изводится предъявление обвинения, насколько подробно разъясняется обвиняемо­му, какие именно правонарушения вме­няются ему в вину, в значительной степе­ни зависит обеспечение его права на за­щиту.

Министр юстиции в «Общей инструкции от 27 февраля 1959 г. по применению но­вого уголовно-процессуального кодекса,, включенной в текст кодекса в качестве его пятой части,6 разъясняет, что ст. 114 ко­декса 1958г. воспроизводит по существу положения ст. 3 закона от 8 декабря 1897 г., также регламентировавшей порядок дейст­вий при первой явке (ст. С. 209). Из этого разъяснения министра юстиции магистраты7 должны сделать вывод, что при примене­нии ст. 114 нового уголовно-процессуаль­ного кодекса им надлежит руководство­ваться судебной практикой, толковавшей смысл ст. 3 закона от 8 декабря 1897 г. Это толкование, по нашему мнению, представ­ляет значительный интерес.

Кассационный суд Франции в своих по­становлениях указывал, что следственный судья в некоторых случаях при предъявле­нии обвинения может не перечислять всех деяний, инкриминируемых обвиняемому. В постановлении уголовной камеры касса­ционного суда от 8 декабря 1899 г. отмеча­лось: «Бесполезно, когда речь идет о сово­купности фактов одного и того же свой­ства, происходящих в результате одного и того же первоначального замысла, указы­вать каждый из этих фактов».8 Таким об­разом, нормальным признается положение, когда обвиняемому остается частично не­известным, за совершение каких правона­рушений он привлекается к уголовной от­ветственности.

Еще более чреватым осложнениями для обвиняемого является порядок оформления предъявления обвинения. Выполнение фор­мальностей, предписываемых ст. 114 уго­ловно-процессуального кодекса, удостове­ряется протоколом. В протоколе, в частно­сти, делается упоминание о том, что обви­няемому предъявлено обвинение. Запись, сделанная в протоколе, может быть пре­дельно краткой и не содержать изложения инкриминируемых фактов. Уголовная каме­ра кассационного суда в постановлении от 23 марта 1912 г. в связи с этим разъясня­ла: «Формулы: „следственный судья озна­комил обвиняемого с фактами, которые вменены ему в вину" достаточно для удо­стоверения выполнения формальности, пре­дусмотренной законом; она содержит в се­бе указания на то, что следственный судья ознакомил со всеми фактами, в отношении которых предъявлено требование о произ­водстве расследования; других формулиро­вок не требуется».9

После предъявления обвинения следст­венный судья разъясняет обвиняемому, что тот вправе не давать никаких показаний. Если обвиняемый желает, он может дать необходимые пояснения сразу же после предъявления ему обвинения (ст. 114).

Новый французский уголовно-процессуальный кодекс, как и закон от 8 декабря 1897 г., допускает участие защитника в предварительном следствии с момента предъявления обвинения. Во время первой явки следственный судья извещает обви­няемого о его праве выбрать себе защит­ника или просить о его назначении.

По сравнению с законом от 8 декабря 1897 г. возможности для участия защитни­ка в стадии предварительного расследова­ния несколько расширены. По кодексу 1958 г. защитник может принимать участие в проведении предварительного следствия по делам, возвращенным обвинительной камерой для дополнительного расследова­ния (ст. 205).10 Кроме того, возможно эпи­зодическое участие защитника в дознании по поводу явного преступления (но не де­ликта!), проводимом республиканским про­курором. В данном случае защитник мо­жет присутствовать при допросе лица, по­дозреваемого в совершении преступления, но только при условии, что подозреваемый по собственной инициативе явится в сопро­вождении защитника к республиканскому прокурору (ст.ст. 70, С. 128).

Участие защитника в предварительном следствии является факультативным (ст. С. 211). В советской литературе, посвя­щенной французскому уголовному процессу, в свое время отмечалось, что безучаст­ное отношение многих адвокатов к судьбе своих подзащитных приводило к тому, что обвиняемые в массовом порядке отказыва­лись во время предварительного следствия от защиты. В некоторых департаментах Франции в прошлые годы такие отказы имели место почти по каждому второму делу." Отсюда вовсе не следует, что за­щитник, активно использующий предостав­ленные ему законом права, ничем не может помочь обвиняемому во время предвари­тельного следствия. Бесспорно, что участие защитника в предварительном следствии в определенной степени облегчает обвиняе­мому проведение защиты, так как защит­ник обладает гораздо более широкими про­цессуальными правами, чем сам обвиняе­мый. Но, как это вообще характерно для буржуазного уголовного процесса, во Фран­ции приглашение защитника не одинаково доступно всем обвиняемым. Высокая опла­та услуг защиты вынуждает обвиняемых из малосостоятельных слоев населения или вовсе отказываться от защиты, или пригла­шать в качестве защитников молодых и ма­лоопытных адвокатов-стажеров.12

По французскому уголовно-процессуаль­ному кодексу 1958 г. защитнику обвиняе­мого на предварительном следствии предо­ставляется право: присутствовать при всех допросах обвиняемого и очных ставках, на которые вызван обвиняемый (ст. 118); за­давать при допросах с разрешения следст­венного судьи вопросы (ст. 120); свободно общаться с обвиняемым, находящимся в предварительном заключении (ст. 116); знакомиться перед допросом обвиняемого с материалами дела, которое предостав­ляется в его распоряжение не позднее чем за 24 часа до допроса (ст. 118); получать сообщения о всех выносимых следственным судьей так называемых «юрисдикционных постановлениях» (ст. 183);13 знакомиться с заключением экспертизы и заявлять хода­тайства о проведении повторной или допол­нительной экспертизы (ст.ст. 167, С. 339). Обвиняемый, в отличие от защитника, не имеет права знакомиться с материалами дела в ходе предварительного следствия.

Обвиняемый, не имеющий защитника, не в состоянии следить за ходом следствия, потому что до его сведения доводятся лишь постановления следственного судьи об окончании следствия и те постановления, которые могут быть обжалованы им в об­винительную камеру, являющуюся следст­венным органом второй инстанции и осу­ществляющую надзор за ведением предва­рительного следствия. Обвиняемый вправе обжаловать постановления следственного судьи: 1) о признании гражданским истцом (ст. 87), 2) о продлении предварительного заключения по истечении двухмесячного срока (ст. 139), 3) об отказе во временном освобождении из-под стражи (ст. 141), 4) об отказе в удовлетворении некоторых . ходатайств, касающихся экспертизы (ст. 156, абз. 3; ст. 167, абз. 2), 5) по вопросу о компетенции (С. 368). Примечательно, что обвиняемому, как и его защитнику, не раз­решено в ходе предварительного следствия подавать жалобы в обвинительную камеру на незаконные действия следователя, ущемляющие права обвиняемого на за­щиту.

Новый французский уголовно-процес­суальный кодекс, как и кодекс 1808 г., нe ограничивает продолжительность предвари­тельного следствия какими-либо сроками. Ничего не говорит о сроках следствия и инструкция министра юстиции от 27 февра­ля 1959 г. Более того, инструкция в извест­ной мере ориентирует магистратов на дли­тельное ведение предварительного следст­вия. Для проведения такого следственного действия, как экспертиза, инструкция уста­навливает кратчайший срок в три месяца (ст. С. 333). При «особых обстоятельствах» этот срок может быть даже увеличен.

Кодекс 1958 г. предоставляет следствен­ному судье широкие полномочия для при­менения в отношении обвиняемого такой меры пресечения, как предварительное за­ключение. Ст. 137 кодекса гласит, что «предварительное заключение является ис­ключительной мерой». Это положение имеет некоторый смысл, когда речь идет о при­менении предварительного заключения только в отношении лиц, совершивших пра­вонарушения в виде деликтов, наказуемых тюремным заключением на срок до двух лет. Эти лица могут содержаться в заключении не более пяти дней, считая со дня первой явки к следственному судье14 (ст. 138). Эта норма закона не является новой, так как ст. 138 кодекса 1958 г. вос­производит с небольшими редакционными изменениями второй и третий абзацы ст. ИЗ кодекса 1808 г. (в редакции декре­та-закона от 18 ноября 1939 г.).

Во всех остальных случаях предвари­тельное заключение применяется на срок до двух месяцев, но такое ограничение сро­ка имеет чисто формальное значение. След­ственный судья по истечении двухмесячно­го срока может своим постановлением про­длить предварительное заключение еще на два месяца, причем число продлений не ограничено (ст.ст. 139, С. 279). Ст. 139 ко­декса 1958 г. устанавливает, что следствен­ный судья до вынесения постановления о продлении срока предварительного заклю­чения должен получить мотивированное требование от республиканского прокурора. Это правило ни в коей мере не стесняет действий следственного судьи. Следствен­ный судья вправе оставить обвиняемого под стражей, даже если республиканский прокурор не согласен с этим. Республикан­ский прокурор в этом случае может лишь обжаловать постановление следственного судьи в обвинительную камеру. Не случай­но поэтому положения, устанавливаемые ст. 139, были подвергнуты острой критике при обсуждении проекта кодекса в Нацио­нальном собрании Франции. Так, на засе­дании палаты 26 июня 1957 г. депутат Ма­ксим Фошон заявил: «Говорить, что .след­ственный судья должен будет ходатайство­вать перед республиканским прокурором о продолжении содержания под стражей, — это все равно, что прикладывать пластырь к деревянной ноге».15

Анализируя значение норм, содержащих­ся в ст. 139 кодекса 1958 г., следует иметь в виду также следующее обстоятельство. Долголетняя практика показала, что рес­публиканский прокурор, как правило, одоб­ряет постановления следственного судьи, касающиеся применения предварительного заключения, и не пользуется предоставлен­ным ему правом обжаловать постановле­ния следственного судьи. О том, что нет оснований надеяться на изменение такой практики в ближайшем будущем, убеди­тельно свидетельствует следующий диалог, имевший место на заседании Националь­ного собрания.

Депутат Фошон задал докладчику юри­дической комиссии Национального собра­ния Изорни вопрос, не будет ли республи­канский прокурор механически утверждать постановления следственного судьи о про­длении предварительного заключения. Изор­ни тут же ответил: «Без сомнения, но вы имеете возможность подать жалобу в ка­меру предания суду».16

Действительно, если следственный судья отказал обвиняемому в освобождении из-под стражи по истечении двухмесячного срока, последний вправе обратиться с жа­лобой в обвинительную камеру. Обвиняе­мый может ходатайствовать о своем осво­бождении и не дожидаясь истечения двух­месячного срока. Обвинительная камера обязана рассмотреть ходатайство обвиняе­мого в течение пятнадцати дней. При про­пуске этого срока обвиняемый освобож­дается из-под стражи автоматически (ст.ст. 141 и 194). Кажется, что все обстоит очень просто и обвиняемому не стоит особого труда добиться своего освобождения. На поверку выходит иначе, ибо на пути, веду­щем обвиняемого из стен тюрьмы на сво­боду, могут оказаться почти непреодоли­мые преграды.

Начнем с того, что в тексте ст.ст. 141 и 194 кодекса 1958 г. содержатся оговорки, позволяющие обвинительной камере на не­определенное время отложить решение во­проса об освобождении обвиняемого под тем предлогом, что необходимо «произве­сти проверку в отношении его жалобы». Но это еще не все.

По некоторым делам обвинительная ка­мера, вероятно, будет удовлетворять хода­тайства обвиняемых об освобождении. Однако кодекс 1958 г. ставит исполнение та­ких решений обвинительной камеры в за­висимость от усмотрения следственного судьи, который при желании может вос­препятствовать освобождению обвиняемого, установив в качестве условия освобожде­ния внесение залога (ст. 145, С. 295).17 Сделать это следственному судье особенно легко, если обвиняемый небогат, так как размер залога всегда определяется самим магистратом, а никакого предела, выше ко­торого не может подниматься сумма зало­га, не установлено (ст. С. 295). Институт залога, наряду с некоторыми другими нор­мами нового французского уголовно-про­цессуального кодекса, придает французско­му уголовному процессу цензовый харак­тер, в чем еще раз проявляется классовая природа буржуазного права.

О том, что, вырабатывая новый уголов­но-процессуальный кодекс, законодатель стремился прежде всего обеспечить защиту в уголовном процессе прав представителей класса имущих, свидетельствуют и нормы кодекса 1958 г., регулирующие порядок от­вода следственного судьи.

Кодекс 1808 г. вовсе не регламентировал отвод следственного судьи. Ввиду этого при решении вопроса об отводе как следствен­ного судьи, так и других магистратов в уголовном процессе применялись правила о порядке отвода, предписанные ст.ст. 378— 396 гражданско-процессуального кодекса. В текст нового уголовно-процессуального кодекса включен целый раздел, подробно определяющий, как может производиться отвод магистратов (ст.ст. 668—774). Обви­няемый вправе заявить отвод следственному судье, если установлены какие-либо «приз­наки, достаточно серьезные, чтобы поста­вить под сомнение его беспристрастность», а также по некоторым другим основаниям (ст. 668). Прошение об отводе подается первому председателю апелляционного суда. Его решение по вопросу об отводе обжалованию не подлежит (ст. 671). Для подачи прошения об отводе формально не установлено никаких ограничений, но обви­няемый, особенно если он небогат, должен серьезно опасаться отклонения его прось­бы: при неудаче им должен быть выплачен крупный штраф в размере от 50 до 500 ты­сяч франков (ст. 673).18 Напомним для сравнения, что в 1956 г. 47% рабочих и 34% служащих во Франции зарабатывали в месяц менее 30 тысяч франков.19 Ясно, что большинству трудящихся непосильна уплата такого большого штрафа.

Кодекс 1958 г. устанавливает процессу­альные санкции, которые подлежат приме­нению при нарушении закона в ходе пред­варительного следствия (ст.ст. 170—174). Сущность процессуальных санкций во фран­цузском уголовном процессе заключается в том, что акты, совершенные с наруше­нием закона, а в некоторых случаях также все последующее производство или часть его объявляются недействительными. Ан­нулированные акты изымаются из следст­венного дела и не могут при судебном раз­бирательстве являться для сторон и суда источником получения каких-либо сведе­ний.

Процессуальные санкции применялись во французском процессуальном процессе и до реформы 1968 г. (см. ст. 112 кодекса 1808 г. в редакции закона от 7 февраля 1933 г.; ст. 12 закона от 8 декабря 1897 г.). Реформа не изменила принципиальной ос­новы института процессуальных санкций. В нормах нового кодекса, говорящих о применении процессуальных санкций, как и в предшествующем законодательстве, от­четливо отражается одна из основных осо­бенностей как французского, так и вообще буржуазного уголовного процесса: резкое противопоставление интересов общества и личности.

В курсе уголовного права и процесса профессоров юридического факультета Па­рижского университета Стефани и Левассера, вышедшем в свет в 1957 г., утверждает­ся, что в уголовном процессе соперничают различные интересы: с одной стороны, охрана общества от преступных посяга­тельств, а с другой — защита обвиняемого от произвола.20 В соответствии с этим прин­ципом французская доктрина считает, что прежде всего сам обвиняемый должен за­ботиться об охране своих интересов и что поэтому большая часть норм закона, пре­дусматривающих процессуальные санкции, составляет «совокупность норм частного интереса».21

К нормам «частного интереса» судебная практика относит главным образом нормы, обеспечивающие обвиняемому право на за­щиту: обязанность магистрата разъяснить обвиняемому, в чем он обвиняется, и уве­домить его, что он имеет право пригласить защитника (ст. 114); производство допро­сов обвиняемого с участием защитника; предоставление защитнику возможности ознакомиться с материалами дела не позд­нее чем за 24 часа до допроса и т. п. (см. ст. 118, а также ст.ст. 170 и 172). Из такой характеристики природы норм, обеспечи­вающих обвиняемому право на защиту, су­дебная практика сделала естественный вы­вод: обвиняемый может отказаться от при­несения ходатайства о признании опреде­ленных актов, совершенных с нарушением закона, недействительными; отказ обвиняе­мого «погашает» недействительность.22 Но­вый уголовно-процессуальный кодекс, за­крепляя эту практику в нормах закона, предусматривает такие же последствия от­каза обвиняемого воспользоваться процес­суальными санкциями (ст. 170, абз. 2; ст. 172, абз. 3).

Определяя условия, при которых может быть сделано заявление об отказе вос­пользоваться процессуальными санкциями, кодекс предписывает: «.. .отказ должен быть ясно выражен. Он может быть заяв­лен только в присутствии защитника или в его отсутствие, если он не явился, будучи надлежащим образом вызванным» (ст. 170). Эти правила рассматриваются как гарантия того, что отказ, заявленный обвиняемым, будет всегда добровольным. Сомнительно, однако, чтобы в действительности подоб­ные отказы всегда являлись результатом свободного волеизъявления обвиняемого. Выдвигая такое утверждение, мы даже не имеем в виду те случаи, когда магистрат стал бы применять по отношению к обви­няемому незаконные меры принуждения.23 Вынужденный отказ обвиняемого от при­несения ходатайства о применении процес­суальных санкций в связи с допущенными нарушениями закона может явиться ре­зультатом некоторых особенностей фран­цузского уголовного процесса.

Во-первых, обвиняемому трудно рассчи­тывать на удовлетворение своего ходатай­ства, ибо судьба его ходатайства будет ре­шаться на основе такого неопределенного, применительно к уголовному процессу, кри­терия, как наличие или отсутствие дейст­вительного ущерба, причиненного обвиняе­мому вследствие имевших место наруше­ний закона (ст. С. 359). Насколько широки могут быть пределы судейского усмотрения при решении вопроса о том, причинен ли обвиняемому действительный ущерб в ре­зультате нарушения положений закона, га­рантирующих обвиняемому право на защи­ту, свидетельствует постановление суда Руана от 26 июля 1912 г., ставшее судеб­ным прецедентом. В постановлении указы­вается, что неполное ознакомление обви­няемого с тем, какие деяния вменяются ему в вину, не следует рассматривать как нарушение основных прав на защиту, если после первой явки производилось длитель­ное расследование, в ходе которого обви­няемый имел возможность давать необхо­димые объяснения в отношении всех этих деяний.24

Если надежда на удовлетворение хода­тайства может быть для обвиняемого весь­ма сомнительной, то вполне ясна для него перспектива значительной отсрочки оконча­ния расследования ввиду направления дела для рассмотрения вопроса о применении процессуальных санкций в обвинительную камеру.

Во-вторых, обвиняемый будет отдавать себе отчет в том, что при удовлетворении его ходатайства повторное производство определенных следственных действий, признанных недействительными, приведет к тому, что по его делу снова будет вестись длительное, не ограниченное никакими сро­ками следствие.

Следует также иметь в виду еще одно обстоятельство. Инструкция министра юс­тиции от 27 февраля 1959 г. предлагает следственным судьям перед направлением дела в обвинительную камеру требовать, от обвиняемого сделать заявление, желает ли он ходатайствовать о признании опреде­ленных актов недействительными (ст. С. 357). Надо полагать, что следственные судьи будут проявлять достаточную актив­ность при исполнении этого указания мини­стра юстиции, так как согласие обвиняемо­го на то, чтобы нарушения закона, ущем­ляющие его интересы, остались без послед­ствий, высказанное им перед окончанием расследования, лишает его в дальнейшем, возможности представлять в судебные ор­ганы возражения по этим мотивам.


1Journal officiel de la Republique Francaise. Lois et decrets, 1958, n° 300.

2Num.ero special des «Cahiers du communisme», juillet—aout 1959. «XV Congres du
Parti comrnuniste francais», p. 518.

3«Правда», 1958, 22 сентября.

4Деликтами считаются правонарушения, наказуемые тюремным заключением на срок более двух месяцев или штрафом в размере более 200 000 франков (ст. 381 уголовно-процессуального кодекса). Преступления —это правонарушения, совершение которых влечет применение наиболее тяжких мер уголовного наказания: смертной казни, срочной или пожизненной каторги, заклю­чения в крепости и т. п. (см. ст. 1 и сле­дующие статьи уголовного кодекса).

5 Проступками считаются правонаруше­ния, наказуемые тюремным заключением на срок от одного дня до двух месяцев и штра­фом в размере от 300 до 200000 франков (см. ст. 465 и 466 уголовного кодекса в ре­дакции ордонанса А1» 58-1297 от 23 декабря 1958 г. и ст. 521 уголовно-процессуального кодекса).

6 Instruction generale du 27 fevrier 1959, prise pour Г application du code de procedu­re penale (Journal officiel. Lois et decrets, 28 fevrier, p. 2492; 3 mars, p. 2623; 4 mars, р. 2707; И mars, p. 2933; 14 mars, р. 3091) — Перед номерами статей инструкции стоит литер «С».

7Так называют во Франции чиновников судебного ведомства.

8D а 11 о z. Repertoire de droit criminel et de 'procedure penale tome II. Paris, 1954,
p. 250—251.

9D a 11 о z. Code d'instruction criminelle. Paris, 1957, p. 124.

10 Участие защитника в проведении до­полнительного следствия впервые было до­пущено законом от 28 октября 1955 г.

11Н. Н. Полянский. Судьба процес­суальных гарантий личной свободы во
Франции. М.—Л., Изд. АН СССР, 1946, стр. 33—34.

12См. выступление депутата Пьера Котапа на заседании Национального собрания
26 июня 1957 г. Journal officiel. Debats parlementaires, 1957, n° 65, 27 juni, p, 3063.

13Термин «юрисдикционные постановле­ния» выработан судебной практикой. С при­нятием кодекса 1958 г. он стал употреблять­ся в тексте закона. Под юрисдикционными постановлениями понимаются постановле­ния, выносимые следственным судьей в ка­честве судьи (постановления о прекраще­нии дела, направлении в суд; постановления по ходатайствам об освобождении из-под стражи и т. п.). Неюрисдикционными яв­ляются постановления, выносимые след­ственным судьей в качестве следователя (постановления о вызове обвиняемого, про­изводстве обыска и т. п.). См. Н. D'onne-dieu deVabres. Traite de droit criminel A de legislation penale comparee, 3-е ed. Paris, 1947, p. 770; Pierre Воuzat. Traite theorique et pratique de droit penal. Paris, 1951, pp. 759—760.

14Такой сокращенный срок не применяет­ся к тем из обвиняемых, кто ранее был осужден либо за преступление, либо к тю­ремному заключению на срок более трех месяцев, исключая случаи условного осуж­дения, за совершение деликтов, предусмот­ренных общим правом, а также к обвиняе­мым, проживающим за пределами Франции.

15 Journal officiel. Debats parlementaires. Assembled nationale, 1957, n° 65, 27 juni,
p. 3067.

16 Там же.

17 На заседании Национального собрания 26 июня 1957 г. министр юстиции подтвер­дил, что следствием отказа внести залог будет оставление обвиняемого под стражей. См. там же, стр. 3070.

  1. Ранее сумма штрафа составляла от 10 до 40 тысяч франков (см. Petit dictionnaire
    de droit. Mise a jour 1958. Paris. Librairie-Dalloz, 1958, p. 202).

  2. Морис Торез. Избранные произведе­ния, т. II. Госполитиздат, 1959, стр. 471.

20 Gaston S t e f a n i et Georges L e v a s s e u r. Droit penal general et criminologie.
Paris, Dalloz, 1957, p. 380.

21 Dalloz. Repertoire de droit criminal et de procedure penale, tome II. Paris, 1954,
pp. 261—262; Dalloz. Nouveau repertoire de droit. Mise a jour 1959. Paris, 1959,
p. 634.

  1. См. постановление уголовной камеры кассационного суда от 8 декабря 1899 г.
    (Dalloz. Code d'instruction crimmelle. Pa­ris, 1957, p. 129).

  2. Хотя, как известно из сообщений печати, следственные органы во Франции не­редко прибегают к незаконным приемам ве­дения следствия.

  3. D а 11 о z. Repertoire de droit criminel et de procedure penale, tome II, Paris, 1954, p. 251.